Столкнувшийся

Эйден

Сидеть на крышке унитаза в этой крошечной ванной комнате – не самое лучшее мое субботнее утро. Сегодня у меня выходной, так что я бы предпочел провести его в постели с Саммер на мне, но она не стала настолько долго задерживаться. Любая возможность воплотить это в реальность лопнула, когда Донни гребаный Рай нам помешал.
Когда скрипнула дверь ее спальни, я воспринимаю это как знак, что пора выходить. Мне нужно серьезно размяться после того, как я поспал на ее кровати, а затем был засунут в ванную. Саммер проводит рукой по волосам, прежде чем упасть на кровать.
— Как все прошло?
Она вздрагивает.
— Черт, я и забыла, что ты здесь.
— Да, я все еще здесь, — бормочу я. — Чего он хотел?
— Что-то насчет шкалы оценивания, которую я использую, — бормочет она, убирая волосы в хвост. — Мне нужно сосредоточиться на кое-какой работе. Я напишу тебе позже?
Я не ожидал того раздражения, которое вызвали у меня ее слова. То, что я был заперт в ее ванной в течение часа, должно было истратить все мое терпение.
— Почему ты всегда это делаешь?
— Что делаю? — она почти не обращает на меня внимания, пока заправляет свою постель.
— Ты разговариваешь с ним, а потом полностью отстраняешься.
Она замирает.
— Это неправда.
— Не разыгрывай передо мной это дерьмо, Саммер. Почему ты позволяешь ему контролировать твою жизнь?
Она не смотрит мне в глаза.
— Я не позволяю.
— Правда? Потому что ты только что собиралась вышвырнуть меня.
— Потому что у меня есть дела, — она все еще возится с простынями, когда я подхожу к ней. Медленно она поднимает на меня глаза, и защита, за которую она держится, начинает ослабевать.
— Ты можешь сказать мне.
Она раздраженно вздыхает, прежде чем заговорить.
— Хорошо, да, я отстраняюсь. Но это не имеет к нему никакого отношения. Каждый раз, когда я вспоминаю об исследовании, я думаю обо всем, что было поставлено на карту, и ненавижу, что позволяю себе отвлекаться.
— Ты думаешь, что я тебя отвлекаю?
— Это не то оскорбление, о котором ты думаешь, Эйден, — она садится на свой матрас с выражением поражения. — Я не хочу, чтобы кто-то из нас терял концентрацию или менял приоритеты.
— Приоритеты меняются.
— Что ты имеешь в виду?
Что я влюбляюсь в тебя.
— Что я могу сосредоточиться и на хоккее, и на тебе.
Оказывается, Килнер был прав. Поиск баланса зависит от определения того, что я считаю приоритетным. Она быстро стала одним из моих приоритетов, и это не изменится в ближайшее время.
— Это неправда. Эффективно сосредоточиться можно только на чем-то одном, — она опускает руки на колени. — Если речь идет о сексе, я уверена, что любая девушка в кампусе с радостью отдалась бы тебе.
Слова звучат достаточно незамысловато, но то, сколько боли они причиняют, заставляет меня сделать шаг назад. Я даже думать не могу о другой девушке, когда эта упрямица – та, кого я хочу.
— Дело не в нем.
— Конечно, в нем! Это все, что мы делаем. Это все, о чем мы договаривались.
Мои глаза сужаются.
— Ладно, когда у нас в последний раз был секс?
— Что ты имеешь в виду? Он был... — она запинается, не в силах обнаружить реальность, в которой наши отношения сводились бы к чему-то одному.
— Именно. Даже ты знаешь, что наши отношения строятся не только на сексе, — я подхожу на шаг ближе. — Последние несколько недель мы были вместе каждый день просто потому, что нам нравится быть рядом друг с другом. Почему ты просто не можешь это признать?
Она прикусывает внутреннюю сторону щеки, опустив глаза на колени.
— Похоже, Кроуфорд, это больше, чем то, о чем мы договаривались.
— Признай это.
Она прерывисто вздыхает.
— Я не могу, ясно?
— Почему нет? — подсказываю я.
— Потому что ты хоккеист, — последнее слово она произносит с презрением, как и в любой другой раз.
Мое разочарование нарастает.
— Что ты имеешь против них?
— Ничего, — выражение ее лица омрачается неохотой. — Это не очень интересная история.
— Мне и не надо, чтобы она была интересной, — я вздыхаю. — Да ладно, ты же знаешь, что я бы никогда не осудил тебя. Ты можешь сказать мне, бывший это или...
— Мой отец.
— Твой... отец?
— Мой отец был хоккеистом, — она оценивает мою реакцию. — Я знаю, учусь на психологии и у меня проблемы с отцом. Большой сюрприз, да?
— Это совсем не то, о чем я думал. Я понятия не имел, что он был хоккеистом.
— Он играл всю мою жизнь.
— Значит, из-за него ты ненавидишь этот вид спорта?
— Я не ненавижу его, — мой пустой взгляд заставляет ее вздохнуть. — Хорошо, может быть, немного, — она смотрит на меня. — Ладно, я его ненавижу, потому что он напоминает мне обо всем, что мой отец предпочел мне.
Я сижу рядом с ней на кровати, потеряв дар речи. Узнать, что ее отец – хоккеист, более шокирующе, чем узнать, что Киан спал с Табитой даже после того, как она преследовала его и всех нас.
— Я родилась, когда мои родители были молоды. Моя мама училась в колледже, а отца только что пригласили в команду. Беременность перевернула всю их жизнь. Моя мама действительно старалась, но отец играл так, словно у него не было дочери, ждущей его возвращения домой. Поэтому я рано поняла, что для него этот спорт был намного важнее, чем ребенок, разрушивший жизнь, которую он планировал.
— Саммер, это ужасно.
Она пожимает плечами.
— В любом случае, именно он звонил в тот раз в бассейне. Мой отец – временный тренер команды Бостона.
— Тренер Бостона это Лук... — я делаю паузу. — Лукас Престон – твой отец?
Она кивает.
— Первый задрафтованный игрок, двукратный обладатель Кубка Стэнли и обладатель Арта Росса27, Лукас Престон?
— Да, — она смотрит на меня, пока я пытаюсь сдержать свой шок. Судя по всему, она уже проходила через это раньше.
— Как я мог этого не знать?
— Я не особенно это афиширую. Я бы предпочла вообще не думать о нем, — она откидывается на кровать, сложив руки на животе. — Вот почему мне так трудно это принять. Нас.
Я ложусь рядом с ней.
— Потому что я напоминаю тебе о нем?
Она вздыхает.
— Потому что ты напоминаешь мне обо всем, что он любил больше, чем меня. Он посвятил свою жизнь хоккею.
Я чувствую себя полным дерьмом.
— Прости, Саммер. Я понятия не имел.
— Не стоит. Я же не говорила тебе.
Я переплетаю наши руки.
— Ты всегда можешь, знаешь же. Сказать мне, я имею в виду.
— Спасибо, но делиться своими проблемами с отцом с парнем, с которым я сплю, – не совсем мое представление о том, как можно расслабиться.
Сводя меня к парню, с которым она спит, кажется, что она бросает мое сердце в блендер. Я изо всех сил пытаюсь рассмеяться, но смех получается хриплым.
— Ну, парень, с которым ты спишь, тоже твой друг. Так что тебе не нужно держать все в себе.
— Я и не держу. Сэмпсон, очевидно, знает, девочки тоже, и у меня были довольно интенсивные сеансы терапии.
Все знают, что отец Тайлера Сэмпсона играл в НХЛ. Не потому, что он это афиширует, а потому, что он никогда не пытался это скрыть. Саммер выросла вместе с ним, вполне разумно, что это потому, что она тоже из семьи хоккеиста.
— И теперь я знаю, — добавляю я.
— Хорошо, теперь и ты знаешь.
— Ты же не собираешься сказать мне, чтобы я никому больше не рассказывал?
— Нет. Есть такая супер странная вещь, как доверие, которого ты, похоже, заслужил достаточно.
Мою улыбку невозможно подавить. В последний раз, когда она это сказала, я был голый и внутри нее. Но на этот раз кажется, что она наконец показывает мне всю себя.
— Ты мне доверяешь?
— Мы друзья, не так ли?
— Я думал, что я просто парень, с которым ты спишь.
Она игриво толкает меня в грудь. От этого прикосновения по моему позвоночнику пробегает электрический разряд.
— К твоему сведению, мы вообще-то в последнее время этим не занимались.
— Ты ведешь счет? Потому что я бы никогда, — я прижимаю руку к груди в притворной обиде.
Она кивает, указывая вниз.
— Думаю, кое-кто да.
— Мы не можем ее расстроить.
— Определенно нет. Мы должны немедленно это исправить.
Я притягиваю ее к себе и целую. Удовлетворенный вздох, который она издает, согревает мою кожу, когда я обхватываю ладонями ее лицо.
— Я серьезно, между прочим. Мы друзья. Ты можешь говорить со мной в любое время и о чем угодно. Я всегда тебя выслушаю.
— Я знаю, что ты это сделаешь, Эйден, — ее большой палец касается моей челюсти, прежде чем скользнуть вниз по животу. — Но прямо сейчас мне нужно, чтобы ты был очень недружелюбен со мной.
Я улыбаюсь.
— Как пожелаешь, Саммер.