Столкнувшийся

Эйден

Нетерпеливый стук в дверь моей спальни вырывает меня из сна, вызванного усталостью.
— Кэп! Ты опаздываешь, мужик.
Натянутое на голову одеяло не спасает от голоса Киана. Мне не стоило спорить с ним ради этой комнаты. Лучше бы я спал внизу.
— Эйден!
Блять. Я сбрасываю с себя одеяло, мои мышцы кричат от боли. Я привык справляться с болями в теле после тренировок. Но сегодня я чувствую ее в своей гребаной челюсти, вот настолько глубоко она засела.
Я открываю дверь и прислоняюсь к косяку для опоры.
— Что?
Киан окидывает меня взглядом.
— Ты выглядишь дерьмово.
— Спасибо, — ворчу я, возвращаясь в постель.
Киан идет следом.
— Что, черт возьми, случилось?
— Бегал прошлой ночью.
— Нет, не бегал. У нас вчера была тренировка.
— После, — говорю я, морщась, когда ложусь.
— С чего бы тебе... — он смотрит, как я сворачиваюсь в клубок, и разражается хохотом. — Вчера вечером ты ходил к Саммер. Ты бегал с ней, не так ли?
— Было поздно, и она собиралась бегать одна, — мой голос заглушает подушка.
— О, мужик. Это слишком смешно, — он разражается смехом, от которого у меня почему-то болят кости. Когда он достает свой телефон, мой вибрирует на тумбочке, и я понимаю, что он пишет сообщение в групповой чат. Он все еще печатает сообщение, когда поднимает взгляд. — Кстати, ты опаздываешь на тренировку.
Я бросаю взгляд на часы и выругиваюсь, вскакивая с кровати. Килнер оторвет мне голову, если я пропущу сегодняшнюю тренировку.
По пути на арену я провожу рукой по волосам, что совершенно не помогает, учитывая, насколько растрепанным я выгляжу. Что касается боли, которая пронзает меня с каждым шагом, то я не могу сильно на ней сосредоточиться, потому что в течение следующего часа на меня будут наседать шестнадцать детей.
— Каждая минута добавляет круг вокруг стадиона, — Килнер обладает суперспособностью материализовываться там, где вы не хотите его видеть.
Я зажмуриваю глаза.
— Я проспал.
Складка на его лбу углубляется.
— Не надо оправдываться. Ты знаешь последствия.
Взглянув на время, я застонал.
— Это пять кругов.
— Уже шесть.
Мне следовало бы знать, что жаловаться не стоит. Моя улыбка становится натянутой, когда я смотрю на него.
— Я вам уже говорил, что вы мой любимый тренер?
— Иди на чертов лед, пока не дошло до семи.
Сдержать стон, пока я завязываю коньки, оказалось непросто. Я надеваю тренерскую куртку и приглашаю детей выстроиться на льду. Сегодня я подсчитал, сколько времени у них уходит на то, чтобы выстроиться в прямую линию, потому что я все еще пытаюсь размять больное тело.
— Итак, кто готов показать, что он отработал? — раздаются негромкие возгласы. — Мы покатаемся и научимся обращаться с клюшкой, а затем закончим игрой.
К тому времени, как я вывожу на лед еще нескольких тренеров, игра в самом разгаре.

* * *

Саммер

Когда я сегодня с готовностью ехала на каток, я не думала, что буду потеть, сидя так близко ко льду. Но, наверное, именно это и происходит, когда вы смотрите, как крупный хоккеист учит шестилетних детей играть в обороне. Лонгслив на молнии, который он носит, обтягивает каждую складку его мышц. Я пытаюсь остановить бурлящую реакцию, которая поднимается на поверхность. Эйден слишком уверен в себе, в университете и в хоккее. Это безумно привлекательно, и я не слишком гордая, чтобы признать это.
Когда ребенок поскальзывается и катится по льду в форме звезды, пока Эйден не ставит его обратно на коньки, я не могу сдержать смех.
Мои щеки загораются, когда его зеленые глаза встречаются с моими. Соберись, Саммер.
Звучит звуковой сигнал, и дети прощаются с тренерами, прежде чем покинуть каток. У выхода Эйден разговаривает с родителями, его взгляд каждые несколько секунд переключается на меня.
Наконец он подходит ко мне и снимает шлем.
— В какую альтернативную вселенную я попал, что ты по своей воле оказалась на катке?
— Видимо, в ту, где ты все еще невероятно раздражающий.
— И милый? — спрашивает он с мальчишеской ухмылкой.
Я невольно смеюсь.
— Может быть, я просто хотела убедиться, действительно ли ты помогаешь этим бедным детям.
— А, так ты оцениваешь, насколько хорошо я выгляжу в роли дилфа12.
— Таким бы ты был в роли отца? Я видела, как ты сталкивал их на лед.
— Я проверял, как они стоят на коньках. Это все часть работы хорошего тренера. Хотя я и не ожидал, что ты что-то об этом знаешь.
— Продолжай говорить, Кроуфорд, и я, возможно, просто занижу твою оценку.
Его взгляд сузился.
— Оценку?
— Тренер попросил меня написать ее для тебя, — говорю я ему. — Это поможет избавить тебя от общественных работ.
— И ты согласилась? Ты уверена, что это для тебя не проблема? — на его лице написано притворное беспокойство.
— Это еще одна вещь, которой я могу тебя шантажировать, чтобы заставить делать то, что я хочу, — я хлопаю ресницами.
— Тебе не нужен шантаж, чтобы заставить меня делать то, что ты хочешь, Саммер.
Слова соскальзывают с его языка в виде однородной массы, которая стекает мне в желудок. Я ничего не могу ответить, и он, похоже, понимает, что заставил меня замолчать, потому что на его губах застывает кривая улыбка. Она так же быстро исчезает, когда он кивает в сторону коридора.
— Итак, дай угадаю, ты собираешься сказать, что я был проблемным мудаком.
Быстро придя в себя, я продолжаю беседу с ним.
— Далеко не так.
— Это потому, что ты видела меня без футболки?
— Ты слишком высокого о себе мнения.
— Кто-то должен быть, — пробормотал он, прежде чем прочистить горло. — Так что же ты хотела сказать?
— Тебе не все равно, — говорю я, садясь на скамейку. — На хоккей, на свою команду, на своих друзей. Ты готов на все ради них. Ты отличный капитан, и испытательный срок – последнее, чего ты заслуживаешь.
В его глазах мелькнуло удивление.
— С такой оценкой тренер может подумать, что я тебя подкупил.
— Раз уж ты об этом заговорил, я бы не отказалась от чаевых.
— Иди сюда и забери их сама.
Я скривила лицо от отвращения.
— Знаешь что? Я беру свои слова обратно.
Эйден встает передо мной, атакуя мои глаза своей грудью.
— Мы не можем этого допустить. Что я могу сделать, чтобы загладить свою вину?
Я проглатываю первую мысль, пришедшую мне в голову, и поднимаю на него глаза.
— Ничего. Я уже все решила.
— Ужин?
Я качаю головой, и улыбка на его лице исчезает, прежде чем я говорю:
— Еда на вынос. У меня дома.
— Договорились, но без всяких сборов данных. Никаких тестов.
— Но...
— Просто ужин, — твердо говорит он.

* * *

— Не останавливайся, — глубокий голос Эйдена вибрирует на моей коже, посылая мурашки по поверхности. Когда его тело оказывается между моих ног, а мои пальцы впиваются в его мускулистые плечи, он тихо стонет.
— Если бы ты просто послушал меня, у тебя не было бы этой проблемы.
— М-м-м, — пробормотал он в удовольствии. — Если результат таков, я бы сделал это снова.
Получив сообщение от Киана с вопросом, нравится ли мне в свободное время мучить хоккеистов, я узнала, что после нашей пробежки Эйден превратился в ходячего зомби. Вчера команда провела тренировку на выносливость и силовую тренировку, но в его болях почему-то виновата я.
Теперь я сижу на диване, а он лежит на полу между моих ног, и я массирую его напряженные мышцы. Время от времени его бицепс задевает мою ногу, и по позвоночнику ползет странное чувство. Попытка игнорировать его стала моей собственной тихой вечерней игрой.
— Подожди, так она теперь нравится теще? — спрашивает он, указывая вилкой на телевизор.
Мы остановились у индийского ресторана в Далтоне, где, по словам Эйдена, готовили самого вкусного цыпленка в масле. Я смеялась целых две минуты после того, как сказала, что не доверяю его вкусу, а он выглядел обиженным. Но он доказал, что я сильно ошибалась, когда я попробовала его. Это было почти так же вкусно, как готовила моя мама, хотя я никогда не признаюсь в этом вслух. Потом Эйден включил свой любимый турецкий сериал, так как не хочет отдавать мне должное за то, что я подсадила его на него.
Сидя в общежитии и поедая еду на вынос, я чувствую себя странно комфортно.
— Да, потому что она видит, что она хорошо влияет на ее сына, — объясняю я.
Заканчиваются титры, и мои руки устают от движений по его спине.
— Это все, что ты получишь. Еще немного, и я потребую оплаты.
— А как же мои ягодичные мышцы? — спрашивает он с оживленным видом.
— Я к ним и близко не подойду, — проворчала я.
Он усмехается.
— Ты намного лучше Хэнка. У него руки как две кувалды. Ты должна стать моим физиотерапевтом.
— Отличная идея. Я сменю специальность и стану твоим личным физиотерапевтом, — я беру свой ноутбук. — Итак, я знаю, что ты попросил никаких сборов данных, но это...
— Саммер, ты можешь хоть раз расслабиться? Мы можем обсудить твою работу в следующий раз, она никуда не денется, — он берет мой ноутбук и кладет его рядом с собой. — Ты ведь умеешь расслабляться, правда?
Я сдуваюсь.
— Донни просто напугал меня из-за всего этого заявления. Оно должно быть идеальным.
— Ты разбираешься в этом лучше всех. Не позволяй его мнению влиять на твою работу.
— Я знаю, — неубедительно говорю я.
Он выглядит так, будто хочет сказать что-то еще, но вместо этого направляется на кухню, прихватив с собой мусор.
— Есть, что попить?
— Есть зельцер13 в подсобке и Slink14, если ты хочешь выпить количество сахара равное твоему весу.
Он усмехается, берет две бутылки с водой и протягивает мне одну, после чего падает на диван.
— Эти штуки ужасны. У меня осталось несколько коробок после того, как я с ними сотрудничал.
— Ты работал со Slink?
Он кивает.
— Это была рекомендация.
— Ты делаешь... рекомендации?
Он бросает на меня косой взгляд.
— Ты серьезно совсем не следишь за хоккеем?
— Я не слежу за спортсменами, — поправляю я.
— Верно, — говорит он. — Когда я приехал в Далтон, мне предлагали сделки, на которые я не соглашался. Но несколько семестров назад мне нужны были деньги, и я прорекламировал Slink.
— Когда ты заплатил за обучение Киана? — пробурчала я. Прикусив язык, я смотрю на него овечьими глазами. — Киан рассказал мне об этом, когда убеждал, что ты хороший парень.
— Конечно, рассказал, — он качает головой. — И как, сработало?
— Пока в процессе.
Он улыбается. Этой белозубой улыбкой, которая растопит трусики любой девушки. Но только не мои. Определенно не мои.
— Так ты, значит, влиятельный человек, — говорю я.
Он бросает на меня раздраженный взгляд и собирает свои вещи.
— Так и есть! Ты выкладываешь фотографии без футболки? Обнаженные фотографии? С шайбой, прикрывающей твое хозяйство?
— Я ухожу.
Он уже направляется к двери.
— Я сказала что-то нет то? — он не отвечает. — Я просто хочу знать, катался ли ты на коньках голым, рекламируя коробку с хлопьями!
Дверь захлопывается, и я смеюсь так сильно, что мне приходится схватиться за живот.