Летишь? Лети! Улетай!

Следующий день пролетает очень быстро. Когда мы с Богданом заходим в кабинет, Кирилл уже сидит на месте.

– Ну что, готова к сегодняшнему свиданию? – спрашивает он.

Таращу глаза. Богдан тоже. Не знаю, что меня больше злит: то, как Кирилл это сказал, или то, как Богдан на меня смотрит. Попытка стать друзьями не очень-то задалась с самого начала.

– Это не свидание, – возражаю я и, повернувшись к Богдану, небрежно поясняю, не обращая внимания на Кирилла: – Мы решили сходить куда-нибудь как друзья.

– Это то же самое, – вставляет Кирилл.

До конца лекции стараюсь с ним не разговаривать, что не очень сложно, поскольку он не делает таких попыток. На перемене Богдан, укладывая рюкзак, наклоняется ко мне и тихо говорит, глядя на Кирилла:

– Будь осторожна.

– Да мы просто пытаемся привыкнуть друг к другу, поскольку моя соседка – его близкая подруга, – отвечаю я, надеясь, что Кирилл меня не слышит.

– Я знаю, ты действительно можешь быть замечательной подругой. Только я не уверен, что Кирилл этого заслуживает, – нарочно громко говорит Богдан.

– Вам больше нечем заняться, кроме как перемывать мне кости? Проваливай, чувак!

Позади меня – Кирилл.

Богдан хмурится и снова смотрит на меня.

– Просто запомни, что я сказал. – Он уходит, и я переживаю, что расстроила друга.

– Послушай, ты не должен быть с ним так груб – вы ведь почти братья.

Глаза Кирилла расширяются.

– Что ты сейчас сказала? – рычит он.

– Ну, твой папа и его мама?..

Неужели Богдан соврал? Или я не должна была говорить об этом? Богдан упоминал, что Кирилл не поддерживает отношений с отцом, но я понятия не имела, что настолько.

– Это тебя не касается. – Кирилл сердито смотрит на дверь, за которой исчез Богдан. – Не понимаю, зачем этот кретин даже тебе рассказал. Кажется, надо вправить ему мозги.

– Кирилл, оставь его в покое. Он не хотел мне рассказывать, я сама из него все вытянула. – Мысль, что Кирилл может побить Богдана, меня беспокоит. Надо срочно сменить тему. – Итак, чем сегодня займемся?

– Ничем. Это была плохая идея.

Он встает, поворачивается и уходит. Минуту я стою на месте, ожидая, что он передумает и вернется. Какого черта? Вот уж точно, у него семь пятниц на неделе.

В общаге застаю Ника, Влада и Олю. Они втроем на соседкиной кровати. Влад смотрит на Олю, а Никита щелкает пальцами по выключателю стального фонарика. Обычно меня раздражают незваные гости, но мне нравятся и Никита и Влад, и к тому же нужно отвлечься от неприятных мыслей.

– Привет, Сонь, как учеба? – спрашивает Оля, одаривая меня широкой улыбкой.

Я не могу не заметить, как загораются глаза Вдада, когда он смотрит на подругу.

– Все нормально. А у тебя?

Я кладу книги на тумбочку, а Оля рассказывает, как их профессор пролил на себя горячий кофе, не донеся до рта кружку.

– Хорошо выглядишь сегодня, Соф, – говорит Никита, и я благодарю и залезаю к ним на кровать.

Кровать мала для нас всех, но мы все же помещаемся. Некоторое время болтаем о чудаках-профессорах. Неожиданно открывается дверь, и все поворачиваются посмотреть, кто пришел.

Это Кирилл. Блин.

– Господи, чувак, мог бы хоть раз постучать! – ругает его Оля, а Кирилл пожимает плечами. – Вдруг я голая или еще что?

Она смеется, видимо, не сердясь на его бесцеремонность.

– Чего я там не видел, – шутит он.

Влад мрачнеет, а остальные посмеиваются. Я не могу оценить их юмор: мысль о том, что Кирилл и Оля были вместе, меня бесит.

– Ой да ладно! – говорит она, смеясь, и берет Влада за руку.

Он снова улыбается и немного придвигается к ней.

– Ну, ребята, что надумали? – спрашивает Кирилл, сидя напротив нас на моей кровати.

Мне хочется его выгнать, но я молчу. На секунду мне показалось, что он пришел извиниться, но сейчас я понимаю, что он просто пришел потусоваться с друзьями, и я не в их числе.

Никита улыбается.

– Вообще-то, мы собирались в кино. Соня, пошли с нами?

Прежде чем я успеваю ответить, Кирилл опережает меня.

– По правде говоря, у нас с Соней были планы, – говорит он со странной интонацией.

Господи, как он непредсказуем!

– Что? – одновременно восклицают Никита и Оля.

– Да, я как раз пришел ее забрать. – Кирилл встает и засовывает руки в карманы, поворачиваясь к двери. – Ты как там, готова?

Разум кричит «нет!», но я киваю и соскальзываю с кровати Оли.

– Ну, пока! – кричит Кирилл, практически выталкивая меня за дверь.

На улице он ведет меня к машине и, к моему удивлению, даже открывает мне дверцу. Но я стою, скрестив руки на груди, и смотрю на него.

– Не думаю, что буду каждый раз открывать тебе дверь...

Я качаю головой.

– Что это было? Я прекрасно знаю, что ты пришел не за мной, – ты сам буквально сегодня сказал, что не собираешься со мной гулять, – кричу я.

Мы снова орем друг на друга. Он меня просто бесит.

– Да, говорил. А теперь садись в машину.

– Нет! Если ты не признаешься, что пришел не для того, чтобы меня увидеть, я вернусь обратно и пойду в кино с Никитой, – говорю я, и он стискивает зубы.

Я так и знала. Кирилл просто не хочет, чтобы я пошла в кино с Никитой, – и это единственная причина, по которой он меня вытащил.

– Признай это, Кирилл, или я уйду.

– Ладно, хорошо. Признаю. А теперь залезай в эту чертову машину. Больше повторять не буду, – говорит он, садясь за руль.

Подавляя внутреннее сопротивление, тоже сажусь.

Кирилл все еще злой, когда выезжает с парковки. Врубает музыку на полную громкость. Я тянусь и выключаю ее.

– Не трогай радио! – орет он.

– Если всегда будешь таким придурком, я не буду с тобой гулять, – заявляю я.

Я совершенно уверена, что я сдержу слово. Если он не прекратит – мне все равно, где мы будем, доберусь домой автостопом или как-нибудь еще.

– Не буду. Только оставь в покое музыку.

Вспоминаю, как Кирилл швырял мои конспекты, и мне хочется вырвать магнитолу и выкинуть в окошко. Если бы я знала, как вытащить ее из приборной панели, я бы так и сделала.

– Разве тебе не все равно, пойду ли я с Никитой в кино? Оля с Владом тоже собирались.

– Просто мне кажется, у Никиты не самые лучшие намерения на твой счет, – тихо говорит он, глядя на дорогу.

Я смеюсь, а он хмурится.

– Да ну, а у тебя? По крайней мере, Никита мне нравится.

Не могу удержаться от смеха. То, что Кирилл пытается меня защитить, довольно смешно. Никита – просто друг, не более того. Как и Кирилл.

Кирилл качает головой, но молчит. Он снова включает музыку, и вой гитар и басов буквально режет мне уши.

– Можешь сделать потише?

К моему удивлению, он убавляет громкость, оставляя музыку как фон.

– Это ужасная музыка.

Он смеется и крутит руль.

– Нет. Хотя мне интересно знать, что, по твоему мнению, хорошая музыка.

С такой улыбкой он кажется спокойным, особенно сейчас, когда ветер из опущенного окна развевает ему волосы. Кирилл поднимает руку и откидывает хайер. Мне нравится это движение, но я гоню из головы подобные мысли.

– Ну, мне нравятся лирика, – наконец отвечаю я.

– Ну да, конечно, – усмехается он.

Мне обидно за любимые песни.

– А что с ними не так? Они очень талантливые, у них прекрасная музыка.

– Ага, очень талантливые. У них талант нагонять на людей сон.

Я поворачиваюсь и шутливо бью его в плечо, он морщится и смеется.

– Мне нравится, – улыбаясь, говорю я.

Если мы сможем поддерживать такое настроение, как сейчас, то мы действительно неплохо проведем время. Смотрю в окно и понимаю, что действительно не представляю, где мы находимся.

– Куда мы едем?

– В одно из моих любимых мест.

– А именно?

– Тебе действительно все нужно знать заранее?

– Да, мне нравится...

– Все контролировать?

Я молчу. Я знаю, что он прав; я действительно хочу все держать под контролем.

– Не скажу, пока не приедем... то есть еще пять минут.

Откидываюсь на кожаное сиденье и оглядываюсь назад. Грязная стопка учебников и листы бумаги – с одной стороны, и плотная черная толстовка – с другой.

– Увидела что-то интересное? – неожиданно спрашивает Кирилл, и я смущаюсь.

– Что это за машина? – спрашиваю я.

Надо заставить себя не думать о том, что я не знаю, куда мы едем, и не привлекать его внимания любопытством.

– «Форд Капри», классика, – отвечает Кирилл, явно хвастаясь.

Он принимается рассказывать о машине. Хотя я совершенно ничего не понимаю, о чем он говорит, мне нравится следить за его губами, как они двигаются и как он растягивает слова.

Несколько раз Кирилл мельком смотрит на меня, потом резко бросает:

– Я не люблю, когда на меня пялятся. – Но через некоторое время вновь улыбается.

Мы начинаем спускаться по гравийной дороге, и Кирилл выключает музыку, так что слышен только хруст гравия под колесами. Внезапно я понимаю, что мы посреди пустоши, черт знает где. Поднимается тревога; мы одни, совсем одни. Ни машин, ни зданий, ничего вокруг.

– Не беспокойся, я тебя сюда привез не для того, чтобы убивать, – шутит он, и я хмыкаю.

Видимо, он не понимает, что я больше боюсь того, что я могу сделать с ним наедине, чем того, что он сделает со мной. Еще через километр мы останавливаемся. Смотрю в окно и не вижу ничего, кроме травы и деревьев. Вокруг желтые полевые цветы, дует теплый ветер. Конечно, это очень хорошее, спокойное место. Но почему он привез меня именно сюда?

– Что мы здесь будем делать? – спрашиваю я, вылезая из машины.

– Для начала немного пройдемся.

Я вздыхаю. Значит, он решил меня проверить?

Заметив мое кислое выражение, он добавляет:

– Это не очень далеко.

И идет по траве, примятой, будто по ней уже ходили несколько раз.

Большую часть времени мы молчим, если не считать пары колкостей Кирилла насчет моей медлительности. Я не отвечаю и осматриваю окрестности. Понимаю, что Кириллу очень нравится это, казалось бы, случайное место. Так тихо. Спокойно. Я могла бы остаться тут навсегда, будь у меня книги. Он сходит с тропки и идет через лес. Во мне снова пробуждается врожденная подозрительность, но я следую за ним. Через некоторое время мы выходим из леса к речке. Не знаю, где мы, но река, похоже, довольно глубокая.

Кирилл молча стягивает через голову свою черную футболку. Вновь скольжу взглядом по разрисованному телу. Сейчас голые ветви набитого на его коже засохшего дерева выглядят красивее, чем при ярком освещении. Он наклоняется, чтобы расшнуровать грязные черные ботинки, и ловит мой взгляд.

– Погоди, зачем ты раздеваешься? – спрашиваю я, глядя на реку. О нет! – Ты что, собираешься плавать? Здесь? – Я указываю на реку.

– Да, и ты тоже. Я тут всегда плаваю.

Он расстегивает штаны, и я заставляю себя не смотреть на проступающие мышцы спины, когда он наклоняется.

– Я не буду тут плавать.

Я не против искупаться, но не в незнакомом месте, в непонятной речке.

– Почему это? – Он кивает на речку. – Здесь чисто. Дно видно.

– Так... Там, может, рыбы или еще черт знает что. – Понимаю, что это глупо, но мне наплевать. – Кроме того, ты не сказал мне, что мы едем купаться, так что мне не в чем. – С этим не поспоришь.

– Ты хочешь сказать, ты из тех девчонок, что не носят нижнего белья? – Кирилл ухмыляется, и я смотрю на него, на эти ямочки. – Нет, значит, иди в трусах и лифчике.

Он что, надеялся, что я приду сюда, разденусь и буду с ним плавать? Внутри у меня становится тепло от мысли, что я окажусь в воде, почти раздетая, рядом с Кириллом. Что он со мной делает? У меня никогда раньше не возникало таких мыслей.

– Ты иди, а я не буду плавать в белье. – Я сажусь на траву. – Просто посмотрю.

Кирилл хмурится. Он в одних облегающих черных боксерах. Я второй раз вижу его без одежды, и сейчас, под открытым небом, Кирилл выглядит еще лучше.

– Ты зануда. И многое теряешь, – категорически заявляет он.

И прыгает в воду.

Я смотрю на траву, срываю несколько стебельков и играю ими. Слышу крик Кирилла: «Вода теплая, Соф!» Со своего места я вижу капли, стекающие по черным волосам. Он улыбается и вытирает рукой лицо.

На мгновение я жалею, что не такая смелая, как Оля, например. Будь я Олей, я бы разделась и прыгнула в теплую воду. Я бы плескалась, забиралась на крутой берег и прыгала вниз и висла бы на Кирилле. Я была бы веселой и беззаботной.