32 часть
я проснулась поздно. в комнате было светло, но вокруг всё казалось чужим. незнакомые стены, мягкая постель. как я сюда попала? я не помнила. сердце тревожно заколотилось, в голове шумело.
дверь тихо открылась, и в комнату вошла наташа. она выглядела уставшей, но глаза её были тёплыми. молча подошла и села рядом, осторожно провела рукой по моим волосам.
— ты здесь, всё хорошо, — её голос был мягким, почти убаюкивающим.
я моргнула, пытаясь собраться с мыслями. всё казалось нереальным, будто я до сих пор во сне. наташа продолжала гладить меня по волосам.
— это просто шок, — сказала она. — скоро пройдёт.
я смотрела на неё, но её слова не успокаивали. внутри всё сжалось, слёзы сами побежали из глаз.
— где вадим? — мой голос сорвался, он был слабым, дрожащим.
— с ним всё в порядке?
наташа тяжело вздохнула, её взгляд изменился.
— я не знаю... — тихо ответила она.
но в её глазах читалось больше, чем в словах. что-то плохое. очень плохое.
я замерла. сердце сжалось от ужаса. я уже всё поняла. слёзы потекли сильнее. наташа обняла меня, прижала к себе, поглаживая по спине.
— всё будет хорошо, — прошептала она, но я не могла в это поверить.
да, вадим сделал мне много плохого... но он мой родной человек. и сейчас его больше нет?
— а рома? — всхлипнув, спросила я.
— жив, но ранен, — ответила наташа.
я не могла поверить. всё происходящее было слишком страшным. слишком настоящим.
я закрыла глаза, тяжело дыша.
— оставь меня одну... пожалуйста, — прошептала я.
наташа молча кивнула, погладила меня ещё раз по волосам и вышла из комнаты. дверь тихо закрылась.
я осталась в комнате одна. уткнулась лицом в подушку, и слёзы полились ещё сильнее. было страшно, было горько, было больно. все эмоции разом бушевали внутри, будто ломая меня изнутри.
как такое вообще могло случиться? и главное — почему рядом со мной? почему я не смогла ничего сделать? я струсила. я не спасла его.
да, теперь, похоже, я буду рядом с наташей. но как же вадим? он был жестоким, но он был моей семьёй. и теперь его нет.
я убила его? да, это я.
внутри всё сжалось, и истерика вспыхнула с новой силой. я уже не могла сдерживать ни рыдания, ни дрожь, ни страх. меня трясло. я захлёбывалась в своих мыслях.
дверь тихо открылась. я услышала лёгкие шаги наташи. она поставила стакан воды рядом со мной, но ничего не сказала. просто вышла.
я села на кровати, дрожащими пальцами взяла стакан и поднесла его к носу.
запах.
что-то знакомое… травы? таблетки? больница.
точно. это валерьянка.
я сделала несколько глотков. тёплая горьковатая вода скользнула внутрь, но не принесла облегчения. мне было всё так же больно. всё так же страшно.
я положила стакан обратно, свернулась клубком и снова заплакала. долго. без остановки. пока слёзы не стали горячими и солёными, пока в голове не осталось ни одной связной мысли.
вскоре истерика перешла в тихие, еле слышные всхлипы. дыхание стало сбивчивым, но уже не таким резким, как раньше.
в тишине я услышала стук в дверь, затем шаги наташи. квартира была маленькой, поэтому слышно было всё.
дверь открылась. в коридоре раздался знакомый голос.
— как она? — голос вовы был тревожным, напряжённым.
наташа тихо вздохнула.
— совсем плохо.
я прижалась к подушке, стараясь не издать ни звука, но вслушивалась в их разговор.
— она не пойдёт в полицию? — вове явно не давала покоя эта мысль.
наташа не ответила сразу.
— не знаю, — наконец произнесла она.
внутри у меня всё сжалось.
на секунду наступила тишина. потом вова заговорил снова.
— вадим мёртв.
я сжала кулаки, крепче вжимаясь в подушку. сердце словно ухнуло вниз.
да, я уже понимала это… но услышать это вслух — совсем другое.
наташа ничего не ответила. я услышала её тяжёлый выдох.
— а рома? — спросила она спустя несколько секунд.
— жив. в больнице. уже пришёл в себя, — сказал вова.
— но я не знаю, что у него в голове.
— он не пойдёт в полицию?
— нет. не осмелится, — вове явно не нравилось то, что он говорил.
наступила пауза. а потом он добавил:
— но я боюсь, что он может сделать хуже. может попытаться убить меня… тебя… её.
по спине пробежал холодок. я знала, что рома способен на такое.
их голоса стали тише. я уже почти не могла разобрать слов.
в горле снова встал ком. слёзы сами покатились по щекам.
я зажмурилась, крепче сжимая подушку.
неужели это не конец?
спустя минут двадцать дверь в комнату тихо скрипнула, и внутрь зашли наташа и вова.
он первым делом осмотрел меня с ног до головы, а потом прошёл дальше, сел на край кровати. наташа же осталась стоять в дверном проёме, как будто не решаясь зайти.
вова тяжело вздохнул.
— ну что, как ты? — начал он, явно ожидая ответа.
я лишь смотрела на него исподлобья, не говоря ни слова.
внутри кипела обида. за всё. за его слова, за те слухи, что он распустил обо мне на дискотеке. за то, что он только что убил вадима.
— ты же меня даже слушать не хочешь, да? — он раздражённо щёлкнул зажигалкой, но так и не закурил.
— а зачем? — голос мой был холодным.
— зачем мне тебя слушать, после всего?
он покачал головой, ухмыльнулся.
— я убил его ради тебя.
мне стало противно.
— я не просила, — выплюнула я.
вова прищурился.
— неблагодарная.
наташа сделала шаг вперёд, но он перебил её, не дав и слова сказать.
— да ты вообще понимаешь, что я это сделал, чтоб ты могла жить спокойно?!
— спокойно? — мой голос дрогнул, но теперь от злости. я вскочила с кровати.
— у меня вся семья погибла! а теперь и вадим! у меня осталась одна наташа!
он замер.
молчал.
я поняла, что сказала лишнего.
лучше бы он этого не знал.
внутри всё сжалось. я уткнулась лицом в подушку, давая понять, что разговор окончен.
— я… не знал, — тихо проговорил вова.
— уйдите, — прошептала я.
они ушли.
я сидела одна в комнате. спустя время стало немного легче, но всё равно внутри всё было тяжёлым грузом.
решила выйти в ванную, умыться.
по дороге услышала приглушённые голоса — наташа и вова сидели на кухне, о чём-то тихо разговаривали.
увидев меня, сразу замолчали.
я сделала вид, что не заметила, прошла в ванную, умылась.
когда вышла, вова тут же окликнул меня:
— лика, иди сюда.
я остановилась в дверях кухни.
— нам с наташей надо уехать ненадолго, — сказал он, внимательно наблюдая за моей реакцией.
наташа тут же посмотрела на него и предложила:
— пусть поедет с нами.
вова резко покачал головой:
— ты с ума сошла? её нельзя показывать универсаму. тем более в качалку приводить.
наташа упёрлась взглядом в него:
— я не оставлю её одну.
вова поморщился, явно пытаясь придумать другой вариант.
несколько секунд молчания.
а потом он выдохнул:
— ладно. поедешь с нами.
я нахмурилась.
— я не хочу…
— лика, — устало вздохнула наташа.
я посмотрела на неё, потом на вову.
спорить не было смысла.
поэтому молча развернулась и ушла в комнату, собираться.
и вот, мы уже ехали куда-то в машине вовы.
я сидела одна на заднем сиденье, смотрела в окно.
в салоне стояла напряжённая тишина.
наташа была сосредоточена, смотрела перед собой.
вова тоже молчал, но чувствовалось, что внутри он на взводе.
я не понимала, куда мы едем, но вдруг он заговорил, будто бы сам с собой:
— в качалке все избитые.
наташа напряглась, повернулась к нему.
— сильно?
— с дом бытом подрались. сильно. много раненных, — голос вовы был жёстким.
наташа тихо выругалась, потерла переносицу.
— в больницу нельзя… — добавил он после паузы.
поэтому они и едут туда.
он говорил это не мне, но я слушала, пытаясь понять, куда нас везут.
пазлы сложились.
я поняла, куда мы едем.
выходя из машины, уже шла бодро, уверенно, глядя прямо перед собой. но с лёгкой тревогой.
нужно увидеть валеру и никиту. убедиться, что с ними всё хорошо.
мы зашли в качалку.
внутри стоял тяжёлый запах крови, металла, пота.
парни лежали, сидели, кто-то стонал, кто-то тихо матерился, пытаясь перевязать раны.
я огляделась, но ни никиты, ни валеры не увидела.
повернулась к вове, как бы спрашивая глазами: «где они?»
он сразу понял.
наташа уже пошла к самым раненым, начала обрабатывать.
вова же повернулся ко мне, тяжело вздохнул:
— с кащеем и турбо всё в порядке. живы, здоровы. уехали по делам, кого-то там встречать.
я кивнула.
внутри стало легче, но совсем ненамного.
мы остались в качалке.
наташа сосредоточенно работала, перебирала бинты, промывала раны.
я смотрела на этих людей.
никого не узнавала.
но потом увидела его.
в комнате для старших.
андрей.
он.
тот, кто разнёс слухи.
из-за кого всё началось.
из-за кого я чуть не умерла.
я замерла, смотрела на него.
казалось, что тело само напряглось, готовясь к прыжку.
было желание накинуться, вцепиться, отомстить.
но я не сделала этого.
просто взяла в руки вторую аптечку и медленно подошла к нему, закрывая за собой дверь.
он посмотрел на меня с замешательством.
я не сказала ни слова, просто села рядом, начала доставать бинты, ватку, спирт.
начала обрабатывать раны.
он молчал, но потом не выдержал:
— почему?
— что?
— почему ты это делаешь?
я не ответила сразу.
аккуратно накладывала повязку, чувствовала, как он смотрит на меня, ждёт.
потом тихо сказала:
— это в прошлом. сейчас мне просто жаль тебя.
он усмехнулся. попытался язвить, что-то кинуть в ответ.
но потом осёкся.
в конце, когда я уже собиралась уходить, он вдруг тихо прошептал:
— спасибо.
я остановилась.
он опустил взгляд, будто бы стыдясь.
— я… — он помолчал.
— я жалею, что тогда сделал это.
жалеет...
я кивнула, а потом тихо вышла из комнаты.
выйдя из комнаты для старших, я сразу заметила вову.
он стоял неподалёку, смотрел на меня с явным замешательством.
и я понимала, почему.
весь универсам знал, что именно андрей пустил слух.
все всё знали.
и сейчас это отражалось в их взглядах.
некоторые смотрели осуждающе, другие — с каким-то сожалением.
но мне было всё равно.
вова сделал пару шагов ко мне, склонил голову, внимательно вглядываясь в лицо.
— чё ты там делала?
я посмотрела на него, затем перевела взгляд в сторону, выдохнула:
— стало его жаль.
вова тихо вздохнул.
— ты слишком маленькая и наивная.
я ничего не ответила.
потому что думала совсем не так.
я сидела на стуле в зале качалки.
наташа обрабатывала раны, вова помогал ей — приносил одежду, пледы, еду.
я просто сидела, молча наблюдала.
рядом, неподалёку, собралась небольшая толпа. трое парней. я их не знала.
наташа куда-то ушла, похоже, за аптечкой. вова отправился на склад качалки за ещё несколькими одеялами.
и вот, я осталась одна.
и сразу услышала, как эти трое начали шептаться.
— вафлерша, — прошипел один.
я почувствовала неприятный укол в груди, но промолчала.
— давалка, — добавил второй, засмеявшись.
третий попытался их урезонить:
— хорош, она же с адидасом приехала…
от их взглядов, усмешек, перешёптываний стало тошно.
я заставляла себя не реагировать.
но шёпот, переглядывания, усмешки…
они множились.
словно цепная реакция.
по всей качалке начали перешёптываться, коситься в мою сторону.
и я не выдержала.
резко встала, развернулась и выбежала на улицу.
шла быстро, почти бежала.
ноги сами привели меня к подъезду наташи.
я сидела на лавке возле подъезда.
слёзы катились с глаз.
было около пяти вечера. темнело.
фонари не работали, и улица погружалась в серый полумрак.
тишину нарушил рёв мотора.
машина.
похоже, наташа с вовой вернулись.
но в этот момент кто-то резко схватил меня за плечи.
я не успела закричать.
мощный рывок — и я соскользнула с лавки.
чужие сильные руки подхватили меня, швырнули внутрь машины.
ударилась коленями, почти растянулась на заднем сиденье.
горло сжалось от ужаса.
что происходит? кто?..
я дёрнулась, но руки тут же сжали мои запястья.
что-то тугое стянуло их, крепко связав.
паника захлестнула.
я перевела дыхание, пытаясь разглядеть хоть что-то.
темно.
незнакомая машина.
запах кожаных сидений.
водительская дверь открылась, человек сел за руль.
свет фар осветил его профиль.
и я застыла.
сердце пропустило удар.
это…рома...
я сидела на заднем сиденье, усталость накатывала, и веки становились всё тяжелее. дорога тянулась бесконечной лентой, за окном мелькали деревья и кусты. в машине было жарко, но я молчала. внутри всё было пусто — ни страха, ни злости, только усталость и какое-то странное спокойствие.
рома сидел впереди, вёл машину молча, но я чувствовала, что он улыбается. и вот, не отрывая взгляда от дороги, он вдруг заговорил:
— долго ждал этого момента. — в его голосе звучала лёгкая усмешка.
я равнодушно посмотрела на него.
— прекрасно..— мой голос был тихим, безразличным.
он бросил на меня быстрый взгляд в зеркало заднего вида.
— ты не боишься?
— мне плевать.
кажется, он ждал другой реакции. может, страха, истерики. но я просто смотрела в окно, наблюдая, как за стеклом проносятся деревья.
в машине становилось всё душнее. я пошевелилась, пытаясь устроиться удобнее. рома это заметил.
— чего ёрзаешь?
— жарко, — тихо ответила я.
он коротко кивнул.
— сними куртку.
я чуть заметно усмехнулась.
— а руки у меня развязаны, по-твоему?
он остановил машину прямо посреди трассы, не говоря ни слова, вышел, открыл заднюю дверь и сел рядом.
— не вздумай рыпаться, — предупредил он спокойно,
—кости переломаю.
я фыркнула.
— не собиралась.
рома легко развязал мне руки, но не торопился выходить. он будто что-то обдумывал, глядя куда-то мимо меня. но в итоге молча вышел и снова сел за руль.
машина снова тронулась с места. я поудобнее устроилась на сиденье, наконец-то сняв куртку, и почувствовала, как глаза сами собой закрываются.
дорога, мерное движение машины, приглушенные звуки двигателя — всё это убаюкивало. я устала. слишком много всего произошло. слишком много боли, слёз, страха.
и теперь, когда всё позади, мне вдруг стало всё равно.
рома рядом. я не знаю, что будет дальше, но сейчас я закрываю глаза и засыпаю.