8 часть
я проснулась рано, чувствуя, как тяжело мне дышится. состояние было мутным — мысли путались, а тело словно не хотело подниматься с кровати. но вдруг, из кухни, донёсся разговор, от которого сердце сжалось.
я тихо встала и осторожно подошла к двери, прижавшись к стене, стараясь не издавать ни звука. в комнате был полумрак, и я могла слышать каждое слово вадима и ромы, стоящих на кухне, будто их разговор был предназначен только для них.
— они украли у нас магнитофон, лику подвергли угрозам. чё делать будем? — сказал Вадим, его голос был спокойным, но в нём чувствовалась холодная решимость.
— война получается? — рома ответил с лёгкой насмешкой, будто вся ситуация была для него не более чем развлекательной.
вадим чуть шумно вздохнул, словно переваривая мысли, и, помедлив, сказал:
— завтра собираем всех пацанов, объявляем войну с универсамом. это не просто так.
— подготовим оружие, чтоб их всех погасить сразу же. — Рома казался уверенным, его голос не звучал на грани паники, а, наоборот, от него исходила энергия, будто он был готов к действию.
— они не смогут от нас отбиться, нас больше.
— я позову старших универсама на разговор, — вадим отрезал, как будто уже принял решение. но в его тоне была странная уверенность, будто он был готов идти до конца.
— кого именно? там трое вроде бы. — рома немного замедлил речь, как бы прикидывая шаги на шахматной доске.
— трое? — вадим усмехнулся. — Ты что, дурак? у адидаса авторитет по швам трещит. турбо ещё супером является, но он тоже не железный. тут кащея надо, его нужно на коленях заставить извиняться перед нами. а если не извинится — я его убью.
слова вадима были пропитаны холодной решимостью. сердце бешено колотилось. я не могла поверить своим ушам. их разговор был наполнен жестокостью и какой-то неизбежной тенью насилия, которая висела в воздухе.
— ты чё, серьезно? — рома всё ещё не верил, но в его голосе не было той лёгкости, что раньше. он начал осознавать, к чему это может привести.
— кащея ты на коленях заставишь? ты понимаешь, что это может закончиться для нас плохо?
вадим не был в настроении уступать. его взгляд на мир стал каким-то другим, жестким, отчуждённым. я не знала, что он пережил, но в его глазах была такая решимость, что я не могла не почувствовать страх.
— понимаю, — сказал он с таким холодом, что воздух вокруг, казалось, стал тяжелее.
— но это не только для нас важно, это для тебя важно, рома. это для твоей безопасности. если не поставим их на место, они будут угрожать нам. это война, а в войне не бывает слабых.
в этот момент я не могла больше стоять тихо. в их словах была такая угроза, что меня охватила паника. я не могла просто оставить их разговор без реакции. я решилась, медленно сделав шаг назад и вернувшись в свою комнату, тихо закрыв дверь, стараясь не издать ни звука.
но внутри меня всё бурлило. вадим и рома готовились к войне, и их решение было страшным. я уже не могла оставаться нейтральной в этой игре. я не могла позволить себе быть просто наблюдателем, не вмешиваясь в то, что будет происходить.
тот разговор, который я подслушала, меня измучил. я не знала, что делать дальше, но одно было ясно: больше нельзя оставаться безучастной. если это война, я должна была понять, что мне нужно делать и что смогу сделать я. я ушла к себе в комнату, время было начало 10 утра. я быстро оделась и выбежала из квартиры, ничего не объяснив вадиму и роме, а они вроде и не заметили моего ухода. это мне было только на руку.
я решила, что лучше всего будет просто не вмешиваться в разговор между вадимом и ромой. мои слова, даже если они и были верными, не имели бы силы в их глазах. они были как две стороны одной монеты — изо всех сил пытались сохранять контроль, и в этом не было места для сомнений или компромиссов. я же в тот момент чувствовала, как мой страх растёт. я не была готова быть частью этой жестокой игры. так что я решила просто молчать и надеяться, что никита как-то поможет мне разобраться.
собрав свои мысли, я решительно вышла из квартиры, тихо прикрыв дверь, чтобы не привлекать лишнего внимания. по дороге я всё время думала о том, что скажу ему. будет ли он готов меня выслушать? не перевернёт ли это всё с ног на голову? сложно было представить, как он отреагирует на то, что я подслушала разговор между вадимом и ромой. особенно если учесть, что он был в этом мире не меньше их, только с другой стороны.
когда я дошла до подъезда никиты, я вздохнула с облегчением. он жил рядом, это было моё небольшое спасение в этом хаосе. я поднялась на несколько этажей, подошла к его двери и постучала. волнение снова накрыло меня — я не могла представить, что сейчас скажу. ожидание длилось, но он всё-таки открыл дверь.
никита выглядел, как всегда, — немного уставший, но с тем самым взглядом, который всегда заставлял меня чувствовать себя в безопасности. его глаза мягко остановились на мне, и на его лице сразу появилось лёгкое удивление.
— ты что, снова не с вадимом? — спросил он, слегка приподняв бровь.
— что случилось?
я стояла на пороге, и в этот момент почувствовала, как всё внутри меня сжалось. он ведь и не знал, как много я пережила за последние несколько дней, как запуталась в этом мире, где каждый шаг мог стать ошибкой.
— я... я слышала разговор вадима и ромы, — сказала я тихо, сжимая кулаки.
— они обсуждали войну с универсамом. всё станет гораздо хуже, если это начнется. никита, я не знаю, что делать.
никита посмотрел на меня, его лицо стало серьёзным. он молчал, но я видела, как быстро он обрабатывает информацию, пытаясь понять, что это значит для всех нас.
— ты об этом не должна была слышать, — сказал он, шагнув в сторону и давая мне возможность войти.
— но раз ты это знаешь, значит, ты влезла в дела, о которых тебе лучше было бы не знать.
я почувствовала, как мне становится тяжело, но не остановилась. мне нужно было сказать ему, что случилось.
— я боюсь, что это всё может выйти из-под контроля, — продолжила я.
— вадим настроен решительно. я не хочу, чтобы всё закончилось плохо, не хочу видеть, как люди страдают, но они не остановятся. это как раз то, что они хотят.
никита взглянул на меня, и в его глазах была та самая решимость, которую я так хорошо помнила. он молчал, но я чувствовала, как он принимает решение.
— ты правильно сделала, что пришла ко мне, — сказал он, направляясь к дивану.
— я попробую поговорить с вадимом. надо его остановить до того, как всё выйдет из-под контроля.
я облегчённо выдохнула. мы сидели, обсуждая план, и мне стало немного легче. в этом мире, полном угроз и насилия, было хотя бы одно место, где я могла быть собой и быть услышанной.
—кстати.. как там у турбо дела? —аккуратно спросила я.
никита посмотрел на меня с той самой лёгкой улыбкой, которая означала, что он уже уловил мою волну, но при этом он был сдержанным и, как всегда, немного насмешливым.
— турбо? — переспросил он, слегка наклонив голову.
— ты о нём сейчас подумала? ну, он… живёт. вроде как нормально. но что тебе от него нужно? ты же сама знаешь, что он не тот парень, с которым легко завести разговор, и уж тем более, не тот, с кем можно построить что-то стабильное.
я почувствовала, как на душе стало немного тяжело. мне и правда хотелось узнать, как он, как он переживает всё, что с ним произошло. но всё, что я могла сделать — это пытаться понять, что стоит за его холодностью и отчуждённостью.
— просто интересно, как он там, — сказала я, пытаясь скрыть тревогу в голосе.
— он же не просто так с раной на голове оказался. это… я просто не могу не переживать за него.
никита посмотрел на меня, и его взгляд стал чуть мягче, хотя в глазах всё равно оставалась та строгая уверенность, которая мне так не нравилась в его поведении.
— ты его не понимаешь, — сказал он, как бы обрывая мои сомнения. — у турбо своя жизнь, свои правила. мы все так или иначе втянуты в это. но если ты хочешь знать, что с ним, могу сказать, что он всё ещё в строю. он привык к боли, к сложности, и тебе стоит быть готовой к тому, что его мир — это не место для лёгких чувств.
его слова прозвучали жестко, но я почувствовала, что они были сказаны с какой-то внутренней заботой. может, никита и не хотел, чтобы я вникала в этот мир, но я не могла просто так оставить всё на полпути.
— я понимаю, — ответила я тихо, чувствуя, как боль в груди нарастает.
— но всё-таки я надеюсь, что у него будет шанс на что-то лучшее.
никита покачал головой, но его улыбка стала чуть менее насмешливой.
— он сам решит, что ему нужно, — сказал он.
— ты не можешь его спасти. но если ты в этом всё-таки уверена… попробуй. я тебя поддержу, если что.
я кивнула, не зная, что ответить. но в глубине души мне было ясно одно — несмотря на все сложности и опасности, я всё равно чувствовала, что турбо был для меня чем-то необычным. и я не могла просто так отпустить это чувство. у нас было общее горе, ни кто другой, как он, не мог понять меня, и никто другой, как я, не мог понять его. это нас связывало. у нас у двоих сначала было всё хорошо, а потом погибли оба родителя.
никита сидел рядом, его взгляд был сосредоточенным, и я заметила, что он внимательно следил за моими словами. он всегда был тем человеком, который не спешил судить, но понимал гораздо больше, чем могло показаться на первый взгляд. иногда его молчание говорило громче, чем слова.
когда я затихла, он вздохнул и слегка отклонился в кресле, как будто обдумывал мои слова. я чувствовала, как его взгляд стал глубже, более настойчивым, как будто он уже давно знал, о чём я думаю, и пытался подобрать слова, которые могли бы мне помочь.
— ты думаешь, что можешь что-то изменить? — спросил он тихо, но так, что я сразу поняла, что он не просто интересуется, а действительно размышляет на эту тему.
— турбо… он не из тех, кто откроется. он привык прятать свою боль. и ты хочешь помочь ему, да? но он не попросит твоей помощи. не потому, что не ценит её, а потому, что не верит, что кто-то сможет ему помочь.
никита, похоже, видел в этом больше, чем я сама могла осознать. он говорил не просто о турбо, а о людях вроде него, тех, кто пережил слишком много боли, чтобы доверять кому-то ещё. он знал, как трудно порой смотреть в лицо реальности и признаться себе, что ты не можешь всё контролировать.
— ты должна понимать, что если ты решишь быть рядом с ним, ты будешь сталкиваться с тем, что он никогда не будет таким, каким ты его себе представляешь. он не тот человек, который будет делиться своими переживаниями. он может быть жестоким, может отстранённым. но в этом тоже есть причина. — никита сделал паузу, словно подбирал слова, которые бы помогли мне разобраться в себе. — это его защита. он не позволяет людям видеть, что у него тоже есть слабости. и ты не сможешь изменить его, не сможешь сделать его другим. но если ты готова с этим смириться, если ты готова к тому, что он будет такой, какой он есть, тогда это будет твой выбор.
он не сказал этого с упрёком или осуждением. напротив, его слова звучали скорее как напоминание, что жизнь не всегда будет такой, какой мы её себе рисуем, и что на самом деле нам приходится принимать людей такими, какие они есть. и если мы решаем быть с ними, то это не означает, что мы сможем их "исправить".
— турбо не будет твоим спасителем, — продолжил никита.
— но если ты готова быть рядом, то это твой путь. не знаю, чем он закончится, но ты должна быть готова к любому исходу. это его жизнь, а ты в неё просто вошла, не пытаясь всё изменить. просто будь рядом, если сможешь.
его слова прозвучали мягко, но в них было что-то властное. никита, похоже, всегда понимал, что ничего не бывает простым. и его размышления давали мне понять, что я не могу ожидать от турбо того, что он не способен дать. но возможно, я могла быть тем человеком, который просто будет рядом, несмотря ни на что.