Loading...

Чимин не чувствовал правую руку от слова совсем, оставив позади полчаса, когда она беспощадно ныла и покалывала от онемения. Зато сон Йечжан, лежащей на ней, не был потревожен вплоть до будильника.

Она была такой красивой, пока спала. Чимин разглядывал её в утреннем свете, каким-то чудом прорвавшимся в комнату через щель между шторой и стеной, и у него перехватывало дыхание.

Раньше он никогда особо не присматривался к ней, не выглядывал её красоту, а теперь ежесекундно ещё больше влюблялся в её трепещущие ресницы, в её родинки на щеках, в её милый, чуть вздёрнутый, носик. С недавних пор Йечжан сияла для него, не прикладывая никаких усилий, и он был совсем не против ослепнуть от этого.

Чимин впервые чувствовал себя таким идиотом из-за девушки, а они даже не занялись сексом пока.

— Ох, Боже, — Йечжан поморщилась из-за мелодии, доносящейся из-под подушки. — Только не утро...

Она повернулась на спину и завела руку за голову, ощупывая холодную простыню в поисках мобильного, а потом с первой попытки вслепую нажала указательным пальцем на клавишу выключения. Чимин ею восхищался.

— Хочешь прогулять? — без лишних раздумий спросил он.

Йечжан приоткрыла глаза совсем чуть-чуть, искоса поглядывая на разгильдяя рядом.

— Ты это серьёзно? — в её голосе по-прежнему присутствовала сонливость. — Сессия на носу, а ты собираешься прогуливать? И ладно ты, третьекурсник, но как я сдам, если начну пропускать занятия уже в первом семестре? Хочешь, чтобы в следующий раз меня вызывали не деканы факультетов, а сам ректор, из-за отчисления?

— Бу-бу-бу, — передразнил Чимин её ворчания. — Ты такая милая по утрам...

Он не просто чувствовал себя идиотом, он ещё и выглядел им, а это смущало. Его очарованный взгляд не отпускал Йечжан ни на секунду, хотя она была уверена, что выглядела растрёпанной.

— А ты — нет, — она вытянула руку, упираясь пальцами в его подбородок и заставляя его отвернуться. — Почему ты вообще здесь? Разве ты не собирался уйти сразу после ужина?

— Собирался, но ты привалила меня собой, и я не смог выбраться, — посмеиваясь из-за её нелепой борьбы, сказал Чимин.

— Как будто ты пытался...

Йечжан таки вытолкнула его с кровати, пинаясь и бодаясь, но не позволила отойти далеко, указывая на свои костыли. Она не стеснялась просить его о помощи, потому что знала, что Чимин ей не откажет. И теперь не из-за страха перед утечкой тайных фото.

— Что ты обычно ешь на завтрак? — спросил он, осторожно подходя ближе — и к ней, и к раковине, у которой она чистила зубы, а он полоскал рот таким мятным ополаскивателем, что от него слезились глаза.

— Хм-м... Чаще я пропускаю завтрак, потому что много времени уходит на сборы, и я ненавижу ходить на общую кухню...

Чимин прекрасно понимал её. Кухня в мужском общежитии первые недели была его ночным кошмаром. Вечно заляпанные острым бульоном из-под рамёна плиты, крошки на столах и забитый доверху разнообразным мусором без сортировки бак были полной противоположностью вылизанной до блеска кухни в его доме. До переезда он почти никогда не готовил: этим занималась либо госпожа Чхве, либо папин личный повар. Но самостоятельная жизнь быстро внесла свои коррективы.

— Хочешь, я схожу и что-нибудь приготовлю? — предложил он. — У тебя есть яйца? А хлеб? Я могу сделать очень вкусный тост с яйцом.

Может, это не было завтраком мечты Йечжан, но томный выдох, сорвавшийся с её губ, намекал, что он её таки покорил.

— Так хочешь? — пружиня на носках в нетерпении, переспросил Чимин.

— Ужасно хочу, — она потёрла ладонью одновременно ноющий и урчащий живот. — Но у меня нет ни яиц, ни хлеба, ни времени. У меня на первой паре защита небольшого группового проекта, и нам нужно прорепетировать наши части...

Она уже молчала о том, что пара проходила в наиболее отдалённом от женского общежития корпусе, и ей предстоял долгий и изматывающий путь до аудитории.

— Тогда давай я закажу Сольби и Сиону купить нам какой-нибудь выпечки, — Чимин достал из кармана телефон, начиная набирать сообщение. — Сольби никогда не отказывает, а Сион всегда выбирает самое вкусное... Сможем перекусить или перед первой парой, или сразу после. Что скажешь?

Йечжан вздохнула снова.

— Скажу, что мне очень обидно.

— Обидно? — Чимин перевёл недоуменный взгляд с экрана на неё. — Почему тебе обидно? Не любишь выпечку?

— Люблю. Мне обидно из-за того, что другие понятия не имеют, какой ты заботливый и добрый. Даже твой дядя.

Его губы изогнулись в кривой усмешке, когда он вернулся к набранному тексту и нажал «отправить».

— Им и не нужно, иначе они от меня не отцепятся. Собственно, как... — его улыбка стала чуть менее искренней. Очевидно, дальнейшее его вовсе не веселило. — Гаон от тебя.

Йечжан отставила свою зубную щётку обратно в стаканчик, хватаясь за костыли и перенося вес на них, пока оборачивалась. Её брови слегка приподнялись в удивлении, когда она спросила:

— О чём ты?

Чимин промолчал вчера и до этого, но эта тенденция относиться с добром к сущему злу его немного напрягала.

— До этого ты говорила, что можешь сама, — он говорил медленно, внимательно наблюдая за её реакцией. — Ну, знаешь, постоять за себя...

— Да, и?

— И... ты очень серьёзно подошла к этому вопросу, когда я тебя доставал, но ты позволяешь Гаону портить тебе жизнь. Разве не было бы лучше, — он всё ещё медлил, растягивая слова и оттягивая вопрос, который действительно хотел задать. — Делать с этим что-нибудь?

Йечжан была обескуражена его замечанием.

Разве она ничего не делала?

— Делать что, например? — спросила она, не понимая, к чему он клонит.

— Рассказать о Гаоне не только Тэхёну, но и своей маме? Ты знаешь, что Гаон тянул с этими отношениями именно из-за неё. Ему нужны были связи на канале и в футбольном мире. Он сам об этом говорил...

Так Чимин хотел, чтобы Йечжан нажаловалась своим родителям? И не просто нажаловалась, а выставила себя глупой и беззащитной, ведь не может разобраться со своими прошлыми отношениями самостоятельно.

Она сглотнула, чувствуя, как разочарование подбирается к горлу комом.

— А ты? — спросила она. — Не собираешься поговорить, наконец, со своими родителями?

Это было грубо — нападать на него в ответ, но она чувствовала себя задетой и униженной, и не смогла сдержаться.

— Я? — Чимин нахмурился. — О чём мне с ними говорить?

— Не знаю, — Йечжан вскинула руки, едва не теряя костыли и злясь от этого ещё больше. — Может, о твоей бывшей невесте, которая явно ещё на что-то надеется? Или о твоём «друге для поцелуев»?

Челюсти Чимина клацнули, а глаза сузились, сканируя Йечжан жёстким взглядом.

Он мог бы сказать ей много чего, но его гордость и так была у неё в ногах после всего, что он позволил ей узнать о себе. Просто он не рассчитывал, что она всерьёз будет использовать это против него.

— Я вовсе не пытался обидеть тебя этим. Я сказал это из беспокойства, а не чтобы поучать. Не знаю, как тебе, но мне неприятно видеть, что Гаон всё ещё крутится рядом и выставляет тебя плохой в этой ситуации. Ты заслуживаешь свободы, Йечжан. От него и от помощи с организацией фестиваля.

Это была совершенно дурацкая причина, чтобы пересиливать себя и терпеть маму по телефону или — не дай Бог — в Ёнсе. Оно того не стоило.

Ей нужно было объяснить ему это, разложить всё по полочкам, чтобы он не думал, будто мамина помощь сделает лучше. Она боялась, что всё наоборот усугубится. Её родители любили Гаона как родного, а Йечжан с недавних пор сильно упала в семейном рейтинге. Не её вина, что так случилось, но другие могли думать иначе.

Но как это всё можно было сложить в слова и предложения, а потом объяснить так, чтобы это не звучало как оправдание?

— Я пойду, — Чимин вышел из ванной первым, ничего не зная о внутренней борьбе, которую вела Йечжан про себя. — Вспомнил, что мне нужно ещё кое-что взять в общаге перед парами. Увидимся позже.

Он так быстро схватил свою сумку и распахнул окно, что Йечжан попросту не успела броситься за ним следом на своих троих.

Только после того, как он ушёл, она подумала, что ему и не нужны были её объяснения. Достаточно было тоже извиниться.

⚽⚽⚽

Сион сжимал губы в тонкую линию, со всей сосредоточенностью глядя на экран мобильного, пока другие смотрели на свои холсты. Не то чтобы он закончил с заданием и мог себе позволить лениться, но с минуты на минуту пара должна была закончиться, а долгожданная встреча с Сольби состояться.

Этим утром они провели в машине на десять минут больше обычного. И, справедливости ради, это были прекрасные десять минут — пусть даже они просто застряли в небольшой пробке, сидели рядом и время от времени бросали друг на друга недоверчивые взгляды.

«Мы ведь?..» — начала неуверенно Сольби, наверное, собираясь спросить о времени, которое могла занять пробка, или вполне вероятном опоздании на пары. Но у Сиона в голове было только одно.

«Встречаемся», — закончил он, кивая для пущего эффекта.

Ему казалось, они обсудили это ещё прошлым вечером и сомнений быть не должно, но он сам дрожал в страхе и предвкушении всё сегодняшнее утро, пока добирался до дома Сольби. Он волновался, что она передумала (всякое может быть) или забыла (всё возможно). Это ведь Сольби — девушка, которая ему нравится. Такие обычно постоянно передумывают и находят себе других, более классных парней.

После его ответа она прыснула, пряча свою улыбку за ладонью и краснея от кончиков ушей и до пят.

«Я знаю это, Сион. Я просто хотела убедиться, что ты помнишь мою просьбу», — покашливая между словами, чтобы убрать эту чрезмерную радость и возбуждение из голоса, сказала она.

«Никому не рассказывать», — опять закивал он.

Ему самому ни к чему были сглазы или поспешность в таких делах, но уже несколько раз за утро он прикусывал язык, чтобы не сболтнуть что-нибудь уличающее. Особенно перед Чимином. Особенно когда тот молчал — угрюмо, с хмурыми бровями, поджатыми губами и взглядом а-ля «помереть хочешь?»

— На сегодня всё, — профессор огласила об окончании пары с улыбкой, первой продвигаясь к выходу из аудитории.

Сион был вторым, кто выбежал, по пути натягивая рюкзак на плечо и штурмуя двери кафетерия с десятком других студентов. Некоторые парни из команды уже сидели за столом, и Сиону стоило некоторых усилий проскочить мимо них незамеченным, набрать побольше любимого кимчи Сольби и отправиться на поиски своей тайной девушки.

— Сион! — Чимин со своим талантом рушить планы прокричал его имя на всю столовую. — Ты уже набрал еду? А где ты взял кимчи? Я не видел его среди закусок...

— Здорово, что ты уже говоришь. Кимчи сразу за рисоварками, — отвечая, Сион старался незаметно убежать от друга, но тот нагнал его в несколько шагов, несмотря на их разницу в росте и скорости.

— А ты куда намылился?

— К Сольби, — он решил не врать. — Нам с ней нужно решить кое-что насчёт её медицинских курсов за обедом, так что я не буду есть с вами...

— Супер, — Чимину вполне подходило. — Я как раз не хочу сидеть со всеми. А вы, получается, всё вчера обсудили?

Сиона бросило в жар от одного несчастного вопроса.

— М-ы-ы ходили в са-а-уну, — нарочно растягивая гласные, заговорил он. — Но на этом всё.

— Как «всё»? — Чимин снова насупился. — Ты совсем дурак? Вчера я дал тебе такой пинок! А ты просто пошёл с ней в сауну?

Они обошли островок с едой по кругу в поисках Сольби, и поскольку оба были слепыми, она подняла правую руку и замахала ею, всячески привлекая внимание.

— Да, пинок, — Сион моментально растерял все слова и мысли, увидев её, потому что она всю ночь и весь день не выходила у него из головы. — Я хорошенько подумал и понял, что мне это больше не нужно.

Его голос был тихим, но при приближении Сольби всё равно его услышала.

— Что тебе не нужно? — спросила она.

Чимин пожал плечами в ответ на её любопытный взгляд. Он поставил поднос на стол со стороны Сиона, напротив Сольби.

— Я схожу за кимчи, — сказал он, без задней мысли оказывая этим двоим большую услугу.

— Что тебе не нужно? — повторила Сольби с улыбкой, которая становилась шире по мере того, как Сион приближался и присаживался напротив.

— Ты, — произнёс он одними губами.

— Я? — так же беззвучно повторила Сольби, указывая на себя пальцем.

— Чимин спрашивал, как всё прошло в сауне, и я сказал, что больше не заинтересован, что оно мне не нужно, — он вещал это с таким довольным и горделивым видом, что Сольби в нём увидела виляющего хвостом золотистого ретривера, и хотя она любила милых щеночков, не сдержалась и заехала носком туфли Сиону по голени.

— Оно тебе не нужно? — больше не улыбаясь, спросила она. — Я тебя больше не интересую?

Он согнулся пополам, стараясь дотянуться до ушибленного места и потереть его ладонью, потому что оно прилично саднило.

— Но ты ведь сказала держать это в секрете... Я старался, как мог.

Он правда не понимал, где ошибся, а Сольби смотрела на него исподлобья с обидой.

В её представлении это были милые и смешные игры в прятки на лестничных клетках и в углублениях пустых аудиторий, а никак не «она мне больше не нужна». Звучало слишком по-чонгуковски.

— И я принёс твоё любимое кимчи, — Сион пододвинул в её сторону свой поднос. — Я все остатки выскреб...

Из-за него у неё аппетит пропал и никакого кимчи больше не хотелось.

— Привет, ребята, — Йечжан выглянула из-за колонны, левой рукой опираясь на костыль, а в правой держа полупустой поднос. Она набирала всего понемножку, чтобы не было слишком тяжело нести. — А Чимин тут сидит, да?

— Тут, — Сольби встала из-за стола в первую очередь, чтобы подхватить у Йечжан поднос, а во вторую — чтобы убрать свой. — Я уже ухожу, так что можешь сесть на моё место.

— Что? — Сион смотрел на неё беспомощно. — Уходишь?..

Из-за него?

— Сион, — Йечжан легонько коснулась его руки. — Не знаешь, Чимин на меня обижается?

— А? Что? — он был совсем рассеянным из-за крутого поворота Земли, который перевернул долгожданный обед с ног на голову.

— Обижается, — ответила Йечжан на свой вопрос. — Кажется, я установила рекорд и испортила всё на второй день отношений...

Лицо Сиона выглядело так, словно он успел отведать дольку очень кислого лимона без сахара.

— Да нет, рекорд — это испортить всё на первый же день и даже не понять этого, — ответил он. — Я действительно не понимаю... я делал, как велено, и не угодил...

— А я понимаю, — Йечжан вздохнула, поглядывая на оставленный Чимином поднос. — Чёртов мой язык...

Не нужно было упоминать Суён и Суджэ. Это могло быть больнее, чем она думала. Особенно с таким подбором слов.

Йечжан оглянулась, пытаясь отыскать Чимина в толпе, но его нигде не было видно.

Что, если он обиделся на неё так сильно, что, увидев за столом, решил пропустить обед и ушёл? У него сегодня было целых четыре пары и тренировка. Ему нужно было хорошо кушать.

— Сион, я тут вспомнила, что у меня следующая практическая, которую я не сделала, — она виновато улыбнулась ему, совсем не замечая, что он весь в своих мыслях о Сольби. — Так что я перекушу в библиотеке. Сможешь, пожалуйста, убрать мой поднос, чтобы я не?..

Не маячила лишний раз в кафетерии и не спугнула Чимина ещё больше.

Он не ответил, но она знала, какой он добрый и хороший парень, и не сомневалась, что он приберётся.

Было очевидно, что Йечжан следовало извиниться как можно скорее, но она судила по себе и считала, что иногда лучше дать немного времени, чтобы человек остыл. Злясь на себя или других, ей важно было провести некоторое время наедине, разобраться в чувствах, усмирить их, а тогда выслушивать и принимать извинения.

Так что она решила дать ему время до окончания пар.

После обеда она выстрадала пару по английскому и засела в библиотеке, бестолково пользуясь бесплатным интернетом, чтобы посмотреть пару серий какого-то японского триллера, который по трейлеру выглядел супер, а на деле оказался скукотищей. Такой, что избежать получасового дневного сна было невозможно. Как назло, это были критически важные полчаса — между четвёртой парой Чимина и футбольной тренировкой, на которой он не просто присутствовал, а выкладывался по полной, не прекращая говорить себе, что эта игра уже точно будет последней. Не только в Ёнсе, а в целом в его футбольной недо-карьере.

Он был занят до самого вечера, бегая с другими парнями по полю и отчитывая их за промахи ничуть не хуже тренера Сона или Чонгука, отсутствовавшего нынче из-за подготовки к важной игре (очевидно, более важной, чем финальная игра университетской команды) в ФК «Сеул».

После тренировки его мышцы горели, лицо горело, и никакой душ не мог его охладить. Но баночка стащенного у Чонгука энергетика справлялась неплохо. Чимин потягивал его небольшими глотками, сидя над горой чужого домашнего задания у себя в комнате.

В преддверии сессии студенты, бездельничающие весь семестр, внезапно объявлялись с просьбами, словно он был феей-крёстной, которая могла за одну ночь превратить их тыкву неуды по несданным работам в карету А+.

Его мобильный, давно уже стоящий на зарядке, провибрировал, оповещая о входящем сообщении, и он успел подумать про себя: «Не дай Бог это очередной прогульщик». Но это был его вредный шантажист.

@parkjiminisajerk: ЧимЧим 

@parkjiminisajerk: Ты всё ещё дуешься на меня?

Он почти не дулся до её сообщения, успев забыть об их маленькой ссоре из-за всех этих дел с учёбой, но теперь действительно надулся. Ему самому его выражение лица казалось очень красноречивым, потому вместо нормального ответа он сделал селфи.

@parkjiminisajerk: Прости

@parkjiminisajerk: Я не хотела тебя обидеть

Конечно, она не хотела. Он знал Йечжан недостаточно долго, но достаточно хорошо для того, чтобы понимать, что она погорячилась и жалела об этом. И всё же ему хотелось немного помучить её, потому он сделал ещё одно селфи. Теперь на его лице читалось «даже не знаю, по-моему, ты очень даже хотела меня обидеть».

@parkjiminisajerk: Можно я к тебе приду? 

@parkjiminisajerk: Если ты один

Его план сработал лучше, чем он рассчитывал.

@parkjiminisajerk: С ореховым пирогом и милкшейком

С Йечжан он был готов есть что угодно, даже отраву в виде орехов, но потом представил, как опухнет, начнёт задыхаться и растеряет всю свою привлекательность, и передумал.

@jmjmp: Без орехового пирога можно

@jmjmp: У меня аллергия

@parkjiminisajerk: Договорились 

@parkjiminisajerk: Я уже бегу 

@parkjiminisajerk: (я образно)

Её последний комментарий рассмешил его и вызвал улыбку, которую он сразу же запечатлел, чтобы она больше не думала, что он злится. Плевать, что она сказала, — это уже давно в прошлом.

Чимин не знал, сколько именно времени займёт её пробежка к его общежитию, потому вернулся к написанию работы для одногруппницы.

Сколько бы другие ни ругались на его подработку, он не видел в ней ничего плохого. Они ведь учились на филологии, а не на медицине, и едва ли написанная кем-то другим работа могла привести к катастрофическим последствиям.

Два коротких быстрых стука в двери заставили его забросить предложение на половине, вставая со стула и бегом направляясь в маленькую прихожую.

— Ты что, действительно бежала? — он расплылся в улыбке, открывая перед Йечжан двери и забирая из её рук подставку с двумя большими стаканами.

Она весь день проходила с одним костылём, но сейчас пришла без него.

— Не я, но... — ей нужно было перевести дыхание после подъёма на второй этаж по лестнице. — Кое-кто другой сбегал за меня в кафе, пока я стояла под общежитием.

— Кое-кто другой? — веселье Чимина сменилось настороженностью. Чёртов Гаон просто не выходил у него из головы.

— Один из твоих друзей по команде, — Йечжан прошла внутрь, практически вешаясь на дверную ручку ванной, пока снимала кеды. — Хёк. Он возвращался с дополнительных и увидел меня. Пара интересующих его вопросов обо мне — и он добровольно сходил за милкшейками.

— Он расспрашивал тебя о тебе?! Зачем? Он заинтересован? Я же ясно дал понять, что ты со мной...

Его ревность была такой смешной, но больше — облегчительной. Пока он бурчал о Хёке, Йечжан успела выдохнуть все переживания насчёт сегодняшнего утра.

— Судя по вопросам, он заинтересован только в тебе, — хохотнула она, ныряя в темноту ванной и включая воду в раковине. — Он хотел знать, хорошо ли я о тебе забочусь, умею ли я готовить, из хорошей ли я семьи... В общем, во благо ли я его капитану.

Чимин протянул ей своё полотенце для головы, потому что у них с Чонгуком было всего по два, и они так и не смогли решить, кто пожертвует одним своим на руки гостей.

— В следующий раз посылай таких подальше, — посоветовал он. — Вообще не общайся с футболистами. И с парнями, которые слишком многое спрашивают о тебе.

— И просто с парнями, да? — Йечжан потрепала его по щеке, приговаривая: — Такой милашка...

— Я не милашка, — возразил Чимин, следуя за ней по пятам в комфортном для неё темпе.

Йечжан давно не была в этой комнате и успела забыть о бардаке из книг и небольшой свалке из вещей в изножье кровати. Причём мусорили сразу двое.

— У нас уборка по плану в конце недели, — проследив за её взглядом, сказал Чимин.

— Но сейчас ведь только вторник. Когда вы успели раскидать всё?

Он пожал плечами, решив не пугать её тем, что это ещё цветочки и ближе к выходным бывает хуже.

— Ты был занят? — Йечжан мельком взглянула на открытый ноутбук.

— Да, но теперь уже свободен, — Чимин обогнал её буквально на полшага, дотягиваясь до крышки и собираясь опустить её вниз.

— Нет-нет, если ты не дописал что-то, можешь дописывать. Я не хотела тебе отвлекать, просто... пришла немного посидеть здесь с тобой.

И компенсировать целый день молчания.

— Уверена? — Чимин опустился на свой стул. — Мне тут осталось совсем немного. Если дашь мне десять минут, я закончу и придумаю, чем занять тебя.

Она согласно кивнула, обходя стул вокруг и направляясь к противоположному столу. Под стук клавиш она осматривала учебники и вещи Чонгука. Те книги, что ещё не были использованы на этой неделе, были сложены аккуратной стопкой на краю стола, а те, что он принёс с сегодняшних пар, были буквально вывалены на центр.

— А почему твой сосед не дома? Разве вы не вместе с тренировки возвращаетесь?

— Он сегодня не ходил на тренировку. У него скоро игра в его клубе, поэтому он занят там до позднего вечера.

— Значит, он частенько пропадает на работе?

Пальцы Йечжан, коснувшиеся шеи Чимина, вызвали у него табуны мурашек. Она зарылась в более короткие волосы на затылке, ласково поглаживая.

— Частенько, — подтвердил Чимин, чуть запрокидывая голову, чтобы чувствовать всю её ладонь.

— И у тебя остаётся достаточно времени наедине с собой?

— Не то чтобы достаточно, но... К чему ты ведёшь?

Он окинул её подозрительным взглядом, подмечая её хитрую улыбку, и покрылся ещё большим количеством мурашек, когда Йечжан наклонилась к его уху, прося шёпотом:

— Покажи свои игрушки.

Это было максимально нечестно — заводить его во второй день месячных, когда у него не было ни единого шанса добиться её.

— У тебя ведь есть игрушки? — спросила она, легонько касаясь губами мочки уха и тем самым вызывая у Чимина жар во всём теле. — Хоть какие-нибудь?

Его голос осип без как таковых причин, и ему пришлось откашляться перед ответом.

— У меня есть ошейник, — его правая рука потянулась к нижнему выдвижному ящику, сдвигая блокноты в сторону, чтобы добраться до звенящей цепочки подаренного знакомой аксессуара. — И, пожалуй, это.

Йечжан с нетерпением ждала чего-нибудь запретного и интересного, но Чимин протянул ей красную маску для сна. Ткань была холодной и похожей на шёлковую.

— И всё? — с нескрываемым разочарованием спросила она.

— Ты бы не спрашивала, если бы делила комнату с кем-то. Даже в его отсутствие нельзя быть беспечным.

— Ну и ладно, — Йечжан выхватила маску у него из рук, и натянутая резинка совсем не больно шлёпнула её по пальцам. — Это тоже может сработать.

— О чём ты? — спросил Чимин, с недоумением глядя на неё. Она протиснулась между ним и столом, устроилась у него на коленях и, не давая ему пошевелиться, с первой попытки натянула маску — сначала на лоб, потом на глаза, погружая его в темноту. — Джан, что ты задумала?

Спрашивать стало тяжелее из-за её рук, исследующих его лицо, и её зада, устроившегося близко к его бёдрам. Она легонько прикасалась к его щекам и обводила контур его губ большим пальцем, а попутно ёрзала на его коленях, стараясь сесть удобнее. Эти действия в совокупности вызывали у Чимина приятный трепет. Не только в груди, но и гораздо ниже. Он испытывал это каждый день из-за неё.

— Джан?.. — промямлил он вопросительно, всё ещё ожидая ответа, но вместо него услышал тихий чмокающий звук и ощутил жар её дыхания на шее.

У её поцелуев не было определённой цели — она касалась его то здесь, то там, чуть оттягивала футболку, чтобы дотронуться до разгорячённой кожи, а потом снова возвращалась к лицу, целясь в его мягкие, розовые губы, сладкие на вкус после энергетика.

Вела она, а Чимину оставалось только послушно следовать её капризам, приоткрывая рот, запрокидывая голову и дыша чаще из-за возбуждения, что струилось по его телу. Он не мог это контролировать, даже если знал, что это ни к чему не приведёт.

Её действия его заводили. Её запах его заводил.

— Опусти руки, — её уверенный тихий голос тоже был возбуждающим.

Он разжал пальцы, отпуская джинсовую ткань, за которую держался, и руки упали вниз, безвольно болтаясь рядом с сиденьем. Теперь Йечжан была вольна делать что угодно без его поддержки и минимального контроля. И она ожидаемо сбежала — попросту соскользнула с его колен, заканчивая прелюдию.

Чимин знал, что так будет.

Протез со стуком приземлился на пол, и Чимин на автомате опустил голову.

— Что там? — спросил он.

— Всё в порядке, — Йечжан прерывисто выдохнула, балансируя на правой ноге, чтобы отыскать опору в левой. — Это просто я. Точнее, мой протез.

Чимин дёрнулся на стуле, намереваясь поднять маску и убедиться, что она в порядке.

— Останься на месте, — быстро пролепетала она, упираясь влажными от волнения ладонями в его колени. — Не снимай маску и не двигайся.

— Что ты делаешь? — это был единственный логичный вопрос, который он мог задавать снова и снова, не имея возможности подсмотреть. — Джан?

Она надавила на его колени сильнее, но теперь не сверху вниз, а изнутри, стараясь раздвинуть его ноги.

— Ты мне не доверяешь? — в её голос вернулась игривость. — Я просто хочу перед тобой извиниться.

Чимину нужно было это видеть: её лицо в этот момент, её взгляд, её осторожные передвижения в его сторону и то, как она ощупывала пояс его джинсов, ища металлическую пуговку. Он умирал от желания быть свидетелем каждого её решения, но вынужден был наслаждаться неведением.

— Я тебя давно простил, — в его голосе появились напряжение и хрипотца. — Так что тебе необязательно...

— Тш-ш...

Она пододвинулась так близко, что её грудь была напротив его паха, и теперь обе её руки возились с его джинсами. Она расстегнула ширинку, и этот звук на мгновение заглушил учащённое дыхание Чимина, но оно зазвучало даже громче после того, как она сжала его через боксеры.

— Ох, Джа-ан... — он произнёс её имя с мольбой.

Он просил её остановиться сейчас, пока не поздно, а ей казалось, что он просил о продолжении.

Йечжан пробежалась пальцами вдоль всей длины, чувствуя, как пересыхает во рту и першит в горле от волнения. Будучи с Гаоном, она никогда не касалась его так. Обычно он делал всё сам в полутьме, не позволяя ей видеть ничего лишнего, а она не была против. Тогда она пыталась привыкнуть к процессу, научиться наслаждаться им со второй или с третьей попытки, в то время как Чимин сделал всё идеально с первого раза. Теперь она тоже должна была постараться.

Удивлённое мычание сопроводило очередное её осторожное стискивание через одежду, но настоящий стон изумления у него вырвался после того, как она запустила руку в боксеры.

Он был очень горячим и твёрдым, с пульсирующими голубыми венками, которых поначалу было страшно касаться, чтобы не сделать ему больно. Ей следовало догадаться, что ничего болезненного в этом нет.

Чимин откинулся ещё больше назад, опираясь на спинку стула, а бёдрами съезжая к краю, чтобы ей не приходилось далеко тянуться.

Он проходил через это чёрт знает сколько раз, но ещё никогда не был так возбуждён и заинтригован.

Йечжан провела сухой ладонью от головки вниз, на подсознательном уровне зная, что так быть не должно. Нужна влага. Что-нибудь липкое и скользкое.

Она оглянулась вокруг, ища взглядом баночку лубриканта, которой здесь быть не могло, а после нервно сглотнула.

У неё в планах было одно, но обстоятельства складывались по-другому.

Чимин успел расслышать её шумный выдох перед тем, как она потянула его джинсы и боксеры вниз настолько, насколько позволяла его поза, немного оголяя его ягодицы. Её локти упёрлись в его напряжённые бёдра, а голова опустилась к ладоням, сжимающим член. Она инстинктивно сжалась и зажмурилась, упругим кончиком языка касаясь горячей плоти, чтобы узнать вкус до того, как возьмёт его в рот, но ничего страшного или неприятного не почувствовала.

Чимин впился пальцами в твёрдую часть сиденья, задерживая дыхание, а вместе с ним и стон на несколько секунд.

Губы Йечжан плотно сжимали его, медленно двигаясь вниз, а затем вверх. Она широко открывала рот, чтобы нечаянно не укусить его, и при этом слегка посасывала, думая, что как-то так это и должно происходить. Со слюной движения были естественными, мягкими и такими умопомрачительными, что у Чимина перед глазами во тьме плясали разноцветные звёздочки. Он не мог дышать, не мог думать, и все его слова превращались в стоны. Йечжан нравилось их слушать. Они нужны были ей в аудиоформате на будущее, чтобы напоминать себе, как звучит довольный Чимин, и как от этого может гореть всё внутри, заглушая тянущую боль в животе. От этого она работала ещё старательнее, ускоряя темп и изредка глотая глубже.

Она знала, что неидеальна и что ей нужна практика, но Чимин и слова об этом не сказал. Он наслаждался каждым мгновением, сомневаясь, что когда-либо чувствовал себя лучше.

Это было не быстрое возгорание, а мучительное томление, но каждая секунда и минута этой пытки того стоили. Вверх, вниз, вверх, вниз...

Под конец Чимин буквально разваливался на кусочки, чудом удерживая себя на стуле, пока Йечжан торопливо слизывала капельки, входя во вкус и зная уже сейчас, что совсем скоро снова сделает это для него.

— Джан, ты просто... — он не мог подобрать слов и угомонить разбушевавшееся сердце. — Просто сумасшедшая. Совсем как я...