Глава 10.
Николас пообещал ей все рассказать, а потом пропал почти на две недели. Сначала Ариэль не придала этому значения, на носу были срезы по математике и иностранной литературе, девушка эти предметы сильно запустила. Поэтому дни и ночи она посвящала чтению, пробным эссе, написанию шпаргалок с формулами и тренировкам по виртуозному счету на калькуляторе, который должен был быть надежно спрятан под юбкой.
Но когда экзамены прошли, и она набрала его номер, Николас трубку не взял. И на второй день тоже. Как и на третий.
@ArchMiller: Привет, я сдала экзамены
@ArchMiller: Ммм... Ты не берешь трубку
@ArchMiller: И не перезваниваешь
@ArchMiller: Что-то случилось?
@ArchMiller: Отлично, ты еще и не отвечаешь на сообщения.
— Мисс, уже утро, — Аннет поставила на край кровати поднос с завтраком. Ариэль, с трудом разлепив глаза, закуталась в одеяло и недовольно застонала, щурясь от солнечного света. Любые звуки были в несколько раз громче обычного. Голова буквально раскалывалась, состояние было настолько ужасным, что хотелось плакать.
— Я останусь дома. Отвратительно себя чувствую, — ее моральное состояние, казалось, напрямую отразилось на здоровье. К полудню поднялась температура, и она весь день спала, периодически принимая лекарства.
Так прошло три дня, а затем температура резко отступила, как и головная боль. Семейный доктор списал все на стресс, но настоятельно советовал девушке оставаться дома еще несколько дней. Ари не была против: на учебе ей все равно делать было нечего, Кейтлин избегала ее, а Джексон вовсе смотрел волком.
Стук в дверь оторвал девушку от чтения, она неохотно отложила "Гордость и предубеждение" в сторону.
— Войдите.
В дверном проеме появился отец девушки, Ари улыбнулась, махнув рукой. Из-за спины он достал небольшой букет разноцветных ярких тюльпанов.
— Это мне? Спасибо, — девушка с удовольствием вдохнула аромат самых весенних цветов, взгляд её стал заметно живее. Мужчина, сидя на краю кровати, смотрел на дочь, не отрываясь. — Что такое, пап?
— Ничего, — он качнул головой. На самом же деле он почти видел на ее месте свою покойную жену. Когда она заболела, он так же приносил ей цветы, а она в точности так же улыбалась, прижимая букеты к себе. — Идем в сад, тебе нужно подышать свежим воздухом.
Ариэль скривилась: лежать в кровати уже вошло в привычку. Она боялась того, что, когда она вернет себя к жизни, удручающие, почти приносящие физическую боль мысли о Николасе снова вернутся. А пока она лежала дома в обнимку с книгами, все остальное не имело значения.
— Ну же, Ари, ты уже вся серая от этого заточения, — он накрыл ее холодную руку своей большой ладонью. — Весна пришла. Тебе пора ее встретить.
Закутавшись в плед, они сидели на широкой качели в саду и ели мармелад. Солнце ярко светило в глаза, Ариэль намеренно отказалась от солнечных очков, первое солнечное тепло всегда было особенно приятно ощущать на коже. В саду пели птицы, приветствуя не то весну, не то Ари. На деревьях уже начали зарождаться почки. В воздухе пахло свежестью и влагой — ни с чем несравнимый запах весны.
Отец рассказывал что-то о работе, Ари слушала вполуха, она рассматривала его, любовалась волевыми чертами его лица, морщинками у глаз и у рта, свидетельствующие о том, что когда-то он улыбался куда чаще, чем сейчас. Ему шла седина и щетина. Она очень по нему скучала. Это было такое привычное чувство, что она скучала по нему даже сейчас, когда он находится в нескольких сантиметрах от нее.
— Ты странно смотришь на меня, Ари, — он прищурился, закидывая в рот мармелад.
— Ты у меня такой красавчик, пап!
— О боже! — отец закрыл лицо рукой.
— Что? — Ариэль рассмеялась, запуская пальцы в его волосы, чуть взъерошив их. — Смотри-ка, какой модник.
— Прекрати, солнышко, — мужчина рассмеялся в ответ.
— Почему? Пап, я не заставляю тебя жениться, но вот когда ты в последний раз был на свидании? — она не дала ему даже задуматься. — Вот и я не знаю! А проводил бы поменьше времени на работе, знал бы, что в женских журналах тебя считают одним из самых завидных женихов Нью-Йорка.
— Люди просто очень любят считать чужие деньги, милая.
Еще пару месяцев назад Ариэль бы согласилась, но сейчас, благодаря Николасу, мнение ее в корне поменялось.
— Нет. Не все такие, и ты это прекрасно знаешь. Мама влюбилась в тебя, не зная, что ты ошеломительно богат.
Отец грустно улыбнулся. Взгляд его на несколько мгновений стал отстраненным, перед глазами появилось воспоминание: его любимая женщина согласилась стать его женой.
— Таких, как твоя мама, больше нет.
Ари поджала губы.
— В этом ты прав. Но есть женщины не хуже нее. Подумай об этом, хорошо?
@ArchMiller: Ты хотя бы можешь подать знак, что живой? Я не знаю, что мне думать
@let'scountthestars: Я живой
@ArchMiller: Фантастика. Рада за тебя
@let'scountthestars: Настолько живой, что реально мерзну. Рановато для джинсовки
@let'scountthestars: Жду тебя на улице
Ариэль остановилась в коридоре, затрудняя быстрое движение потока людей к выходу из университета. Сзади послышались недовольные возгласы, но она не сдвинулась с места, пока не перечитала его сообщение несколько раз и не убедилась в том, что поняла его правильно.
Сердце тревожно, но трепетно сжалось в груди. Она была рада, что увидит его, без Николаса ей было невыносимо скучно и даже одиноко, но горькая обида не давала просто порадоваться тому, что он вернулся, и с ним все хорошо.
Ариэль ловко вернулась в поток людей, которые до этого неохотно обходили ее стороной. Свежий весенний ветерок приятно коснулся кожи, девушка замотала шарф вокруг шеи и быстро спустилась по ступенькам с университетского крыльца.
В ее голове разом пронеслись десятки вариантов их предстоящего разговора. В первую очередь она собиралась холодно его поприветствовать, не стесняясь, дать ему понять, что его поступок сильно ее задел. Затем она планировала сказать ему что-нибудь очень саркастичное. И самое приятное, когда он объяснится и извинится, она хотела ему улыбнуться.
Николас стоял за университетским ограждением, прислонившись спиной к забору. Ариэль опять стало холодно смотреть на него: джинсовка была слишком тонкой и совсем не защищала от ветра. По мере ее приближения к нему, колени задрожали, а стук сердца, отдававшийся в висках, мешал думать. В какой-то момент она физически почувствовала на себе чей-то прожигающий взгляд. Ари машинально повернулась на смотрящих, на другой стороне улицы стояли Джексон и Кейтлин.
У девушки резко пересохло в горле: они смотрели с иронией, с предупреждением, не скрывая своего недовольства происходящим. Ари на несколько секунд остановилась. Девушка посмотрела на Ника, который уже обернулся к ней и широко улыбался, сверкая глазами. По телу разлилось приятное, трепетное тепло.
А затем она посмотрела в глаза своих, наверное, уже бывших друзей. Ариэль знала, что сейчас, по их мнению, должна сделать выбор. Раз и навсегда решить, кто ей дороже. И у Ари не было сомнений. Она выбрала человека, который никогда бы не попросил о таком выборе.
Почти сорвавшись на бег, она оказалась в крепких объятиях Николаса, который никак не ожидал такой реакции. Девушка, уткнувшись носом в его грудь, старалась сдерживать слезы.
— Ари, ты чего? — обеспокоенно спросил он, пытаясь посмотреть ей в глаза. Она лишь отрицательно покачала головой, крепче прижавшись к нему. Николас гладил ее по голове и старался дышать ровнее, пытаясь унять бешеное биение своего сердца.
Послышался душераздирающий скрип шин об асфальт, это машина Джексона уехала прочь. Кейтлин молчала, вжавшись спиной в кресло автомобиля, для нее поступок Ари был равен предательству, которое одновременно ранило и ее сердце, и самолюбие. Джексон нервно вцепился в руль, он был настроен иначе и очень решительно.
— Мы вернем ее. Любой ценой.
— Никогда больше не исчезай так, Ник, — девушка никогда еще не называла его так, поэтому произнесла это имя медленно, пробуя на вкус. Парню понравилось, как "Ник" звучит из ее уст. Непринужденно и искренне. Наконец она подняла на него взгляд, полный отчаяния и неприкрытой боли. У парня сжалось сердце, он открыл рот, чтобы что-то сказать, но не нашел нужных слов. — Обещай мне.
Да, ее планы полностью рухнули, но ей не нужно было показывать ему свои чувства продуманными путями. Искренней он любил её намного больше. Искренней он понимал ее намного больше.
— Я обещаю.