8
Прошло несколько дней. Нога Нираги почти прошла, и он уже вовсю хромал по квартире, разбрасывая вещи и доставая Чишию. Но что-то между ними изменилось. Теперь Чишия не просто терпел его, а иногда даже улыбался в ответ на его дурацкие шутки.
Однажды вечером Нираги, ковыляя, принес две банки газировки и протянул одну Чишие.
–Держи, Чишуня. За твое бесконечное терпение.
Чишия взял банку, их пальцы ненадолго соприкоснулись. Он отпил и спросил, глядя в стену:
–Сугуру. А что было бы, если бы мы не столкнулись тогда в метро?
Нираги фыркнул, разваливаясь на диване.
–Я бы жил спокойно, без ожогов и вывихнутой ноги, вот что.
–Ага, – тихо сказал Чишия. – Скучно бы было.
Нираги поднял на него глаза. Эти слова прозвучали неожиданно.
–Что, Шунтаро? Соскучился бы по мне?
–Может быть, – еще тише ответил Чишия и быстро вышел на кухню, будто испугавшись своих own слов.
Нираги сидел на диване и смотрел ему вслед. В его голове, всегда такой шумной, наступила редкая тишина.
Наступила ночь. Нираги ворочался на кровати в гостевой комнате и не мог уснуть. Он встал и пошел на кухню попить. Проходя мимо комнаты Чишии, он заметил, что дверь приоткрыта, а внутри горит свет. Он заглянул внутрь.
Чишия сидел на кровати, склонившись над каким-то старым альбомом. Он был так поглощен, что не заметил Нираги. И на его лице было такое выражение... Грустное. Очень грустное и одинокое.
Нираги откашлялся.
–Эй, Шуни. Не спишь?
Чишия вздрогнул и резко захлопнул альбом.
–Что тебе надо?
– Не могу уснуть, – Нираги вошел в комнату без приглашения и сел на край кровати. Он посмотрел на альбом. – Что это у тебя? Секретные чертежи?
– Уходи, Нираги.
–Ага, щас, – Сугуру потянулся к альбому, но Чишия резко отдернул его. В его глазах вспыхнула паника. Такая искренняя, что Нираги тут же убрал руку.
– Ладно, ладно, не надо, – сказал он неожиданно мягко. – Не трогаю.
Они сидели в тишине. Потом Чишия, не глядя на него, прошептал:
–Это... фотографии. Моей семьи. Их нет.
Нираги замер. Он смотрел на сжатые пальцы Чишии, на его опущенную голову. И вдруг он все понял. Эту холодную квартиру. Это нежелание никого подпускать близко. Это странное одиночество.
– Блин, – тихо выругался Нираги. – Черт.
Он не знал, что сказать. Он никогда не умел утешать. Вместо этого он медленно, давая тому время оттолкнуть себя, обнял Чишию за плечи. Не так, как обычно — нагло и для подкола. А просто. Тихо.
Чишия сначала напрягся, как камень. Потом его плечи дрогнули, и он медленно облокотился на него. Он был таким легким.
– Прости, – прошептал Чишия.
–Дурак, – хрипло ответил Нираги, прижимая его к себе. – За что прости, идиот.
Они сидели так долго. Нираги гладил его светлые волосы, а Чишия молча уткнулся лицом в его плечо. Наконец Чишия тихо сказал:
–Никто не остался. Только я.
– Теперь я остался, – быстро, почти не думая, выпалил Нираги. И, покраснев, тут же поправился: – То есть, я имею в виду... Ну, если хочешь. Я же все равно тут висю, как банный лист.
Чишия тихо рассмеялся. Это был странный, сдавленный звук, но это был смех. Он отодвинулся и посмотрел на Нираги. Его глаза были красными, но в них не было слез.
– Ты... ужасный, Сугуру.
–Знаю, – ухмыльнулся Нираги. – Но твой ужасный.
Он больше не шутил. Он говорил серьезно. Чишия смотрел на него, и его серьезное лицо наконец смягчилось. По-настоящему.
– Да, – просто сказал он. – Мой.
Нираги почувствовал, как у него зашевелились волосы на затылке. Он наклонился и легонько ткнулся лбом в лоб Чишии.
–Ладно, хватит ныть. Ложись спать, Шунчик. А то завтра в универ проспишь.
Он хотел встать, но Чишия схватил его за руку.
–Останься.
–...Что?
–Просто... посиди. Пока я не усну.
Нираги смотрел на него несколько секунд, потом вздохнул и снова плюхнулся на кровать.
–Ладно, уговорил. Только не храпи.
Он прислонился к изголовью, а Чишия лег и укрылся одеялом, повернувшись к нему спиной. Но через минуту он снова заговорил, уже почти сквозь сон:
–Сугуру...
–А?
–Спасибо. Что врезался в меня тогда.
Нираги улыбнулся в темноте.
–Да не за что, Чишуня. Всегда пожалуйста.