Быть рядом||Восхитительная ведьма

Олег

Если бы кто-то подошёл ко мне год назад, показал на неё и сказал, что через время я буду раздумывать над тем, как необычно сделать ей предложение, я бы покрутил у виска и решил, что передо мной стоит сумасшедший.

Да.

Такого точно не могло быть.

Я бы никогда не женился на такой девушке. Тем более, в ближайшие годы и не собирался связывать себя узами брака.

И вот он я.

Забираю в ювелирном магазине помолвочное кольцо, сделанное на заказ. Нежное, без всякой вычурности, изящность и только.

Только для неё.

Единственное и неповторимое.

Подготовленное по моей задумке и эскизам лучшего дизайнера, которого я только смог найти.

После нескольких дней раздумий я наконец придумал, как сделать предложение. Оставалось только скрыть всё от неё. Несмотря на то, что в ней многое поменялось после произошедшего в декабре, любопытство и хитрость не убавились.

После того, как прошла вся реабелитация, стало заметно проще. Она полностью переехала в мою квартиру. Теперь я даже иногда ловил себя на мысли, что ещё совсем недавно каждая из комнат отражала всё во мне. Сейчас? Сейчас практически по каждому миллиметру квартиры можно было понять, что я живу не один и над всеми этими помещениями имеет власть одна единственная ведьма.

Во всех уголках квартиры витал её аромат. Казалось, всего за пару дней он успел въестья во всё, что только можно. И теперь навсегда останется там, где был я.

За несколько недель до того, как я сделал предложение Татьяне, пришлось поехать к Ведьмину и изначально предупредить его. Чтобы случайно потом он не словил сердечный приступ.

К слову, договориться о встрече с отцом Татьяны так, чтобы при этом она сама об этом не узнала, было той ещё задачей. Приходилось договариваться через Чернова, чтобы он организовал «рабочую» встречу, где на самом деле я должен был уединённо обсудить всё с Владимиром Ведьминым.

Беседовать пришлось долго. Больше двух часов. Изначльно будущий тесть довольно скептически отнёсся к тому, чтобы породниться. За этим следовали миллионные предупреждения о том, что будет, если я буду причиной расстройства его дочери.

Однако в итоге сошлись на том, что я — не самый худший вариант, который могла выбрат Таня.

После этого я мог спокойно выдохнуть. Одной проблемой меньше.

Я говорил, что уезжаю на очередную встречу со Стасом, а на самом деле ехал на место проведения и согласовывал все детали.

Всё было спланировано до мелочей и ничто не могло сорвать то, что мы готовили несколько недель.

А всего спустя год после предложения, которое было на яхте, арендованной на несколько дней, состоялась наша свадьба.

Моё сердце замерло в тот момент, когда я увидел, как Татьяна шла по проходу вместе со своим отцом. На ней было великолепное, в меру пышное, изящное платье, которое она не позволила мне увидеть заранее, ссылаясь на плохую примету.

При этом воспоминании я мысленно усмехнулся. Тогда её подруга Женя и сестра Ксюша чуть не выпинали меня в другой коридор, причитая.

Ведьмин-старший бережно вёл свою дочь ко мне, пока наши с Таней взгляды были напрочь прикованы друг к другу.

Она действительно была моей.

Всегда.

Ради неё я готов был сделать всё возможное и невозможное. И даже больше. Она была моей Восхитительной ведьмой, сумевшей привязать к себе так крепко, что я готов был целые дни проводить с прижатой в плотную ко мней девушкой.

Когда она дошла до меня, Танин отец, словно символично, передал руки дочери из своих в мои. Словно показывал, что это ещё один шаг к тому, чтобы он окончательно принял меня.

Пусть я и являлся ему формальным зятем, он всё ещё отказывался принимать это полностью. Но близился к этому всё больше и больше ради счастья его дочери.

Мы решили не делить гостей на две стороны: её и моя семьи и друзья.

Когда мы с Таней стояли друг напротив друга, а её нежные руки были в моих мальчишкой, с недавних пор муж Ксюши с маленьким мальчиком на руках, когда сама сестра моей невесты была в качестве подружки на пару с Женей, Стас с Русланой, Ада и Рая, мой дядя и даже бабушка, которая неожиданно для нас с Таней появилась. Приглашение, безусловно, было ей отправено, но из-за их натянутых отношений с Татьяной, нам слабо верилось, что она в принципе как-то отреагирует на приглашение.

По просьбе Тани мы не делали какого-то сильного размаха с сотней гостей, среди которых обязательно будут те, к кем мы лишь пару раз в год пересекались.

Медовый месяц мы устроили, путешествуя по европейским странам. Всего пара дней в каждой, но этого хватало. Во всяком случае, нам не было куда спешить, поэтому мы спокойно могли проспать, проснуться в двенадцать, после чего неспешно сделать завтрак, прерываясь на поцелуи, а после выходили на улицы и ходили по городу.

Я не отвлекался на звонки по вопросам работы, поэтому Таня всецело занимала мои мысли, планы и желания.

После того, как наш "тур" по Франции, Германии, Италии, Испании и Великобритании закончился, вернулись рутинные дни, где были универ, поцелуи, работа, нежности, ужин и кровать, которая так и манила после рабочего дня.

Теперь, спустя два года знакомства с Таней, я не мог себе представить жизнь без неё. Свою квартиру, которая уже была нашей, без неё. Без всяких мелочей, расставленых чуть-ли не по всем углам. Без её аромата лаванды, который витал в воздухе и, казалось, теперь уже ни на секунду не покидал меня.

Таня была во всём. И даже больше.

Теперь мы были частью друг друга.

Каждое утро сопровождлось несколькими страстными поцелуями, в ходе которых мы Таня оказывалась на кухонном столе, обхватывая ногами мои бедра и притягивая ближе к себе, или же в кровати, откуда едва успевали встать.

С Таней Я забывал о том, что происходит вокруг.

Была только она.

Только мы.

Таня

У меня действительно получилось завоевать его.

Он был Владыкой моего сердца.

Теперь уже официально.

Я готова была поклясться, что мне удавалось потеряться в его руках. Его объятия грели, а мягкие поцелуи, которыми ему нравилось покрывать всё моё лицо, превращали меня в одну сплошную лужицу удовольствия.

В его руках я готова была делать что угодно.

И где угодно.

После того, как я превосходно защитила свой диплом, мы вместе с моими родными отпраздновали это.

Я уже знала, где буду работать.

Стас долгое время не мог найти подходящего менеджера-экономиста в их компанию после того, как их девушка ушла в декрет. Поэтому он предложил эту должность мне.

Ему же было удобнее.

Мы с Олегом теперь всегда шли, как комбо.

Всегда вместе.

Стаса устраивала моя хватка и находчивость, поэтому мы быстро сошлись в решении.

Начались постоянные командировки Олега, во время которых я готова была на стену лезть от того, как долго не могла обходиться без его рядом со мной. Звонки по видеосвязи и сообщения не могли заменить контакта кожи, но каждый раз от очередного сообщения «скучаю по тебе» по моему телу разносился табун мурашек, а внизу живота начинали порхать бабочки. Так, будто я до сих пор была наивной школьницей, которая влюбилась в старшеклассника, а он просто прошёл рядом с ней.

Было тяжело без него.

Особенно по утрам и вечерам.

Я просыпалась и тянулась к нему, но его не было. Я пугалась, а потом вспоминала, что мы вместе, а он просто в командировке. Я засыпала с ярым желанием, чтобы на следующее утро проснулась в крепких объятиях своего мужчины.

Иногда я просыпалась среди ночи. Темнота и отсутствие Олега рядом заставляли моё сердце биться в несколько раз быстрее, а панику жутким комом подступать к горлу.

В те моменты мне казалось, что я опять была в подвале, где меня держали и избивали. Казалось, даже сломанные ребра в момент моей паники давали о себе знать, отзываясь тупой болью.

Этот страх длился до того момента, пока я не смогу наконец дотянуться небольшого подсвечника. Он в миг разгонял свет по большей части комнаты, чтобы я могла понять, что я больше не там.

Не там. Не там. Не там...

Так я просыпалась только в отсутствие Олега рядом. Словно моё тело понимало, что его нет рядом. И ловило страх с того, что его некому защитить.

Я не рассказывала ему о своей ночной панике, когда его нет со мной.

Работа нахлынула не только на Олега, потому что в компании Стас тоже постоянно был чем-то занят. А, по созвона с Русланой, было понятно, что приходит домой он далеко после конца рабочего дня.

Поэтому приходилось коротать практически все эти дни в одиночестве.

Чаще всего я работала из дома, поэтому в такие дни просыпалась, расстраивалась, что этот день опять будет без него, и направлялась в ванную.

За раковиной в уходе за собой я проводила по меньшей мере полчаса. Приклеивала себе патчи под глаза, наносила маску на лицо и в тишине погружалась в готовку лёгкого завтрака и кофе.

Прелесть, уже свыкшаяся со мной и, кажется, привыкшая к моему постоянному нахождению в её квартире, в такие моменты либо отбиралась о мои ноги, либо запрашивала на стул и внимательно сверила меня своим внимательными зелёными глазами.

Радость предпочитала спать на диване, лишь изредка лениво одним глазом поглядывая на нас.

Позавтракав, мы с Прелестью и Радостью отправлялись в спальню, где я пробиралась, а после, как и всегда, садилась поудобнее на диван в гостиной и, с ароматным дымящимся кофе на журнальном столике, вникала в новый рабочий день.

Временами я вылазила из ноутбука только вечером, когда мой желудок, уже взбунтовавшись, начинает громко урчать, требуя какой-нибудь еды.

Так, погружаясь в работу и документы с головой, мне было легче справиться с ощущением одиночества в квартире. Это помогало меньше отвлекать Олега моими звонками и сообщениями.

Вечером у нас был обязательный созвон по видеосвязи, который ни в коем случае нельзя было пропустить.

Я смотрела на его изображение и всё моё тело нуждалось в моём муже.

В его руках, голосе, поцелуях...

Он был мужем. Я была женой.

А ещё я была чертовски зависимой от его любви. От объятий и жарких поцелуев. Как только его губы прикасались к моим, а теплые ладони появлялись на моём теле, у меня тут же сносило крышу. Голова шла кругом настолько, что в некоторые моменты я готова была упасть в обморок, когда он едва прикоснулся, а после отошёл, словно и не заметил контакта.

Поэтому недели, которые я проводила в одиночестве, были самой настоящей пыткой.

Я могла проводить часы в ожидании того, как с моего телефона раздается мелодия звонка от него. Сама я звонила ему только в самых редких случаях, когда это действительно было срочно.

Я знала, как Олег любит засидеться за работой, не смотря на часы.

Поэтому я не хотела отвлекать его от дел.

Пусть лучше он побыстрее закончит дела и приедет ко мне.

Иногда Олег брал меня с собой.

В те моменты, когда моё отсутствие никак не влияло на деятельность компании и я легко могла уехать на неделю-две.

Это были одни из лучших моментов вечных командировок Олега.

Я была с ним.

Он был со мной.

В моменты таких совместных командировок я чаще всего поднималась с постели поздним утром. Просыпалась я рано утром от нежного поцелуя, который уже свидетельствовал о том, что Олегу нужно было уходить.

Тогда я сонно приоткрывала глаза, обнимала его, всё ещё лежа, а после засыпала.

Я засыпала с полным чувством спокойствия и удовлетворения, с ощущением его губ на своих. Просыпалась так же.

В его руках было легко забыться. Чаще всего я чувствовала не запах дорогого, строгого парфюма, а исходящее чувство защищённости и спокойствия.

Вот и сейчас я в очередной раз ждала своего мужа.

Иногда в голове всё ещё возникало небольшое неверие, что мы действительно сделали это.

Стали счастливыми.

Мы были женаты.

Иногда мне казалось, что всё это — мой сон, который был спроектирован по моим мечтам. В такие моменты не верилось, что всё происходящее — реальность.

А для пущей убедительности хотелось ущипнуть себя.

Он должен был вот-вот подъехать, поэтому я, безмерно сускучившаяся за прошедшие две недели вдали друг от друга, ждала его прямо в коридоре на пару с Прелестью.

Спустя очередные десять минут долгих ожиданий прихода своего мужа, я уже была готова звонить ему и спрашивать, не напала ли на него собака по пути от машины до подъезда, как во входной двери щёлкнула замочная скважина. Я подпрыгнула на месте от неожиданности, а сердце заколотилось с огромной скоростью.

Олег не успел даже сделать шаг от входной двери, как я уже была в его руках, которые дарили не только любовь круглые сутки, но и спокойствие за происходящее вокруг, поддержку и заботу.

Мне, конечно, больше нравилось то, как его руки медленно, но четко и дразняще ползли по моей коже. От груди до кружевных трусиков.

Вокруг нас мог царить хаос, развязывается новая война, но я бы всё равно продолжала льнуть к мужу. В его умелых руках и губах я могла забыть обо всём.

А после нескольких ночей, когда ноги подгибались на следующее утро, я готова была поклясться, что несколько раз забывала даже собственное имя.

Мои губы тут же нашли его, проникая туда.

Ох, черт...

Я едва сумела подавить стон удовольствия. Две недели врозь — слишком большой срок. Я иногда не могла дождаться его с университета, когда у меня пары заканчивались днём, а он приходил лишь в семь вечера, а тут пара недель.

Во всяком случае, теперь он был со мной. Наконец-то.

Он отвечал мне с той же пылкостью, которую я передала ему одним прикосновением.

— Я скучал по тебе, милая, — сладко произнес он, когда я отстранилась от его лица на пару сантиметров.

Он по-прежнему держал меня своими руками. Мои ноги крепко обхватывали его бедра.

— Я надеюсь, вы готовы к очередному марафону, Олег Владимирович, — прошептала я ему в губы сорванным от желания голосом. — Если ты ещё раз уедешь так надолго, я сойду с ума, а родители упекут меня в психушку.

Я сделала страдальческое лицо, хотя все мои внутренности чуть ли не сводило от желания.

Олег поддержал мой "недотеатр". Его лицо склонилось в сострадающей гримасе. Но в его глазах всё ещё полыхал огонь, от которого у меня по телу пробежали мурашки.

— Тогда я вытащу тебя из психушки, — заверил он меня. — Видите ли, Татьяна, моя зависимость от вас развивается с устрашающей скоростью.

Боюсь, если где мы и будем лежать, то это в кровати. Вымотанные и уставшие спустя несколько часов.

— Ах, ну раз так, Олег Владимирович, тогда вы можете выполнить наши желания хоть здесь и сейчас, — продолжала я своим слащавым голосом. Ухмылка не сходила с лица.

Он поставил меня перед собой. Его рука сама по себе переместилась ко мне на талию, притягивая к себе словно в защитном жесте.

— Вообще-то, у меня есть для тебя сюрприз, моя очаровательная жена, — Олег хитро улыбнулся, глянув на меня сверху вниз.

Я в предвкушении уставилась на него.

— Для тебя будет лучше, дорогой муж, чтобы этот сюрприз мог осуществиться, когда я не отпущу тебя и мы будем всё делать, не отрываясь друг от друга.

— Поверь мне, тебе понравится, — он мягко поцеловал меня в макушку. — Для него ты можешь вообще она отпускать меня. Там мы сможем даже не вставать с кровати.

Он заговорщики подмигнул мне. Я же нахмурились.

— Там?

***

Олег взял две недели отдыха от работы, втайне от меня договорившись со Стасом о том, чтобы и я была свободна.

Это было не единственным, о чём они договорились. На эти несколько недель Олег снял целый домик на берегу озера.

Специально, чтобы мы могли забыть о делах и работе хоть на время. И насладиться собой.

Это было спонтанно спланировано, поэтому было вообще удивительно, что были свободные домики. Обычно очередь была на полгода вперёд.

На следующий день мы с Олегом должны были выезжать. Поэтому целый день за занималась сборами вещей. Олег закрывал несколько своих рабочих вопросов в университете, после чего мы собрали всё в машину, я усадила кошек в переноски, после чего мы наконец выехали.

Прелесть и Радость остались на эти две недели у моих родителей, которые с радостью вызвались посмотреть за кошками, которые, в свою очередь, не особо обрадовались обществу с двумя большими собаками.

Всю дорогу до комплекса отдыха мы ехали, переговариваясь и бесконечно долго подкладывая друг друга. В машине играли песни из различных подборок, которые пару месяцев назад мы с Олегом вместе распределили по разным альбомам.

Рука моего мужа всю поездку лежала на моей левой ноге. Он не отрывал её, даже когда переключал скорость.

От одного столь минимального жеста по всему моему телу разливалось удовольствие в купе с неземной дозой ощущения дома.

На базу отдыха при приехали уже поздно вечером, поэтому сил хватило только занести вещи в наш домик, умыться и упасть в столь желанные объятия Олега, которые дополнялись поцелуями и прикосновениями.

Я выкладывала вещи первой необходимости из сумок, потому что полностью разбирать их мы договорились завтра.

Грубые ладони опускаются на мою талию. Я едва успеваю скрыть чувство внезапности и не вздрогнуть. Олег мягко приобнимает меня. По всему телу словно разряды молнии прокатились.

— Однажды ты получишь чем-то тяжёлым в голову, если не перестанет так тихо подкрадываться, — предупреждаю я его.

Его дыхание опаляет мою шею.

— Да неужели? — его тихий низкий голос прокатывается по пространству. — Я специально шумел, чтобы ты не испугалась. Очевидно, твои мысли занимает что-то, что настолько затягивает. О чём задумалась?

— Все хорошо.

— Да, ты всегда так говоришь. А что действительно происходит?

— Все хорошо.

Теперь я старалась уложить в одну фразу как можно больше уверенности.

— Я не слепой, Таня, — его губы мягко касаются тонкой и нежной кожи на шее. Дразня.

Я издала судорожный вздох.

— Тебе не понравилось, что мы приехали отдыхать сюда?

— Нет, что ты, конечно же понравилось, — не соврав, горячо выпалила я.

Это была правда.

С ним я готова была проводить время хоть в медвежьей берлоге.

— Тогда что не так?

Я пожала плечами. Потому что действительно не знала, что тревожило меня.

— Может, это продолжение, которого ты ждёшь? — одна его ладонь всё ещё прижимает меня за талию к его торсу, когда вторая передвигается на правое бедро, лаская его. — Ммм?..

У меня перехватывает дыхание. Господи, моя задница вплотную принималась к его полностью готовому члену сквозь ткань моей юбки и его джинсов.

— Как ты угадываешь всё время? — попыталась сказать с сарказмом. Но его ладонь скользнула с бедра на его внутреннюю сторону, медленно забираясь под подол юбки, которая едва доходила до колен.

Из меня вырвался приглушённый стон. Я прижалась к нему всем телом, откинув голову на его плечо.

Его губы опять приближаются к моему уху, где раздается низкий шепот:

— Скажи, чего ты хочешь.

Мурашки бегут по телу не только от голоса. Его рука отодвинула ткань трусиков в сторону, прикасаясь ко мне, и вызывая дрожь наслаждения в коленках.

— Тебя...

***

На следующее утро я проснулась, не смея пошевелиться. Олег всё ещё спал, обнимая одной рукой меня во сне. Моя нога была закинута на его бедро, а одеяло лишь частично прикрывало нас. Мои волосы разметались по его груди.

Я, всё ещё сонно, сощурилась от яркого утреннего солнца, пробивающегося сквозь окно, выходящее на озеро.

Мой взгляд остановился на муже. Лицо Олега было умиротворённым. Он был повернут чуть в сторону, поэтому лучи солнца не разбудили его так, как сделали это со мной.

Внутри вспыхнули воспоминания прошедшей ночи. Я оглядела комнату, всё ещё стараясь не двигаться. Наша одежда была разбросана около кровати, а вещи так и остались лежать в открытых сумках.

Прошлой ночью мы уснули слишком поздно, поэтому сегодня не было желания даже смотреть время на телефоне.

Будто почувствовав мой пристальный взгляд умиления на себе, Олег поудобнее переместил свою руку, после чего приоткрыл глаза и быстро нашел меня.

Его волнение за меня всё ещё достигало предела.

— Доброе утро, муж, — ослепительно улыбнулась я ему.

Олег поддержал мой подкол, поэтому его объятия стали чуть сильнее, прижимая меня к себе.

— Доброе утро, жена, — повторил он, после чего оставил лёгкий поцелуй где-то в моих волосах. — Как спалось?

Я закатила глаза, усмехнувшись:

— О, шикарно, — моя ладонь легла ему на обнаженную грудь. Под рукой было отчётливо ощущалось размеренное сердцебиение. — Мой муж постарался на славу ради моего сна, да?

— Все ради тебя, малышка.

Спустя тридцать минут подколов и валяний в кровати, мы наконец засобирались на завтрак. А вот после него направились прямиком на пляж.

Было уже пол вечер, когда мы переместились с пляжа в баню-сауну.

На мне был шикарный красный купальник. Лиф без лямок и дразнящий миниатюрный низ. Этот раздельный купальник я купила всего пару недель назад, так и не успев поносить обновку или хотя бы показать её Олегу.

Я собиралась соблазнить своего же мужа в бане, которую мы забронировали для двоих на четыре часа.

В парилке не было предельно жарко. Это, всё же, была и сауна, поэтому температуру тут сильно не поднимали. Мы с Олегом расположились на противоположных верхних полках.

Я растянулась на своей, умело сделав вид, что вытягиваюсь, изящно прогнувшись в спине.

Я следила, чтобы мои руки как бы невзначай скользнули по лифу, пробегаясь от него до низа купальника.

— Издеваешься, Ведьмина? — пророкотал голос и я мысленно расплылась в довольной улыбке.

— Я, так-то, уже Владыко, — подметила я, хитро глянув на него из-под опущенных ресниц. Я по-прежнему оставалась лежать на спине, выглянув руки над головой. — Немного не актуально вот уже... Полгода?..

— Для меня ты навсегда останешься моей восхитительной ведьмой, — ухмыльнулся он в ответ.

Я открыла глаза, поднялась со своего места и быстро перешла к Олегу. Он не отводил от меня взгляда. Внимательно следил за каждым моим движением.

В его взгляде плескалось предвкушение. В моём — игривость.

Не сказав ни слова, я забралась к нему на колени. Мои руки легли на его плечи, медленно перемещаясь к лицу.

Так же, как и он вчера вечером забирался ко мне в трусики. Мучительно долго. Испытывающе.

Я не успела даже наклониться к нему, как его губы приблизились к моей шее, покрывая её многочисленными поцелуями.

Руки Олега легли мне на талию, после чего начали описывать круги по всей спине.

Он прокладывал дорожку поцелуев от моего подбородка до груди. Его губы впились в мою шею, посасывая и прикусывая, пока внизу моего живота так же медленно, но точно, завязывался тугой узел.

Я запустила свои пальцы в его волосы, прижимая чуть сильнее к своей шее.

Господи, я сходила с ума из-за любви к этому мужчине.

Моя голова начала кружиться, а в горле появился комок тошноты, который возник, непонятно откуда.

Я не понимала, что было причиной моему состоянию. Скорее всего, на верхней полке было жарче, чем внизу, поэтому меня подташнивало.

Я не хотела обращать на это внимание сейчас. Я хотела полностью принадлежать Олегу. Ещё больше. Ещё ближе.

— Ты сводишь меня с ума, Таня... — прошептал он между поцелуями.

Спустя пару минут застёжка моего лица быстро и умело щёлкнула, освобождая мою грудь.

Я схожу с ума...

***

Когда практически в полночь мы наконец добрались до нашего домика, всё моё тело было вымотано настолько, будто я пробежала целый марафон.

Когда я зашла в нашу спальню, тошнота вновь обрушилась на меня, но я подавила желание на всякий случай побежать в туалет. А головокружение ударило в голову так, словно я бы упала, если бы не держалась за дверной косяк.

Когда я вошла в ванную, где Олег чистил зубы, и начала умываться, головокружение ещё сильнее дало о себе знать, как только я наклонилась, а съеденный ужин грозился оказаться в раковине.

Тем не менее, даже тогда я постаралась унять это, ссылаясь на усталость. Прикрыть получилось, а вот избавиться — отнюдь нет.

Как только я выключила воду и повернулась в сторону рядом стоящего Олега, который ждал меня, всё перед глазами покрылось черными пятнами. Резко усилилась тошнота. Было чувство, что меня выверкнет наружу в считанные секунду.

Я покачнулась, схватившись за край раковины, чтобы не упасть.

Олег тут же поднял меня на руки. Я по-прежнему не видела его, потому что темнота ещё не отпустила меня окончательно, но мне стало немного спокойнее от того, что я не упаду.

Только не в его руках.

— Ты как? — пробивался сквозь панику и темноту встревоженный голос. —Таня? Что с тобой?

Я хотела ответить ему, даже получилось приоткрыть губы, но ничего не смогла произнести. Словно у меня пропал голос. Поэтому я вцепилась мертвой хваткой в его плечо, посильнее — насколько это было в моих силах — прижимаясь к его груди.

Я, наверное, не почувствовала, как он шел, потому что спустя пару секунд Олег аккуратно опустил меня на кровать. Темнота начинала отступать. Я начала различать взволнованное лицо мужа, склонившегося надо мной.

Тошнота так и не ушла, но теперь, по крайней мере, у меня не было пелены перед глазами.

— Эй, — продолжал приводить меня "в чувство" Олег. — Видишь меня? Кивни, если да.

Я кивнула.

Усталость полностью затопила моё тело. Казалось, во мне не было сил даже на то, чтобы пошевклиться и привлечь поудобнее.

— Господи, Таня, как ты меня напугала, — сказал он, дотронувшись своей ладонью до моего лба. — Температуры нет. Ты как? Голова ещё кружится?

Я слабо помогала головой, хотя головокружение и тошнота всё ещё оставались со мной, но это не было так критично.

— Ты будешь отдыхать? — сосредоточенно спросил он, как будто его расслабление было виной моего плохого самочувствия.

Я кивнула.

Умирала, как хотелось наконец закрыть глаза и провалиться в сон, где не было тошноты.

— Хорошо, завтра обсудим твоё состояние, — не спросил, а поставил меня перед фактом.

Я кивнула. Сил больше ни на что не было.

Я прикрыла глаза, а спустя пару секунд почувствовала, что он ложится рядом со мной.

Олег поудобнее повернул меня, прекрасно зная, как я всегда любила засыпать, после чего приобнял меня, прижавшись к моей спине.

Его дыхание опалило мою шею, но это было последнее, что я уловила, прежде чем наконец заснула, оставляя в реальности ответное самочувствие.

***

Олег

Таня скрывала своё состояние. И меня чертовски беспокоило то, почему она этим занималась, не раскрывая мне своих переживаний.

Весь следующий день она утверждала, что причиной этому стала сауна, в которой она "перегрелась".

Я понимал, что это не так, но не хотел давить на неё.

В течение дня она несколько раз искала опору, на пару секунд прикрвала глаза, после чего вновь вела себя так, словно всё превосходно.

— Тебе плохо? — в очередной раз взволнованно спросил я, не выдерживая того, как ей становилось плохо.

В этот раз она схватилась за моё предплечье, ища опору, чтобы не упасть. Это было видно по её панике, на мгновение промелькнувшей на её лице, и по тому, как она опиралась на меня.

— Всё хорошо.

В очередной раз ответила она.

Вечером она попросила вместе принять душ. Очевидно, Таня хотела сделать намек на что-то, но я понял по её осторожным движениям и выражению лица, что она просто боится упасть, если будет одна.

Пока мы были в душе она не просто облокатилась на меня, а чуть ли не упала, хватаясь за мои предплечья. Все мои внутренности сковывало от беспокойства за свою жену. Когда я уже практически смыл весь гель для душа с её тела, Таня согнулась и прикрыла рот рукой, а другой потянулась к стеклянной двери, чтобы выйти.

Я сразу среагировал, вытащив её и поднеся к туалету. Я буквально нес её. А, как только я опустил её на колени, её вырвало той частью ужина которую она смогла съесть.

Что же с тобой, Таня? Почему молчишь? Почему скрываешь?

Её полоскало ещё минут пять, я держал её волосы, с которых капало, потому что они всё ещё были не выжаты, после чего потянулачь дрожащей рукой к крышке туалета, опустила её и вымученно прижалась своей щекой к прохладному материалу.

Я подал ей стакан с водой, который стоял в ванной комнате.

— Давай, Таня, хотя бы пару глоточков, — я положил ей ладонь на спину, поглаживая.

Таня подняла голову, потянулась к стакану, но я сам поднёс его к её губам. Она сделала два глотка, после чего отстранилась и осела на меня.

Её мокрая спина принималась к моей груди, но мне было откровенно плевать, насколько я стану мокрым.

— Я отнесу тебя на кровать, договорились? — я дождался едва заметного кивка, после чего поднял её на руки и понес в спальню.

Таня была лёгкой, как пушинка. Когда я опустил её на постель, она свернулась калачиком, прибав к себе ноги. Словно всё внутри до сих пор переворачивалось с ног на голову.

Я отлучился от неё всего на несколько секунд, чтобы взять полотенце, после чего начал вытирать им капли воды с её тела. После чего просунул волосы, чтобы с них не текло.

За всё это время она не открыла глаза. Была вымотано так сильно, что не было сил даже на такую мелочь.

Я просканировал её лицо, после чего накрыл её одеялом и лег сзади, едва приобнимая.

Было много вариантов, почему Таня могла чувствовать себя плохо. За всё время, что я перебирал причины у себя в голове, она не двинулась ни на миллиметр.

Но я знал, что она ещё не уснула. Судя по всему, старалась обуздать тошноту и привести в относительный порядок то, что было в голове, прежде чем заснуть.

Я вдыхал запах её шампуня для волос, пытаясь понять, что стало причиной всего этого.

***

Таня

Я не понимала, что происходило со мной и моим телом.

Я отравилась? Это было странно, потому что я ела то же, что и все отдыхающие.

Пару раз за ночь я просыпалась. Выплывали из сна, а спустя пару минут вновь засыпала. И даже в те моменты я отчётливо понимала, как меня продолжало мутить.

Руки Олега успокаивающе обнимали меня сзади. При малейшем движении с моей стороны он тут же открывал глаза и уточнял, всё ли со мной хорошо. Словно он всё время был на готовые, не планируя засыпать.

Пока я пыталась вновь заснуть, мои мысли метались по голове, обдумывая причину тошноты. У меня скоро должны начаться месячные? Обычно похожим сопровождались первые дни, но сейчас я будто сознанием отвергала эту мысль.

Что-то было не так. И я это понимала своим телом. Но не головой.

Я всё ещё не могла дойти до мысли о причине головокружения.

Утро начало для меня так внезапно, что я не успевала соображать. Едва я открыла глаза, тошнота ударила по мне с такой силой, что я тут же подорвалась с кровати и бросилась в ванную на ослабевших ногах.

Как только я упала на колени перед унитазом, меня яростно вырвало всем, что оставалось в моём желудке. Голова опять шла кругом и я просто хотела, чтобы всё закончилось.

Позади меня Олег опустился на колени, поглаживая мою спину успокаивающими движениями. Я даже не слышала, как он вошёл в ванну. Было стыдно, что он видит меня в таком состоянии, а я срываю его недели отдыха, которые он взял специально для того, чтобы мы могли провести время вместе и расслабиться.

Позывы к работе продолжались ещё несколько минут, в течении которых я вымученно опустила голову на свои сложенные руки. Сейчас она казалась как никогда тяжёлой.

Олег быстро нажал на кнопку слива, когда я переводила дыхание и прикрывала глаза. Его беспокойство в глазах поразило меня. Очевидно, я заставила его сильно паниковать из-за моего состояния.

— Эй, ты как? — его теплая ладонь опять опустилась на мою спину. Он убрал мокрую от пота прядь с моего лба. — Ты заставляешь меня сильно переживать, Таня.

— Прости... — слабо выдохнула я, от бессилия прикрывая глаза.

— Тебе не за что извиняться, милая, — мягко произнёс он. — Тебе стало лучше?

— Вроде да, немного, — произнесла я, аккуратно поднимая голову в вертикальное положение.

— Так, аккуратно, — его вторая рука начала страховать меня, чтобы я случайно не упала и не ушиблась. — Не делай этого резко. Ты ляжешь в кровать?

Последние слова Я слышала полу шепотом, потому что в моей голове внезапно промелькнула мысль о том, что я сразу откинула.

Месячные.

После моего похищения и восстановления врачи предупреждали, что мой цикл может быть нерегулярным. Что так и было в первые полгода. Но их не было у меня уже месяц.

Я уже прекратила обращать внимание на то, что они могут отсутствовать, но сейчас что-то внутри меня ёкнуло, тяжестью оседая в груди.

— Ты... Можешь оставить меня на несколько минут одну? — осторожно попросила я, стараясь не шевелиться. — Просто... Я открою дверь, чтобы ты потом вошёл...

Олег сразу выглядел сбитым с толку, а потом, очевидно, заметив усталость и просьбу в моих глазах, чуть отступил.

— Ты уверена, что не упадешь? — уточнил он, внимательно взглядываясь в моё лицо.

— Д-да... Пара минут, и я открою...

Он всё ещё выглядел нерешительно, что оставляет меня одну, но чуть ли не мольба в моих глазах убедили его с тихим щелчком закрыть дверь в ванную.

Я медленно, опираясь на раковину, поднялась с пола на трясущихся от страха ногах.

Нет, я не могла быть права... Сейчас я проверю и всё будет хорошо.

Я сделала сразу три теста. На всякий случай. Чтобы быть точно уверенной.

Руки дрожали. Я выложила три теста на беременность в ряд на краю раковины, а сама уронила голову в руки.

Ожидание было хуже всего. Надо было подождать пять минут, но они растянулись в бесконечно долгую петлю. Нога дрожала, перед глазами всё плыло, но до рвоты не доходило.

Может быть, я слишком долго просидела на закрытой крышке туалета, стараясь успокоиться. Возможно, так и было, потому что я не знала, сколько времени прошло с того момента, как я осталась одна.

В дверь раздался тихий стук.

— Таня? — послышался приглушённый голос Олега. — Всё в порядке? Ты там уже пятнадцать минут.

Я хотела ответить, но не смогла. Ком в горле мешал.

Комок паники и усталости.

— С тобой всё хорошо? — после очередного настойчивого стука, врозь заговорил он. — Я войду, если ты не ответишь, Таня...

Я повернула голову в сторону раковины. Моё внимание было напрочь приковано к трем тестам. Перед глазами всё развилось с ещё большей силой.

Мне казалось, я перестала дышать.

Просто разучилась в одну секунду и больше не смогу сделать вдох.

О, Господи, нет...

***

Олег

То, что происходило с Таней — определенно не нормально. Её полоскало целое утро, после чего она, видимо, что-то обдумав, попросила остаться одна.

Я вышел из ванной, но стоял прямо около двери, пытаясь понять, что она делает.

Страх за то, в каком она сейчас состоянии, медленно расползался липкой жижей по всему моему телу.

Я старался не отвлекать её. Если ей надо было время наедине с собой, это лишь значило, что всё очень плохо.

Но прошло пять минут. За дверью никаких звуков, кроме тихих, осторожных, замедленных шагов по плитке.

Затем десять. Гробовая тишина в ванной пугала до чёртиков.

Что сейчас с ней происходит? Почему именно с ней?

Прошло ещё пять минут. Я ходил под дверью, понимая, что там по-прежнему ни единого звука.

— Таня? — не выдержав, я постучал в дверь. — Всё в порядке? Ты там уже пятнадцать минут.

Она молчала. Либо была без сознания. Дрожь прошлась по моему телу от мысли, что она упала в обморок.

Я подождал её минуту, после чего опять постучал.

— С тобой всё хорошо? Я войду, если ты не откроешь, Таня...

Эти слова тоже остаются без ответа. Я уже собирался войти внутрь, как услышал, как включилась вода.

Из меня вырвался судорожный выдох облегчения. Она не потеряла сознание.

Но молчание девушки приводило в недоумение и заставляло паниковать. Поэтому я наконец вошёл внутрь.

Таня склонилась над раковиной, вымывая руки. Её бледное лицо говорило само за себя. Ей было слишком плохо. Она намочила руки холодной водой, после чего приложила их к своей шее, затем щекам и ко лбу.

Моё внимание привлекло что-то, держащее на краю раковины. Этого не было, когда я выходил.

Подойдя чуть ближе я понял, что это было.

Три теста на беременность, выложенные вместе.

Все три — положительные.

Как удар под дых.

Вот, почему Тане было плохо. Теперь всё стало явным.

Моя жена была беременна нашим ребенком.

Девочкой или мальчиком.

Маленькими ножками, которые будут бегать по квартире.

Моё внимание переключилось на девушку рядом. Её белое лицо приводило в ужас. Я тут же подошёл к ней в плотную, приобнимая за талию, дав дополнительную опору.

Она подняла на меня свои великолепные зелёные глаза. В них стояли слезы.

— Ты... Видел?.. — тихим голосом спросила она.

— Видел, всё хорошо, не переживай.

На первом месте сейчас стояла Таня. Ей по-прежнему было плохо.

— Как ты? Присядем на кровать?

Она кивнула. Я поднял Таню на руки. Хоть до кровати и было всего шагов десять, я не хотел, чтобы она в таком состоянии перегоужалась и этим.

Она не протестовала. Опустила голову мне на плечо, позволяя держать в своих руках.

Я уложил её в кровать и присел рядом. Мы посмотрели друг на друга, по щеке Тани неожиданно покатилась слеза. Словно она была случайной из всех тех, что собрались в её глазах.

— Все хорошо, милая, не переживай, — я наклонился и поцеловал её в волосы. — Мы справимся, только не плачь...

— Ты хочешь ребенка? — дрожащим голосом, спросила она.

Я испустил рваный вдох.

— Конечно же да, — чуть улыбнулся я. — Как ты могла подумать, что я не хочу ребенка с тобой? А ты? Ты хочешь?

Таня промолчал пару мгновений.

— Я всегда хотела ребенка, — призналась она. — Но всегда думала, что ещё слишком молода для этого. А теперь... Я всегда так сильно хотела ощутить запах своего ребенка, почувствовать как он сжимает палец в своём маленьком кулачке...

— Тогда... Что не так? — осторожно уточнил я.

— Врачи сказали, что у меня практически нет шансов забеременеть естественным путем после... Произошедшего тогда... — я сразу понял, что она имела в виду, и меня словно током ударило. — Я не думала... Я просто...

— Шшш, не волнуйся... — прошептал я, запустив одну руку в её длинные мягкие волосы, а второй едва уловимо поглаживая её подбородок. — Я позабочусь о вас, милая.

Я приблизился к её лицу и она уткнулись мне носом в шею, глубоко дыша.

— А если... — с ужасом в глазах прошептала она, чуть отстранившись. — Если с ним что-то не так? После того, что было, с ним могут быть осложнения и...

Я тут же прервал её, хотя моё сердце болезненно сжалось от мысли, что это может оказаться правдой.

— С ним всё хорошо, Таня. Я знаю это, ладно? — одна моя ладонь переместилась к ней на ещё совсем плоский живот. Где-то там был наш ребенок. Где-то там он уже существовал. Наш плод любови. От этих мыслей меня затопило чувство защиты. — Я не допущу, чтобы с вами двумя что-то произошло. Ни за что на свете. Ты веришь мне?

Таня положила свою руку на мою, которая по-прежнему оставалась на её животе.

— Я верю в это, —прошептала она. — И я верю тебе, Олег...

Я наклонился к её лицу, запечатывая на её губах поцелуй. Пропитанный нежностью и защитой, любовью и благодарностью за то, что у нас получилось.

Мы должны были стать родителями.

Уже не просто муж и жена.

Теперь нас будет трое.

***

Через полторы недели мы вернулись домой. Таня не захотела ждать, поэтому в тот же день была запланирована запись к врачу.

Все эти дни она была, как на иголках. Нервы могли только усугубить ситуацию с ребенком, но она беспокоилась именно из-за него.

Мы не могли точно знать, какой сейчас срок, именно поэтому мы, едва заскочила домой, поехали в клинику.

Её руки дрожали, сжимая низ лёгкой майки, которую она накинула на себя. Я не мог выносить такого состояния Тани, потому что от её мучений мне тоже становилось больно физически.

Моя свободная рука опустила на её ладонь и сдала её. Молчаливая поддержка. Наши глаза, которые встретились секундой спустя, были громче крика.

Всё сводилось к одному — нашему ребенку.

Господи, я не мог поверить, что стану отцом. Если это действительно произойдет, я стану самым счастливым на этой планете.

У Тани была милая врач женщина, чем-то напоминающая маму моей жены. С приятной улыбкой поприветствовав нас, она обговорила с Таней несколько вопросов, после чего пригласила на кушетку, чтобы сделать УЗИ.

Всё это время её хрупкая ладонь крепко сжимала мою.

Моя девочка нуждалась в поддержке. Я готов был бросить к её ногам весь мир, только бы ей стало лучше и с нашим ребенком всё было хорошо.

Таня вздрогнула, когда её живота коснулся датчик с прохладным гелем. А экране аппарата появилось чёрно-белые непонятное изображение.

Наш ребенок.

Таня громко втянула в себя воздух, увидев изображение на экране. Я крепче сжал её ладонь.

Пока что это было всего лишь пятно, но тот факт, что совсем скоро это будет наш ребенок, который будет смеяться и бегать по квартире, приводил если не в восторг, то к чёртовой дозе умиления.

Глаза Тани наполнились слезами.

— Беременность четыре недели, — улыбнулась нам врач, после чего вновь вернула внимание к экрану.

Она делала какие-то замеры, но мы с Таней встретились взглядами и просто не могли оторвать их друг от друга. В них было столько всего, чего было нельзя сказать словами.

Я поднёс её руку с своему лицу и мягко поцеловал её. По щекам Тани побежали слезы радости, которые я стёр другой рукой.

— Ты делаешь меня счастливым настолько, что я готов свернуть весь мир, Таня, — честно признался я.

Она улыбнулась мне своей очаровательной улыбкой, которая могла покорять города и топить все ледяные сердца.

— Я обязана предупредить вас, — серьёзно произнесла врач после того, как закончила делать УЗИ и мы с Таней вновь сидела напротив её стола.

Мы напряглись. Что-то в тоне женщины стало опасливым. Словно она боялась разрушить наше счастье.

— Я ознакомилась с вашей историей болезни, — она посмотрела на Таню. — И должна сказать, что есть риск выкидыша на ранних сроках, а также сильный токсикоз может продержаться вплоть до самих родов.

Все мои внутренности сжались от слова «выкидыш» .

Это был слишком сильный удар для нас с Таней. В особенности — для неё. Это сшибает нас с ног. Но она долго будет лежать, даже если я столько же буду держать для неё руку.

— Я... — явно хотела что-то сказать Таня, но запнулась и нерешительно поступила взгляд.

— Я понимаю ваши эмоции, — аккуратно начала женщина. — Но это всего-навсего вероятность. Вам просто следует быть осторожнее.

— Мы поняли, — ответил уже я, акцентируя своё внимание только на Тане.

Она — превыше всего.

Всегда на первом месте.

— Пойдем, милая, — я мягко заправил выбившуюся прядь из пучка ей за ухо, обращая на себя внимание. — Ты устала, тебе надо отдохнуть.

Она пару мгновений просто бездумно смотрела на меня. А потом всё же кивнула, позволяя увести её оттуда.

Домой. Там, где я могу помочь ей забыть об этом.

Мы ехали молча. Таня явно была с головой погружена в свои мысли.

Господи, как же сильно я хотел забрать все её переживания и боль.

Пусть лучше я, но не она.

Они с ребенком будут в порядке. Всегда. Я позабочусь о них.

Таня уставилась в окно, её руки были сжаты в кулаки, ровно как и челюсть.

Я мог лишь догадываться, что она винит себя в том, что у ребенка есть риски. Хотя ее вины не было. Ни капли.

Виновны были те, кто похитил её. О которых я позаботился, чтобы они больше не пугали Таню, чтобы их больше не было в её жизни.

Если бы у меня была возможность, я бы убил за неё и нашего ребенка.

Я положил руку на её ногу. Она подняла на меня свой усталый взгляд.

— Мы справимся с этим, Таня, — заверил я её, остановившись на светофоре. — Я позабочусь о вас. Всё будет в порядке. С тобой. И с ребенком тоже.

Она тяжело сглотнула.

— А если я не справлюсь, Олег? Быть родителями — ответственность...

— Ты будешь лучшей матерью, поверь мне, — тут же перебил я её. — Ты ответственна, умна, эрудирована и восхитительная женщина. А ещё ты будешь любить этого ребенка всем своим сердцем, разве я не прав?

— Прав, — без колебаний прошептала она. Я люблю его, хотя он ещё даже не родился... Ты будешь замечательным отцом, Олег...

Я буду стараться, чтобы быть лучшим и даже больше. Чтобы у моих детей и жены было всё лучшее.

—Я сделаю всё для вас.

—Я люблю тебя, — невесомо прошептала она.

Я ещё раз глянул на неё.

—Я люблю тебя, Таня. Ты даришь мне свет...

***

Таня

Мои руки била мелкая дрожь. Было уже за полночь, но я всё ещё не спала. Олег либо спал, либо хорошо притворялся.

Я не могла уснуть.

Тревожные, непрошенные мысли навязчиво лезли в голову и я не могла от них избавиться.

Я виновата в том, что теперь моё счастье под угрозой? Что мой ребенок может умереть?

Того я не знала.

Что будет, если я действительно потеряю его? Возненавижу ли я себя? Определенно.

Моя рука неосознанно легла на ещё совершенно плоский живот. Сегодня мы с Олегом увидели его. Всего лишь точка на черном экране, но она уже заставляло сердце колотиться от переживаний за неё.

Мы станем родителями. Это огромная ответственность. Это маленькая жизнь.

Я не знала, как расскажу об этом родителям. С момента моего похищения они относились ко мне так осторожно, словно я была хрустальной. И сколько бы я не старалась, чтобы они относились ко мне, как прежде, теперь в их разговоре со мной всегда было волнение и аккуратность.

А что будет, когда они узнают, что я беременна? Они будут рады за нас с Олегом? Или будут переживать, что ребенок подорвет моё здоровье?

По моей щеке сползла одинокая слеза и, словно почувствовав это, рука Олега прмобняла меня за талию.

— Я знаю, что ты не спишь, Таня, — сказал он хриплым голосом. — Тебе надо отдохнуть. Не думай обо всём этом. Переживания только хуже сделают.

Я не хотела, чтобы ребенку было плохо. Но не могла остановить все те мысли, что крутились в моей голове.

— Иди ко мне, — произнес он и Я придвинулась к нему, повернувшись лицом. — Я позабочусь о вас, Таня. Не переживай об этом...

— Я верю тебе. Но не всегда могу остановить мысли.

— Засыпай. Тебе нужен отдых.

Я прижалась носом к его шее. От Олега восхитительно пахло гелем для душа. Одна моя ладонь легла на его обнаженную грудь. Акцентируя своё внимание на том, как размеренно вздымается его грудь, я и заснула.

В спокойствии. Вдыхая запах дома.

***

Мне с трудом удавалось не волноваться до трясучки в конечностях, но, когда одна моя рука крепко сжимала тест на беременность, а вторая держала телефон, откуда шли гудки, меня пробрало на дрожь.

Гудки, нервирующие меня, прекратились, заставив моё сердце замереть. На экране появилась мама, улыбаясь.

— Привет, доченька, — сказала она усаживаясь на диван в гостиной.

Казалось у меня пропал голос.

— П-привет, — Я выдавила из себя улыбку. Мама тут же поняла, что что-то не так, но постаралась не сильно переживать и не сразу показывать, что заметила. — А где папа?

— Он в кабинете. По уши в работе, как всегда, — мама закатила глаза. — Как ты? С тобой всё хорошо?

Я тяжело сглотнула.

— Да, всё хорошо, мамочка, — ещё ослепительные улыбнулась я, но понимала, что это выглядит фальшиво. — А ты не могла бы позвать папу? — сердце билось где-то в глотке. — Я хотела бы с вами двумя поговорить...

— Конечно, подожди секунду, — мама тут же положила телефон на диван, а сама пошла по лестнице на второй этаж.

Я старалась вновь начать дышать нормально.

Раз, два. Вдох выдох.

Медленно. Не спеши дышать. Ты слишком громко дышишь!

Спустя пару минут на экране вновь появилась мама, но теперь рядом с ней сидел папа. Я заметила тревогу в его глазах, но на губах была улыбка. Как и у меня, фальшивая. Вероятно, мама успела что-то сказать, чтобы он начал переживать обо мне.

— Привет, Танюша, — сказал папа. — Мы уже соскучились по тебе. Как ты? С тобой всё хорошо?

Они с мамой, может, не замечали этого, но даже говорили они одними фразами.

— Всё хорошо, пап, — я опять улыбнулась. На этот раз — нервно. — Но мне нужно кое-что рассказать вам.

Мама и папа напряглись. Я не хотела заставлять их так долго нервничать и переживать за меня, но просто не могла решиться рассказать про ребенка.

— Я...

А больше ничего не смогла выдавить из себя. Поэтому просто молча подняла тест на беременность, который сжимала в руке всё это время.

Всё погрузилось в готовую тишину на ближайшие секунды. Оказывается, пока я сжимала тест в руке, мои костяшки пальцев побелели от той силы, с которой я это делала.

— Таня, — ахнула мама. Я не могла понять, что написано на её лице — восторг или шок. Возможно, всё вместе.

— Ты... — начала я. — Вы не рады, да?

Всю меня затопило чувство вины за то, как сильно я заставляю переживать родителей.

Я действительно была эгоисткой столько лет? Если да, то заметила я это только недавно.

— Ну что ты, доченька, — быстро сказала мама. — Конечно же мы рады.

— А папа?..

— Я тоже рад, Тань, просто это немного неожиданно, — мягко улыбнулся папа, с теплотой глянув на меня.

Камера телефона не могла передать всё, что было в их глазах, но я понимала их взгляд и знала всё, что молча можно было прочитать в них.

— Я так рада за тебя, — глаза мамы наполнились слезами радости. — Теперь у моего ребенка будет свой ребенок...

— Я не ребенок, мам, — тут же напомнила я.

— Ох, я знаю, милая, но для меня ты всегда будешь оставаться маленькой девочкой...

— Которая всегда была на высоте, — понимающе улыбнулся маме папа. — И никого не оставляла равнодушным к себе.

***

Тогда я ещё не знала, что со мной будет происходить следующие несколько месяцев.

Я не помнила, когда в последний раз целый день чувствовала себя хорошо. Казалось,то было настолько давно, что я даже не могла ориентироваться на даты.

Меня тошнит? Или кружится голова? Или в се внутренности переворачиваются?

В некоторые моменты было сложно даже определить, что именно болело. Чаще всего — всё вместе. Меня тошнило от всего, что двигалось и не двигалось, а рвота в любом месте уже стала для меня привычкой. Хорошо, когда это было дома.

Олег старался по максимуму быть со мной, чтобы следить за моим состоянием. Он старался отвлекать меня от самобичевания и плохого самочувствия. Помогал мне уйти в другом направлении. Хоть на несколько минут.

Но всё же.

Это помогало. На минут двадцать я забывала о том, как всё будет происходить после рождения ребенка и того, в каком состоянии я дойду до этих родов.

Во всяком случае, он был рядом. Не уходил на работу, чтобы избежать моего очередного приступа плохого самочувствия.

Был рядом, что бы ни произошло. Он откладывал и переносил работу. Занимался этими вопросами ночью, уже после того, как я уснула, но всё равно оставался со мной.

Иногда я просыпалась ночью и чувствовала его руку на своём едва выпирающем животе. Спокойствие тут же растекались по моему телу и я вновь проваливалась в сон, который длился ровно до того момента, как меня начнёт выворачивать наизнанку утром.

Мой живот рос, поэтому мне теперь помощь нужна была даже в каких-то мелочах. Например, я не рисковала же встать на стул, чтобы достать что-то с верхних полок. Приходилось дожидаться Олега.

Я ненавидела чувствовать себя беспомощной, но, если у меня кружилась голова и был прямой риск для нашего ребенка, я готова была стерпеть не только беспомощность.

Родители, Ксю с Андреем, Арчи и бабушка безоговорочно поддерживали нас. Папа значительно потеплел к Олегу, чему я не могла не радоваться. Мама, бабушка и Ксю постоянно хлопотали вокруг меня, а Арчи подразнивал, но в более мягкой манере. В некоторые моменты я даже замечала за ним заботу, но не говорила об этом вслух, чтобы для него это всё также оставалось небрежностью и тем, что я не заметила.

С временем мысли о том, что всё это — моя вина, стали посещать меня всё чаще. А ещё я была виновата в том, что меня мучает ужасное самочувствие вот уже несколько месяцев.

Я действительно была виновата в этом? Или всё это — мои навязчивые мысли?

Я не знала ответа на эти вопросы.

***

Олег

Я сильно переживал за Таню.

Её постоянные тошнота и говоловкужение не были нормой. Они не могли длиться несколько месяцев каждый день практически беспрерывно.

Врач, конечно, предупреждала нас, что утренний токсикоз будет совсем не утренним, а постоянным из-за травм и последний всего пережитого, но всё внутри меня по-прежнему замирало, когда я видел, как она в очередной раз скривилась от чувств тошноты или схватилась за какую-то поверхность, когда случился приступ головокружения.

В первые два месяца она сильно потеряла вес, потому что буквально от всего её если не тошнило, то выворачивало. Ребенок развивался, как положено, воспользовавшись резервами тела.

Таня старалась не акцентировать внимание на том, как она похудела, но я видел все те сожаление и боль, которые мелькали в её глазах каждый раз, когда она видела цифру на весах.

Её семья и близкие подруги чуть ли не каждый день навещали её. Я не был против таких частых визитов. Если Тане хорошо — я готов был предложить всем не только ночевать, но и жить у нас.

Ближе к пятому месяцу у Тани хоть немного, но начал появляться аппетит. А ещё, примерно тогда же, наш ребенок начал пинаться.

Я был готов поклясться, что это были самые необычные ощущения за всю мою жизнь. Иногда я прислонился щекой к её особенному животу, а спустя несколько минут в моё лицо прилетал удар ногой. Тогда мы начинали разговаривать. Я рассказывал ребенку о том, как сильно мы его ждём и любим, а Таня в процессе выплывали из своих мыслей и тоже беседовала с нами.

Примерно за пару недель до УЗИ, где мы должны были узнать пол рюнашего ребенка, Таня предложила сделать небольшое гендер-пати. Это была отличная идея, а, плюсом ко всему, я не мог видеть свою расстроенную жену.

Её гормоны взбушевались и теперь она могла заплакать просто потому, что листья начали опадать с деревьев и теперь наступала осень. В такие моменты я готов был изменить весь мир к чёртовой матери и приклеить абсолютно все листья к веткам ради неё.

Только бы она опять не плакала.

Я не мог вынести женских слёз. В особенности — тех, что принадлежали моей жене.

А интернет и телефон теперь стали вообще отдельной проблемой. Особенно грустные видео с кошками и собаками. Если Таня наткнулась на одно такое, пусть даже и случайно, следом обязательно будет истерика слез и обид на «чертовых людей, которые смею так обращаться с животными».

***

Таня

Я невольно вздрогнула, когда на мой живот врач вылила холодный гель, а после начала водить по нему датчиком.

Олег сидел около моей головы и держал меня за руку.

Сейчас у меня пятый месяц. Наш ребенок так вырос настолько, что на экране можно было уже четко увидеть ручки и ножки. На моем лице расплылась улыбка, когда Я взглянула на экран УЗИ и увидела его.

Такой маленький.

Наш.

Только наш.

Олег чуть крепче сжал мою ладонь в своей. Я глянула на него. Он выглядел настолько счастливым, что я не смогла сдержать поступившие слезы. Он наклонился к моему лицу и оставил мягкий, едва весомый поцелуй в моих волосах.

—Уже видно, кто у вас будет, — с приветливой улыбкой сказала врач, на мгновение послав нам теплый взгляд, после чего вновь вернула его к экрану.

—А можете написать подл ребенка на листочке? — попросила я, протягивая ей конверт. — Мы хотели устроить вечеринку.

—Конечно. Фото малыша распечатать?

—Да, пожалуйста, — сказал уже Олег, потому что видел, как переполнена я эмоциями.

Как только женщина закончила УЗИ и села за свой стол, она быстро написала про нашего ребенка на бумажке для заметок, вложила в конверт и заклеила его, после чего передала нам.

Я не знала, как правильно описать то, что происходило со мной, когда мои руки коснулись этого конверта. Столько нежный трепет в сердце от того, что там написано.

Сын или дочь.

Маленькая девочка или мальчик.

Копия кого-то из нас.

Волнение за нашего ребенка всё ещё присутствовало как у меня, так и у Олега. Нам было не важно, кто это будет. Главное, чтобы наш ребенок был здоровым.

Я понимала, что не смогу простить себе, если с ним что-то случится. Сейчас я несла ответственность за ребенка в моём животе.

Желание поскорее узнать, кто у нас будет, каждую минуту подмывало открыть конверт, поэтому мы практически сразу же встретились с Ксю. Всего год назад она стала мамой прекрасного мальчика.

Андрей и Ксюша не захотели устраивать какой-то большой праздник из своей свадьбы, поэтому они просто расписались, а потом мы всей семьёй поужинали.

Всего пару недель назад я договорилась с Ксю, чтобы она связалась с декораторами и сообщила им пол ребенка. Мы должны были узнать это, лопнув большой черный шар, в котором были перья, конфетти и маленькие шарики розового или голубого цвета.

Я была счастлива, что у наших с сестрой детей будет неюольшая разница в возрасте. Мы были уверены, что они будут ладить между собой.

Волнение и трепет, которые я испытывала целый день до момента, как мы с Олегом узнали пол нашего ребенка, чуть не заставляли мои ноги подгибаться.

Всё должно было проходить на заднем дворе дома моих родителей. Труды были приглашены практически все те, кто был на нашей свадьбе.

Я видела волнение Олега. И это настолько умиляло, что я не могла сдержать слез счастья от того, где мы находились сейчас.

С беременностью я стала доп предела эмоциональной, поэтому чуть ли не каждая мелочь радости или грусти выводили меня на новую порцию слез.

Именно этими слезами я изрядно потрепал нервы Олега. Я знала, что он не мог выносить мои слезы, но всё равно не могла их остановить. Они просто градом лились из моих глаз, заливая всё моё лицо. Казалось, он уже практически привык и смирился с этим проявлением моих бушующих гормонов, но я всё равно видела то, как ему физически становилось плохо от того, что я плачу.

Но, когда мы стояли на улице нашего заднего двора, между нами уже был шар, в руках Олега иголка, а сразу несколько камер были направлены на нас, слезы сами собой подступили к глазам.

—Три! — начала отсчёт Ксю, чтобы все подхватывали.

Я послала ей улыбку.

—Два!

Олег покрепче взял меня за руку, выглядя невероятно счастливым. Уверена, я выглядела точно также.

—Один!

Моё сердце ушло в пятки. Раздался хлопок.

Я подняла взгляд и увидела, как на нас с Олегом оседаем море шариков, перьев и конфетти. Позади нас раздалось ещё два хлопка и там появился дым.

Розовый.

Всё розовое.

Я ошеломленно повернулась к Олегу, на лице которого расплывалась улыбка. Он тут же заключил меня в объятия, а губы сами собой нашли его.

Послышались крики радости и аплодисменты. Со стороны Стаса раздался громкий свист.

Олег ухмыльнулся мне в губы.

Мы отстранилась друг от друга. Счастливые до невозможности, с широкими улыбками и всё ещё неверием во всё происходящее в глазах.

—Девочка... — прошептала я. — У нас будет девочка, Олег...

Его мягкие успокаивающие руки легли мне на талию.

—Да, милая, — он оставил ещё один поцелуй на моих губах. — У нас будет твоя маленькая копия...

***

Следующие два месяца мы часто ездили к моим родителям, навещая их.

Меня раздуло до невозможного, как мне тогда казалось, поэтому я не могла водить машину. Поэтому, если Олег был на работе, мне приходилось сидеть дома. Однако в таком случае родители, а иногда и Ксю с Арчи, приезжали ко мне, чтобы мне не было так скучно коротать время.

Родители действительно не давали мне заскучать. Другой проблемой было то, что теперь надо было покупать мебель для нашей девочки.

Коляску и кроватку мы выбрали и купили вместе с Олегом. Ксю и Андрей купили пеленальный столик, настаивая, что это будет подарок на рождение малышки.

Стас стал часто заезжать к нам, потому что Олег большую часть времени работал из дома и из-за меня не мог отлучиться. Честно говоря, Чернов пару раз чуть не схлопотал сковородкой по голове, подшучивая про то, что я с затруднением передвигаясь по дому и скоро надо будет увеличить дверные проемы.

Живот действительно был огромный. Иногда я боялась, что он перевесит меня и я упаду. В душе чаще всего мне тоже нужна была помощь, как и с другой кипой бытовых дел. Именно поэтому Олег не хотел, чтобы я оставалась одна. Со мной обязательно должен был кто-то быть.

Токсикоз переключился на другой уровень — день есть, день нет. Это выматывало. Я не могла знать, будет ли мне на следующий день плохо. До следующего дня я находилась в неведении, с опасливостью просыпаясь утром, пытаясь понять, меня уже начало выворачивать или нет.

Я всё больше нуждалась в своем муже. Если не было Олега, мне становилось так тоскливо, словно у меня отобрали часть меня самой.

Словно моя любовь умножилась на бесконечность.

Я нуждалась в его прикосновениях. В его присутствии. В его голосе.

Я не могла заставлять его оставаться дома, но каждый раз, когда он оставался, просто чтобы быть рядом со мной, во мне что-то переворачивалось от любви к нему.

Ближе к восьмому месяцу мы начали выбирать имя. Это был тот ещё квест.

Бабушка хотела, чтобы мы назвали девушку одним именем, папа — другим, мама не пошла определиться, Ксю говорила, что мы с Олегом сами должны решить, как назовем нашу дочь, потому что мы родители.

Арчи, к слову, просто наблюдал за всем этим со стороны, не желая лезть в эту заваруху из аредложений, как назвать нашу с Олегом дочь.

Только иногда в его взгляде читалось откровенное: «Господи, с кем я живу...»

Поэтому мы решили собраться всем вместе, выбрать самые лучшие варианты имён, написать на бумажках и неглядя вытянуть одну.

Какие только варианты не предлагали бабушка и родители. Одно специфичнее другого. Если честно, у меня просто уши в трубочку сворачивались от всех вариантов, которые были предложены за весь вечер.

Когда мы записывали имена на бумажки, я думала между двумя именами София и Анна. Записала второе. Было так сложно выбрать между этими двумя, какое записать, что я определила просто на бум.

В какое ткнула пальцем с закрытыми глазами, такое и записала.

Мы скрутили бумажки и бросили их в черный бархатный мешочек от украшений.

Вытягивала я.

Вытащив скрученную бумажку, я затащила дыхание, ровно как и все, потому что сейчас решалось имя нашей дочери.

Я уставилась на имя на лклочке бумаги и с шоковой улыбкой повернулась к Олегу.

— Ты помнил? — удивлённо прошептала я.

Он обворожительно улыбнулся мне.

— Да какое имя-то? — не вытерпела мама.

— Мира, — произнесли мы с Олегом одновременно, не отрывая взгляда друг от друга.

Я помнила, как только в начале нашего общения шутила, что ему дочь надо назвать Мирославой, чтобы по итогу была Владыко Мира.

Но это совершенно выпало из моей головы. Мне безумно нравилось это имя, поэтому это был наилучший вариант из всех.

Олег приобнял меня, притягивая к себе для лёгкого поцелуя в макушку. Мои руки сами собой легли на большой живот, скрытый мягким вязаным свитером.

Наша девочка.

Мирослава.

***

До срока я не доходила три недели. Предположительная дата родов была на первые дни февраля.

За два дня до Рождества я проснулась от сильной боли, пронизывающий низ живота. Я слабо понимала что-то из-за ослепляющей боли.

Я потянулась за выключателем небольшого торшера, включая свет. Моё дыхание было рваным, а вся спина мокрая от пота.

— Таня? — сразу же открыл глаза Олег, с беспокойством поглядывая на меня. — Всё хорошо?

Ещё один резкий спазм боли заставил меня скрутиться и резко выдохнуть.

— Я... — начала было я, дожидаясь пока приступ отпустит меня. — Думаю, у меня начались схватки.

Он тут же вскочил с кровати и спустя пару мгновений был напротив моего лица, опустившись на корточки с моей стороны кровати.

— Ты уверена?

Я кивнула, потому что для слов надо были силы, а я все выкладывала в то, чтобы не закричать.

— Хорошо, едем в больницу, — решительно сказал он, помогая мне выпутаться из одеяла.

Только в тот момент, когда я освободилась от одеяла, я заметила огромное мокрое пятно под собой.

— Таня... — он тоже это увидел. Сомнений не было.

— У меня отошли воды, — сдавленно прошептала я. — Но ещё рано...

— Едем.

Олег быстро оделся, на ходу помогая мне. Сумка со всеми вещами для роддома была в машине. Олег настоял, чтобы мы всё собрали за месяц и она всегда была в его машине, чтобы быть готовыми на всякий случай.

Он поддерживал меня, когда мы шли от квартиры до машины. Две схватки я прожила в лифте, цепляясь за предплечья Олега, чтобы не упасть. Он, конечно, и так ничего не позволил бы мне этого, но я тоже хотела подстраховывать себя.

В машине было хуже. Олег вёл аккуратно, но меня всё равно укачивало, а боль внизу живота становилась всё невыносимее.

Когда мы приехали в роддом, у меня болела спина, а живот стал чуть ли не каменным. Ну, или ощущался так.

Меня сразу же отправили в розовую палату.

Боль была адская, но сквозь неё я всё же ощущала присутствие Олега. То, как он крепко сжимал мою руку. А второй гладил по голове.

Я смутно слышала, как мне предлагали эпидуральную анестезию. Я просто кивала. Сил не было ни на что. Перед глазами стояла пелена, через которую я не могла разглядеть даже Олега.

Если это должна была быть анестезия, то я не поняла, почему точечная боль в нижней части спины появилась у меня. Она была такой большой, что, если бы я стояла, тут же не выдержала бы.

Зато поняла, что из меня вырвался стон, полный боли и бессилия.

Всё происходило в тумане.

В тумане боли и криков.

Олег стоял около моего изголовья. Я сжимала его пальцы, чтобы хоть куда-то выплеснуть то, что испытывало моё тело.

Я кричала? Да. Я определенно слышала свой собственный крик, разносившийся по всей комнате.

Я плакала? Возможно. Я не могла быть уверенной в этом на сто процентов.

После очередного рывка, который мне подавался постукиванием по ноге, я обессиленно рухнула на гинекологическое кресло. Волосы были чуть ли не насквозь мокрые от пота.

Я не знала, сколько мы тут находились, но то, что больше двух часов — точно.

— Ты молодец, Таня, — продолжал подбадривать меня Олег, целуя в висок и обмахивая чем-то похожим на журнал. — Я так горжусь тобой, милая.

Я попыталась посмотреть на него. Или, вернее сказать, в ту сторону, откуда доносился его голос. Но не смогла даже этого сделать. Меня опять похлопали по ноге. Сигнал, что надо опять действовать.

Давай, малышка... Почему же ты не выходишь?.. Мы с твоим папой так любим тебя, Мира.

Я чувствовала, как растягиваюсь. Как, несмотря на эпидуральную анастезию, все мои внутренности выворачивает от боли.

— Я не могу больше, — слабо шепчу я, выискивая поддержку у Олега. Он присланяется ко мне. Целует в висок, в волосы. — Не могу. Это больно...

— Я знаю, малышка, я знаю, — успокаивающе говорит он. В его глазах величайшее раскаяние за то, что я прохожу через всё это, а он не может помочь мне. — Надо помочь нашей девочке, хорошо? Ты сильная, Таня. И я тебе помогу.

Всё болит. Живот, руки, ноги, спина.

И среди всей этой сильнейшей боли пространство в один момент пронзает оглушительный крик.

Я падаю на спину. Слабость берет верх. У нас с Олегом почти одновременно вырывается выдох, полный счастья и облегчения.

Он зацеловывает всё моё лицо. Мне показалось, или на его лице я заметила слезы?..

— Ты молодец, Таня, ты такая молодец... — беспрерывно шепчет он. — Ты справилась. У тебя получилось. Я так сильно горжусь тобой...

Я не могла даже пальцем пошевелить, но слабо улыбнулась ему.

— Иди к ней...

Было видно, как он метался между мной и Мирой, но настойчивость в моих глазах убедили его двинуться к нашей дочери.

Врачи всё ещё занимались мной. Но мой взгляд был целиком и полностью прикован только к массивной спине Олега, когда он подошёл туда, где сейчас лежала наша дочь, которую другая врач готовила к обрезанию пуповины.

Или это уже произошло, я не могла это понять, потому что всё заслоняли врач и Олег.

Прошло не так много времени, как врач подняла мою малышку на руки и положила этот маленький комочек мне на грудь.

— Поздравляю, здоровая девочка, — улыбнулась нам врач, после чего назвала рост и вес, которые я вовсе не услышала. — Миниатюрная она у вас, даже несмотря на срок, но ничего страшного.

Во мне неожиданно появились силы. Руки сами собой потянулись к моей дочери, которая жалобно причмокивала своими губками. Я едва дотронулась до её мягкой кожи, невесомо погладив по спинке.

Чувство защиты яростным вихрем поднялось во мне, поэтому я чуть прижала её к себе.

Олег присел возле моей головы на корточки, с нежностью в глазах наблюдая за нами. Его большая ладонь легонько погладила нашу дочь по спине.

— Такая маленькая... — прошептала я, умиляясь ещё больше.

— Я знаю, — с таким же неверием прошептал он. — Ты сделала меня ещё счастливее, Таня. Не знаю, как это вообще возможно, но это факт.

***

Я не могла оторваться от Миры. В буквальном смысле.

Мы стали родителями.

Я стала мамой.

Её восхитительный запах витал повсюду. Если мою девочку забирали врачи, то я места себе не находила.

Всё эти чувства были столь новы... Но я понимала, какая большая ответственность теперь лежала в первую очередь на мне.

Я стала мамой этой восхитительно пахнущей грудным молоком девочкой.

На следующий день Олег не отходил от меня. Он рассказал, что, на самомо деле, я рожала десять часов. Родители обзвонили наши телефоны и, только когда я заснула после родов, Олег позвонил им и рассказал обо всём.

Было естественно, что они так беспокоились. Как никак, никто из нас не выходил на связь целый день. Уже это было подозрительным.

Ближе к вечеру на следующий день мы позвонили им по видеосвязи. Они порывались приехать, но я отговорила их, ссылаясь на то, что сил не было практически ни на что.

Мамины, бабушкины и даже папины глаза были наполнены слезами. Ксюша и Арчи улыбались, поздравляя.

— Мам, ну не плачь, пожалуйста, — уже чуть не взмолилась я. — Ты же знаешь, что я сейчас тоже заплачу...

— Ох, прости, доченька, — шмыгнула она носом. — Я просто растрогалась. Вы теперь стали родителями.

— Мы можем вам показать вашего второго внука, — заговорщически подмигнул мне Олег.

Повисла пауза ожидания.

— Не томи уж, — послышалось от папы и я усмехнулась.

Олег, который всё это время держал телефон, пододвинул ближе к кровати маленькую люльку на колесиках и показал милое посапывающее личико нашей дочери.

— Боже, что за милота? — прошептали мама и Ксю в один голос, от чего я тихо посмеялась.

Однако быстро прекратила, потому что даже такой смех вызывал тупую боль в животе.

— На Таню похожа, — мягко сказал папа.

По его голосу я поняла, что он улыбается. Я не видела их лиц, но по вздохам восхищения и умиления было понятно, какие эмоции сейчас испытывали они.

Видео звонок продолжался ещё минут двадцать, после чего мы распрощались. Я оставалась без сил.

Нужно было сходить в душ, но внутренности подступали к горлу только от мысли подняться в вертикальное положение.

— Мне в душ надо сходить, — сказала я, когда малышку унесли на очередной осмотр.

Он тут же оказался около меня, помогая подняться на ноги.

— Если тебе станет плохо, сразу же говори мне, — диктует он, поддерживая меня, когда я покачнулась на ватных ногах и чуть не зарылась носом.

— Ты меня можешь только довести и всё, — проижнесла я.

Прокладки не справлялись и весь низ моей больничной рубашки был в крови. А живот всё ещё оставался больше, чем был до беременности. Про ноги я вообще не говорила, потому что на внутренней стороне бедер было несколько растяжек.

Растяжек! Хотя я каждый день обмазывала себя маслом, чтобы не было ни одной.

— Таня, не выдумывай, — сказал он, когда я зашла в душевую кабинку, крепко схватившись одной рукой за поручень, а другой выталкивая Олега оттуда.

— Я не хочу, чтобы ты смотрел на меня, — возмущённо прошептала я. — Моё тело просто ужасное!

— Прекрати так говорить, Таня, — пытался отговорить меня он. — Твоё тело прекрасно...

— Да, с растяжками и лишними кило, — возмутилась я, прервав его.

— Слушай, ты мне родила дочь, — решительно заявил он. — Ты думаешь, что из-за каких-то растяжек я не буду любить тебя?

— И не захочешь меня, — опустила я глаза.

Мне самой было отвратительно от того, в каком состоянии находилось моё тело. А тут Олег. Конечно же мои изменения сильно заметны.

— Господи, Таня, я хочу тебя даже сейчас, — его руки легли на мои плечи, чтобы я подняла глаза. — Ты невероятная женщина, которая делает меня счастливым мужчиной. Как думаешь, я тебя полюбил за твоё тело? — выразительное сомнение в моих глазах были громче всех слов. — Дуреха.

В его глазах было столько тепла, что я тут же растаяла.

***

Олег

Я не знал, как Таня справлялась с болью родов.

У меня от каждого её стона сердце разрывалось на части. Проблема была в том, что я не мог ничего сделать. Только помогать и подбадривать.

Это я и делал.

Таня была без сил настолько, насколько это вообще возможно. Её руки между схватками даже пальцем не шевелили, тогда как, когда приходило время, её такая хрупкая и нежная рука сжимала мои пальцы с такой силой, что они синели.

Я готов был вынести не только это. Особенно если ей становилось легче.

А потом раздался первый крик Миры.

Господи, я думал, что моё сердце перестало биться, когда я услышал её.

Маленький кричащий, покрытый сплошь и рядом кровью, комочек кричал, пока её держала медсестра. А потом ею занималась врач.

Я разрывался между Таней и Мирой, но Таня, даже в такой момент оставалась упрямой до костей мозга. Я с отчаянием оторвал свою руку от жены, на ватных ногах подходя к нашей дочери.

Это был самый красивый ребенок, которого я только когда-нибудь видел. Она всё ещё была красная, потому что совсем недавно кричала во всю мощь своих лёгких. Но теперь, успокоившись, она с закрытыми глазами просто шарила по пространству вокруг своими маленькими ручками.

Настолько крохотными, что ей можно было только обхватить мой палец.

Когда её перенесли к Тане на грудь, я присел рядом, чувствую полное спокойствие за своих девочке.

Малышка жадно причмокивала своими пухлыми губками, словно нуждалась в соске или груди матери.

Врачи по-прежнему работали над Таней, вероятно, зашивая.

Теперь мы точно будем счастливы.

***

Всё ещё слабо верилось, что мы с Таней стали родителями.

Крохотная жизнь, которая лежала в небольшой прозрачной коляске рядом с кроватью, заставляла чувствовать ответственность только за то, что она уже есть.

Таня спала. Мира родилась всего пять часов назад, но Таня уже переживала за неё, несмотря на своё состояние.

Я не мог уснуть. Я должен был следить за мирным сном моей дочери и жены.

Тихие движения тут же заставили меня всполошиться. Они доносились из прозрачной кроватки на колесиках.

Я осторожно подошёл к ней и склонился над ней. Мира приоткрыла свои восхитительные зелёные глаза, а соска выпала из её рта.

— Дадим твоей маме поспать, да? — ласково, как шелест, прошептал я.

Трепет возле этой маленькой девочки захлёстывал все мои эмоции.

Я поднял соску и аккуратно дал Мире, которая с радостью и готовностью приняла её.

Она очаровательно улыбнулась мне своей беззубой улыбкой и всё внутри меня наполнилось теплом.

Эта маленькая девочка одним взглядом и улыбкой сможет покорять сердца.

Я готов был сделать всё возможное и невозможное, чтобы защитить Таню и Миру. Двух женщин в моей жизни, которым я готов был поклоняться.

***

На следующее утро Таня проснулась ближе к десяти. Завтрак стоял на подносе на тумбочки около её головы.

Она слабо поморщилась, после чего открыла свои глаза и сразу же нашла ими меня.

— Привет, — сказал я, чувствуя, как дурацкая улыбка появляется на моем лице.

— Привет, — едва слышно выдохнула она.

По её измученному взгляду сразу было понятно, что сил у неё не было ни на что.

— Миру забрали к врачу.

На её лице сразу же промелькнула тоска, после чего она вновь обратила своё внимание на меня.

— Я уже соскучилась по ней, — слабо улыбнулась она.

— Да, я знаю...

Я прекрасно понимал её чувства. Её унесли всего двадцать минут назад, но, как только она исчезла из палаты, в груди словно зияла дыра.

— Она такая маленькая, Олег... — с детским восторгом в глазах описывала она. — Я так вас люблю. Я надеюсь, всё это — реальность. Потому что если нет, то я не хочу уходить...

— Тебе не нужно никуда уходить. Всё реальнее реальности. Мы стали родителями, Таня.

Последняя фраза всё ещё казалась какой-то сюрреалистичной. Мы? Я и Таня? Мы смогли?

— Если это не сон, то поцелуй меня, — прошептала она. — Я либо проснусь, либо останусь.

Я наклонился над ней. Губы нашли её, прильнув к ним. Она тут же ответила. Это больше выглядело на самозабвение. Мы вводили друг друга в какой-то другой мир, где были только мы вдвоём. И Мира.

Только мы.

***

Отчаяние во мне брало верх, когда я видел, в каком состоянии находится Таня.

Она не могла самостоятельно передвигаться по палате. Что уж там говорить о том, чтобы сходить в ванную.

Её тело было слишком измотано. Даже для малейших действий.

Я помогал ей пройтись по палате, дойти до душа и помыться. Она чувствовала к себе отвращение из-за того, что стало с её телом. От этого новый приступ отчаяния заполонил меня. Она была прекрасна. Сейчас — тем более.

Её тело выносило нашу дочь. Она родила её, здоровую девочку. А сейчас не могла смотреть на своё тело. На какие-то пару растяжек.

Она не хотела, чтобы я прикасался к ней, потому что думала, что я не захочу её после. Казалось, моё сердце остановилось от того, что она действительно верила в это.

Она была самой красивой и невероятной женщиной, которую я только мог встретить.

Потому что она была моей восхитительной ведьмой. И останется ей навсегда.

***

Таня

Спустя четыре дня мы с Мирой наконец выписывались.

Олег с горем пополам нашел все те вещи, которые я подобрала на выписку, поэтому ровно утром в тот день он привез мне огромный пакет с одеждой и другой мелочью.

По итогу я собиралась с восьми до двенадцати. На мне было аккуратное вязаное молочное платье в красивым воротником, белое пальто и высокие белые сапоги на минимальном каблуке. Немного макияжа, чтобы скрыть огромные синяки под глазами, подчеркнуть губы, глаза и скулы.

Если я сильно активничала, слабость брала верх над моим телом, поэтому я старалась делать хоть пару минут перерыва между делами, где нужны были силы.

Одевать Миру было отдельным испытанием. Медсестра раньше показала, как правильно её одевать, но все её резкие и отточеннын движения приводили меня в ужас. Я боялась не та прикоснуться к малышке, что уж тут говорить о том, чтобы её одеть.

— Ох, давай, милая, — чуть ли не умоляла я, когда в очередной раз старалась засунуть её миниатюрную ручку в рукав боди, но она её выдернула оттуда в пятый раз. Я знала, что надо приложить больше силы в свои действия, но только от одной мысли об этом мне становилось плохо. — Помоги маме одеть тебя, ты же знаешь, что я не хочу делать это с силой.

С горем пополам спустя час мы всё же были собраны. Я чуть не взмолка собирать Миру, потому что боЛась приложить больше силы, чем нужно и расстроить её.

С этой девочки хотелось сдувать пылинки, радовать, да и только. Врач вывела нас в холл, где обычно ждали родственники, которые приехали на выписку.

Там были все.

Я сразу же угодила в руки к Олегу. В его руках был огромный букет красных роз. Не знаю, сколько там, но точно больше пятидесяти.

Его губы мягко прикоснулись к моим. Будто боялись потревожить резкостью.

— Ты делаешь меня безумно счастливым, Татьяна Владыко, — прошептал он мне в губы.

— Ты мне не уступаешь, — я слабо ухмыльнулась. — Спасибо.

А затем угодила в руки родственников и друзей.

Мама и папа, которые, не сдерживая слёз, крепко обнимали меня. Арчи и Ксю, которые с интересом склонились над прозрачной коляской, в которой до сих пор лежала наша малышка. Такая крошка. Я краем глаза глянула на неё. Она с интересом разглядывала своих тетю и дядю.

Руслана и Стас, когда первая обнимала и поздравляла, а второй подшучивал над нами с Олегом. Я была уверена, что ещё год-два, и они сами обзаведутся детьми.

Бабушка также искренне радовалась за нас, оставив мягкий поцелуй у меня на щеке. Сдержанное поздравление от Андрея.

Сделав несколько фотографий, мы отправились домой.

Олег одной рукой нес букет, который мне нельзя было поднимать, потому что он был слишком тяжёлый, а во второй — автолюльку с нашей мирно посапывающее дочерью.

***

Я не отела отпускать Миру ни на шаг от себя. Прошло чуть меньше недели с того момента, как меня выписали из роддома.

Олег очень редко отлучался. А если такое и происходило, то всего на пару часов. Всё остальное время он проводил с нами, помогая с Мирой или по быту.

Я понемногу осваивалась. Свыкалась с новою ролью матери.

Это было не так уж и легко. Чаще всего Олег о многом напоминал мне. Потому что именно он слушал всё наставления врача. Именно все, я — лишь часть. Всё остальное время я не могла оторвать взгляд от Миры, которая хлопала своими большими зелёными глазами, с нежностью смотря на меня.

Сначала я боялась, что Радость и Прелесть не смогут принять Миру, но, какого же было моё удивление, когда они начали в своей манере заботиться о ней. Это были редкие моменты, которые я могла увидеть, но знала, что из было намного больше.

Большую часть дня малышка спала, поэтому у меня было время заниматься бытовыми делами, что было как нельзя кстати. Хотя и оторваться от Миры было тем ещё испытанием.

Наша с Олегом малышка так вкусно пахла молоком и невинностью, что хотелось просто уткнуться в её короткие темные волосики и уснуть в наслаждении.

Теперь большинство дел если делались, то с Мирой. Она могла спать или с заинтересованностью разглядывать всё вокруг.

А ещё я не могла налюбоваться Олегом и Мирой. Он часто укладывал её спать по вечерам, давая мне время на себя. Я не могла прекратить умиляться от того, с какой нежностью и трепетом он к ней относился. С Олегом всегда чувствовалась защищённость и спокойствие.

А сейчас, наблюдая за дочерью и мужем, моё сердце трепетало, а бабочки начинали порхать в животе.

Взрослый мужчина огромных размеров склонялся над девочкой я которая была ему с предплечье. Оставлял невесомый поцелуй на её ручке, вдыхал запах малышки, а после с нежностью и осторожностью поднимал её на руки, укачивая.

Мира каждый раз, когда пила молоко из бутылочки, которую поддерживал Олег, обхватывала его палец своей маленькой ручкой.

Я понимала её. Ей надо было держать за что-то, что излучало защиту.

Олег был самым лучшим папой для неё.

И самым лучшим мужем.

Я не могла представить кого-то другого на его месте.

***

Олег

Я готов был бросить весь к мир к ногам дочери.

Господи, никогда не видел кого-то столь маленького, прекрасного и нежного.

Она была дочерью подать своей матери. Ярко-зеленые глаза завораживали, хотелось часами просто наблюдать за ней. Маленькие ручки, которыми она цеплялась за меня, выводили меня на сжатое дыхание. Все внутренности сковывало, когда я держал её в своих руках.

Она занимала у меня чуть меньше чем от кисти до локтя. Такая маленькая. Такая нежная. Такая обворожительная.

Я не мог себе представить день, чтобы не увидеть свою малышку. Не поцеловать её милую пухлую щёчку. Не вдохнуть прекрасный запах.

Эта маленькая девочка была везде и во всём.

Я старался как можно чаще забирать Миру у Тани, чтобы она могла отдохнуть. Жена была с дочерью двадцать четыре на семь.

Таня уставала, а у меня сердце сжималось от того, как она выматывалась. Я делал всё возможное и невозможное, чтобы она могла выдохнуть. С ребенком было тяжело. Особенно с таким маленьким, который требовал постоянного внимания.

Некоторые ночи, когда Таня по несколько часов не могла уложить Миру спать, укачивая её, я подходил к ней. Оставлял мягкий поцелуй на щеке своей жены и аккуратно забирал дочь, отправляя Таню спать. Ей нужен был отдых.

В некоторые ночи, когда она истошно плакала из-за коликов, а Тане не удавалось успокоить её, я так же брал всё в свои руки. Усаживаясь в удобное кресло-качалку с Мирой на руках, мы занимались долгими разговорами, пока она не выматывалась и не засыпала.

Она не могла говорить, но интерес и огонь в её глазах были больше, чем слова.

— Тебе что-то не нравится, принцесса? — мягким шепотом говорил я ей. — Я знаю. В этом мире тебе может многое не нравится. Необязательно сразу плакать. Твоей маме надо отдохнуть, как думаешь?

Малышка расплывалась в своей улыбке, вызывая у меня ответную.

— Мы с мамой любим тебя больше жизни, — продолжал укачивать я её. — Но даже маме надо отдыхать. А завтра сходим погулять на улицу, правда, принцесса?

Она действительно была принцессой. Самой настоящей. Маленькая, нежная, осторожная, любопытная...

Можно было до беспокнечности описывать все мои чувства к этой маленькой леди.

Она покоряла души одним взглядом, а сердца — улыбкой.

Маленькая принцесса.

Самая любимая.

Самая желанная.

А мы с Таней позаботился о том, чтобы её крылья оставались при ней.

Никакой парень-придурок не посмеет вырвать из у моей дочери.

***

5 лет спустя...

Мира

Когда я закончила расставлять всех кукол по местам в их огромном замке, я принялась за остальные игрушки.

Я не спала уже слишком долго. Стало скучно лежать в кровати и рассматривать всех животных, которые были нарисованы у меня на стене, поэтому я выбралась из одеяла и пошла к своим игрушкам.

Я знала, что ещё слишком рано.

Вчера папа перед сном рассказывал мне, что сегодня у них праздник.

Точнее, у всех нас.

Потому что в этот день несколько лет назад они поженились.

Папа сказал, что у него есть какой-то сюрприз для мамы, поэтому я должна сохранить это в секрете.

Тогда я радостно закивала, заговорщически улыбнувшись. Я любила устраивать сюрпризы. Особенно для мамы.

Когда я приступила к расставлению всех своих принцесс по их местам в замке, остановилась и прислушалась.

Дома было тихо.

Поэтому было понятно, что мама и папа ещё спали. Я не хотела их будить, но мне было очень скучно, потому что я уже успела поиграть со своими игрушками.

Потом я постаралась всё убрать. Мои родители любили порядок, потому что мама всегда говорила, что принцессы не живут в беспорядке.

Я была принцессой.

Так меня называл папа, а иногда и мама.

Когда я уже не знала, чем заняться, я всё же прошлась по небольшому коридору и тихо вошла в комнату родителей.

Они ещё спали. Папа обнимал маму. Его лицо было немного спрятано в её волосах. А мама закинула свою ногу на пару, как всегда это делала.

Я тихо хихикнула от такой картины.

Папа очень любил маму. Он всегда рассказывал мне сказки о принцессах, но самая любимая у меня была про принцессу, которая начала преследовать принца. Потом та принцесса стала королевой, а маленькая девочка, которая у них родилась, стала принцессой.

Я подошла к стороне мамы и погладила пальчиком по её руке.

— Мамочка, — прошептала я, чтобы не разбудить папу. — Мамочка, я устала. Не хочу больше играть с игрушками. Ты можешь поиграть со мной?

Мама зашевелилась, смешно приоткрыв один глаз.

— Мм?

— Ты проиграешь со мной, мамочка? Мне скучно...

— Милая, подойти к папе, — произнесла она сонным голосом, вновь прикрывая глаза.

Я вздохнула. Подошла к папиной стороне, а потом забралась на него.

— Папочка, я хочу поиграть с тобой, — сказала, дотронувшись до его щеки.

Папа приоткрыл глаза, практически точно так же, как и мама. Я наклонилась к нему и поцеловала в щечку. Он улыбнулся и приобнял меня.

— Доброе утро, а ты чего так рано встала, принцесса?

— Папочка, я не могу больше спать, — сказала я. — Я уже поиграла со своими принцессами и убрала их по местам.

А потом наклонилась к его уху.

— А ещё я не рассказала маме, что ты готовишь для неё сюрприз.

Папа благодарно посмотрел на меня, улыбнувшись.

— Я знал, что могу довериться тебе, принцесса.

— Я хочу что-то приготовить, — я спрыгнула с их кровати и потянула за руку. — Ты мне поможешь, папочка?

Он сел на кровати. Потом посмотрел на маму, которая опять мирно спала. Он поцеловал её, а я расплылась в улыбке.

Я знала, что мама и папа сильно любят друг друга. Они всегда обнимались и целовались.

Когда я вырасту, у меня тоже будут такие отношения. Я была в этом уверена.

— Пойдем, милая, — улыбнулся мне папа, подавая руку. — Дадим твоей маме поспать ещё.

Я подпрыгнула на месте от радости и повела его к кухне.

Когда мы вошли на просторную кухню, папа достал стакан, набрал в него воды и выпил, а я в это время подвинула свою ступеньку к столешнице, чтобы тоже видеть, что происходит наверху.

Папа начал готовить завтрак, с я наблюдала за ним и подавала то, что он просил. Под конец он протянул мне стакан сока.

— Папочка!

— Да, Мира?

— А ты можешь ещё раз рассказать мне сказку о принцессе? — я улыбнулась ему. — Про мою любимую.

Папа понимающе улыбнулся, после чего заправил мои волосы за ухо.

— Конечно, принцесса...