1.
Любовь к физической боли — это способ почувствовать жизнь острее, ощутить контроль над телом и эмоциями. Она помогает отвлечься от внутренней пустоты, испытать пределы своих возможностей и обрести странное, но освобождающее чувство облегчения.
***
Осенний Вильнюс ночью особенно красив. Мягкий свет фонарей отражается в блестящих от недавнего дождя тротуарах, город дышит прохладой, наполненной ароматом цветущих деревьев. Я бы могла наслаждаться этим моментом, но сейчас в голове крутятся слова из очередной ссоры с мамой. Они режут внутри, оставляют неприятный осадок.
Собрав свои тёмные волосы в пучок, я просто вышла из дома. Музыка в наушниках заглушает мысли, но не избавляет от тяжести. Теперь я еду в автобусе, без чёткого плана. К Алине? Опять вернуться домой и сделать вид, что всё в порядке? Эти варианты кажутся одинаково неправильными.
На остановке в автобус заходит толпа людей, шумно, тесно. Мужчина лет тридцати садится рядом со мной. Он выглядит измождённым, его одежда мятая, а запах заставляет инстинктивно отвернуться к окну.
Вдруг я замечаю знакомое лицо. Тот кудрявый парень, которого я иногда видела в университете. Он стоит неподалёку, наушники в ушах, взгляд в телефоне. Мимоходом посмотрел на меня, а потом снова уткнулся в экран.
Я отвлекаюсь от него, чувствуя неловкость, но тут замечаю, как мужчина рядом начинает странно двигать своей рукой. Она медленно приближается к моей ноге. Я стараюсь не выдать страх, поправляю юбку и отодвигаюсь ближе к окну, но это не помогает. Его взгляд становится неприятно навязчивым, а рука продолжает своё движение.
Становится страшно и противно. Сердце стучит так, что музыка в ушах уже не спасает.
Рука незнакомца неожиданно легла на мою ногу. Я резко откинула её, пытаясь сохранить хоть каплю спокойствия, и спросила:
— Вы что творите?
Мой голос звучал грубо, но в нём явно слышался страх. Мужчина оглянулся на меня и, ухмыльнувшись, пробормотал:
— Да я же вижу, что ты не против, не сопротивляйся, малая.
Его слова обожгли, а движение ближе заставило меня вскочить с места. В панике я врезалась в кого-то. Подняв взгляд, я увидела кудрявого парня из университета. Он стоял совсем близко, смотрел на меня внимательно. Стало чертовски стыдно.
— Прости, пожалуйста, — пробормотала я и попыталась отойти.
Но он нежно взял меня за запястье, удерживая на месте. Повернувшись к мужчине, он спокойно, но твёрдо спросил:
— Зачем ты её трогаешь? Не видишь, что она против?
Мужчина, вздрогнув, встал и подошёл ближе к кудрявому, выпячивая грудь.
— Сопляк, ты вообще не лезь. Она моя девушка.
Но кудрявый шагнул вперед, спрятав меня за своей широкой спиной. Его плечи и руки выделялись сквозь чёрную облегающую водолазку, он казался гораздо выше и внушительнее, чем был в действительности. Я почувствовала себя крошечной рядом с ним, а мужчина теперь выглядел ниже, чем прежде.
— Я спрашиваю, зачем ты её трогал? — его голос стал холодным и угрожающим. — Ровесницы не дают?
Мужчина бросил на него взгляд, из которого уже пропала уверенность, и, отступая, проговорил:
— Ладно, парень, прости, не буду лезть.
Он отошёл, но, проходя мимо, всё же подмигнул мне и дотронулся до моего запястья. Я тут же притянула руку к себе. Но кудрявый сделал шаг вперёд и громко бросил:
— Я не понятно уяснил или что? Свалил отсюда, пока я тебя по стене не размазал.
Мужчина поспешно ретировался, а я повернулась к кудрявому.
— Как ты? — спросил он, опуская взгляд на меня.
— Нормально. Спасибо большое, я бы сама не справилась, — ответила я, всё ещё немного заикаясь от волнения.
Кудрявый неловко улыбнулся, а затем протянул мне руку:
— Я Даниэль. Видел тебя в унике. Ты красивая.
Мои щёки вспыхнули. Протянув ему руку, я тихо сказала:
— Я Аделина, но можно Адель. Приятно познакомиться.
Мы пожали друг другу руки, и его ладонь показалась невероятно большой по сравнению с моей. Или, может, моя была слишком маленькой.
Пока мы глупо смотрели друг на друга, два свободных места рядом уже успели занять. Я бросила взгляд туда и с лёгкой усмешкой сказала:
— Ну вот, досмотрелись.
Даниэль улыбнулся в ответ:
— Ничего, постоим.
Я кивнула, встав рядом с ним и держась за поручень. Людей становилось всё больше, воздух в вагоне становился тяжёлым, а трамвай то и дело дёргался на поворотах.
Мой телефон завибрировал, на экране высветилось имя мамы. Я сразу же отключила звук, даже не думая брать трубку. Знала, что услышу привычное: «Доченька, где ты?», а потом, как только переступлю порог дома, начнётся новый виток крика.
— Чего не возьмёшь? — спросил Даниэль, наблюдая за мной.
— Та… Поссорились, — коротко ответила я, пожав плечами.
Он кивнул, ничего не спрашивая. Мы молча стояли рядом, изредка переглядываясь, пока трамвай дёргался из стороны в сторону, заставляя нас невольно сталкиваться плечами.
Очередной рывок автобуса, и кто-то из толпы случайно толкнул меня. Парень тут же извинился, но я всё равно потеряла равновесие. Пытаясь схватиться за поручень, я промахнулась, и, казалось, сейчас упаду, но сильные руки Даниэля успели меня поймать.
Он держал меня за талию, а я, в панике пытаясь удержаться, схватилась за его плечи. Они были крепкими, словно каменные.
— Ты что, в зал ходишь? — спросила я, слегка нервно усмехнувшись.
Даниэль хмыкнул:
— Ну да. А ты такая неуклюжая.
В его словах не было злости, скорее, лёгкий смех. Я поднялась, поспешно поправила выбившуюся из пучка прядь и тихо сказала:
— Прости.
Отвернувшись от него, я бросила взгляд в пол, чувствуя, как стыд медленно подкатывает к горлу.
— Да ладно, — вдруг сказал Даниэль, — я не это имел в виду. Ты… забавная, или милая, что-то типа того.
Я усмехнулась, подняла взгляд на его лицо и, посмотрев прямо в глаза, ответила:
— Если б ты знал меня, не говорил бы так.
Он нахмурился, удивлённо приподняв бровь:
— Не понял. Расскажешь?
В этот момент я увидела за окном свою остановку. Она приближалась слишком быстро. Я похлопала его по плечу, на мгновение задержав руку:
— Потом как-то узнаешь. Но не сейчас. Вон моя остановка.
С этими словами я отошла к двери и уже готовясь выходить почувствовала его взгляд на своей спине.
Идя по тротуару, я набрала Алину. Она ответила почти сразу, и я спросила:
— Привет.. Можно к тебе переночевать?
Она сразу всё поняла, даже не уточняя, что случилось.
— Да, конечно, приходи, — ответила она с лёгкой усталостью в голосе.
Вы, наверное, спросите, почему она не отдыхает в десять вечера? А я скажу: в Вильнюсе в такое время многие всё ещё гуляют. Город живёт своей ночной жизнью. Вот такая у нас столица Литвы.
Подул внезапный ветер, и моя юбка задралась вверх. Я тут же поспешила её поправить, пробормотав себе под нос:
— Чёртова юбка, никогда больше не надену её.
С утра, вернувшись из школы, я даже не успела переодеться — ссора с мамой началась почти сразу.
Но вдруг сзади раздался голос, который заставил меня вздрогнуть:
— А я так не думаю. Очень красивые ножки.