глава четвертая.
Сумерки мягко ложились на университетский кампус, окрашивая кирпичные стены библиотеки в теплые багряные тона. Осенний ветер играл опавшими листьями у подножия неоготических колонн, а в высоких витражных окнах отражался последний солнечный свет. Чонгук сидел за массивным дубовым столом в дальнем углу читального зала, окруженный стопками юридических томов. Его пальцы нервно перебирали уголок страницы с анализом дела №347-8, оставляя едва заметный след от потных подушечек.
На столе перед ним стоял бумажный стаканчик с остывающим карамельным латте — он купил его по привычке, хотя сегодня так и не решился принести второй кофе. Мысли путались:
А что если он воспримет это как навязчивость? А если заметит, как дрожат мои руки, когда он подходит ближе? А если..."
Тонкий аромат сандала и бергамота нарушил ход его размышлений.
— Вы начали без меня?
Чонгук вздрогнул, чуть не опрокинув стакан. Профессор Ким стоял перед столом, держа в изящных пальцах два бумажных стакана. Пар поднимался от них, смешиваясь с холодным осенним воздухом.
— Я... не был уверен, что вы придете, — пробормотал Чонгук, принимая горячий стакан. Их пальцы случайно соприкоснулись, и по его спине пробежали мурашки.
Тэхён сел напротив, медленно снимая черные перчатки. В свете лампы его руки выглядели неожиданно хрупкими для такого строгого человека — с тонкими запястьями и аккуратными ногтями.
— Вы ошиблись в цитировании прецедента 2018 года, — он открыл папку, где аккуратным почерком были выписаны замечания. Чернильная синь букв сливалась с тенями от его длинных ресниц. — Здесь, на странице 45...
Он наклонился вперед, и прядь черных волос упала ему на лоб. Чонгук замер, наблюдая, как эта непокорная прядь колышется в такт дыханию профессора.
— Вы меня слушаете?
— Да! То есть... — Чонгук покраснел, осознав, что вместо юридических тонкостей последние пять минут изучал изгиб губ профессора. — Просто... мне кажется, этот прецедент все же применим.
Тэхён неожиданно улыбнулся — впервые за все время их знакомства это была настоящая, неприкрытая улыбка, от которой в уголках его глаз собрались мелкие морщинки.
— Упрямство — опасное качество для юриста, Чон Чонгук.
— Но полезное для следователя, — парировал Чонгук, осмелев.
Профессор замер, затем медленно провел пальцем по строчке в документе:
— Вот здесь вы упустили важный нюанс...
Его палец остановился в дюйме от руки Чонгука. Оба замолчали, словно ожидая, кто первый наручит это хрупкое перемирие.
Громкий хлопок двери заставил их вздрогнуть. В библиотеку ввалилась группа студентов во главе с Ли Хёнсиком.
— Ну надо же, наше "юридическое светило" и его... персональный наставник, — Хёнсик громко расхохотался, оглядывая их уединенный угол.
Тэхён не поднял глаз от документов, но его пальцы невольно сжали край страницы:
— Ли Хёнсик, библиотека — место для учебы, а не для спектаклей.
— О, простите, профессор, — Хёнсик сделал преувеличенно почтительный жест. — Просто интересно, почему некоторые студенты удостаиваются... особого внимания.
Чонгук вскочил, опрокидывая стул. Его руки сжались в кулаки, но прежде чем он успел что-то сказать, Тэхён резко поднялся.
— Достаточно. — Его голос прозвучал тихо, но с такой ледяной четкостью, что даже Хёнсик отступил на шаг. — Ваше поведение подпадает под статью 20 внутреннего распорядка. Немедленно покиньте библиотеку.
Когда группа недовольно удалилась, Тэхён тяжело опустился на стул. Его пальцы дрожали, когда он поправлял очки.
— Вы не должны были так реагировать, — прошептал он.
— Но он...
— Он прав в одном, — Тэхён поднял глаза. В них читалась странная смесь страха и чего-то еще — чего-то теплого и запретного. — Это действительно выходит за рамки профессиональных отношений.
Они замолчали. Где-то за окном завыл ветер, а старые часы на стене отсчитывали секунды тягостного молчания.
Чонгук медленно протянул руку и накрыл ладонью дрожащие пальцы профессора:
— А если я не хочу никаких рамок?
Тэхён замер. Его глаза расширились, губы слегка приоткрылись. На какое-то мгновение казалось, что он вот-вот...
Резкий звонок телефона разорвал момент. Тэхён отпрянул, как обожженный.
— Мне... мне нужно идти, — он поспешно начал собирать бумаги, избегая взгляда Чонгука. — Завтра... завтра обсудим остальное.
Он ушел так быстро, что забыл свои перчатки. Чонгук поднял их — тонкая кожа все еще хранила тепло профессорских рук.
За окном погасли последние лучи солнца.