Конец
— Мам, пап, может... Выйдите? — прервал неловкую тишину Том. Мне стало так стыдно, что я хотела укрыться, но Том не дал мне этого сделать. Он стоял в той же позе и держал меня за бедра, время от времени сжимая их.
Родители моментально покинули комнату и я посмотрела на Тома. Мне было ужасно стыдно и Том это видел. Он снова навис надо мной и оставив влажный след на плече, вновь стал двигать бедрами. А я прикрыла глаза, сжав простынь.
Волна оргазма настигла и меня, и Тома одновременно. Облегченно выдохнув, я пыталась восстановить дыхание и стала поспешно одеваться.
— Боже! Как мне неловко! Как теперь им в глаза смотреть?! — паниковала я, быстро одевая на себя одежду, а Тому было будто все равно. Он просто лежал на кровати и смотрел на меня с ухмылкой.
— Что постыдливого в этом, малышка? Каждый имеет право трахаться. — без какого-либо смущения ответил Том, а я кинула в него его штаны.
— Оденься, немедленно! — нахмурилась я, а Том рассмеялся и стал послушно одеваться. Мы вошли с Томом на кухню и увидели родителей. Я сразу же отвела взгляд, ведь мне было неловко смотреть им в глаза. Они застали нас прямо за сексом! Благо эту ситуацию родители вообще не затронули. Сидя за столом, Том рассказывал, что произошло за все эти семь месяцев. В некоторые моменты, мне безумно было жалко Тома, да и в целом мне было его жалко. Сейчас мне было хорошо, ведь он рядом. Я верила в то, что он жив и он оказался жив. Теперь мы настоящая семья, которая по-настоящему счастлива.
— Дочь... Вы хоть предохранялись? — прошептала мне мама на ухо, а я с расширенными глазами взглянула на Тома, а затем на маму.
— Мама! — шикнула я на неё и мне стало еще стыднее, а мама рассмеялась.
* * *
— Ты идиотка?! Зачем ты все рассказала Йоргу?! — кричала Миса, смотря на неё яростно.
—А что мне нужно было говорить?! — крикнула Кира, — Знаешь, Миса, от тебя одни проблемы! Пошла ты к черту! — Кира встала со стула и двинулась к выходу, но не успела, пуля пронзила её тело насквозь.
— Тварь. — прошипела Миса и дуло пистолета опустила вниз.
* * *
Из-за горизонта выходило солнце. Сидя в машине, мы со всей семьей ехали обратно туда, где нам всем было хорошо. В Грецию. Воспоминания, которые оставались в том доме, мы решили забыть, и начать все с чистого листа. Мы с Томом разговаривали о чём только можно. Фоткались и смеялись. Все трудности мы с ним преодолели и всё осталось позади.
В особняк мы приехали только вечером, когда солнце полностью село, но это нас с Томом не оттолкнуло от моря. Выйдя из особняка мы направились к морю, которое находилось не так далеко.
— Черт... Малышка, я сейчас приду! — воскликнул Том и пошел обратно в особняк. Я стала его ждать и смотреть на звезды, которые сияли на небе. Это выглядело волшебно, и я сияла также.
Внезапно, сзади я услышала шорохи, я подумала, что это Том, поэтому не предала значения. Внезапно что-то холодное и острое ворвалось в спину, словно ледяной кинжал, проходя через мельчайшие слои кожи и мышц. Жгучая боль взорвалась изнутри, заставляя тело судорожно напрячься, а сердце бешено колотится. Мир вокруг затемнился, дыхание сбилось, а в главах потемнело. Снова нож в спину. А потом ещё раз. И ещё.
— Прощай, Виолетта. — прозвучал незнакомый, но очень мерзкий голос. Без сил, я упала на колени, а потом вовсе рухнула на асфальт. В ушах загудело, голова кружилась. Через пару минут, я услышала как ко мне подбежали.
— Малышка! — услышала я крик, который донёсся до меня эхом, — Не умирай, прошу тебя! Малышка, потерпи немного скорая едет! — в голове все перемешалось. Открыв глаза, я увидела Тома. Моя голова находилась на его коленях, а тот обеспокоенно и с грустью смотрел на меня.
— Умоляю, дыши! — сказал он, сжимая мою руку в своей, а по щекам стекали слёзы, — Держись... — прошептал Том, положив другую руку на мою щёку.
— Я... Люблю... Тебя... — сквозь тяжёлое дыхание произнесла я, а затем погрузилась в темноту. Я слышала лишь гудение в ушах, шепоты и сигнализацию скорой помощи.
— Малышка! Не засыпай...
«Любовь, родившаяся из вражды — это странное, огненное чувство. Сначала между вами пылают бессмысленные споры и удары словами, словно вы были врагами на поле боя. Но за каждой яростью скрывалась искра — не разрешения, а неожиданного притяжения. С каждой ссорой границы между ненавистью и страстью стирались, и постепенно сердце начинало биться чаще. Вражда превращалась в нежность, а холодные взгляды — в теплые объятия. Так из битвы рождается самая глубокая и сильная любовь, которая умеет прощать и быть сильной, потому что она прошло через испытания огнём.»