22
Проходит, действительно, не так много времени, прежде чем Намджун, бросая взгляд на такое знакомое уже природнившееся здание многоэтажки, останавливает машину в не совсем положенном для парковки месте, однако сейчас об этом думать нет ни времени, ни желания.
Ким напряженно вздыхает, барабаня пальцами по кожаному белому рулю.Его вредная привычка, выражающая сильное волнение.Пак сразу же отстегивает ремень безопасности, вознамереваясь уже открыть дверцу и ринуться к Чонгуку, когда Намджун хватает его за локоть.Они так и не промолвили ни слова за весь путь.
—Подожди...
—Разве сейчас время?! —отрезает парень на повышенных тонах, даже вены вздулись на шее от чрезмерной злобы....или отчаяния...
—Да я не об этом! Ты же не знаешь, куда идти, ты хоть раз был у Тэхена дома? Я...
—Просто скажи точно куда и поскорее, я пойду один! —цедит сквозь зубы, отдергивая руку.
Получив наконец адрес, парень бросает лишь напоследок «Не жди меня, уезжай, я дам знать!» и через секунду его присутствие дает о себе знать лишь едва щекочущий нос аромат приятного одеколона.Намджун откидывает голову на сиденье и зажмуривает глаза.Лишь надеется, что Чимин и вправду поможет, ведь даже если фактически сам Тэхен больше не обладает этим телом, никто не знает, что может произойти, если Чон и вправду пойдет на такое.А вдруг они все-таки вернутся? И что тогда? Намджун потеряет Тэ навсегда? Нет, такого он точно не может допустить, никогда.Да даже если он и не знает толком этого паренька, Гука тоже безумно жаль, он не заслуживает такого.Никто из них не заслуживает.
Ким решает подождать еще, заводит машину и отъезжает теперь уже на парковку.Вина перед Чимином также не отпускает его, царапает где-то там внутри, где, как он всегда считал, ни для кого, кроме Тэхена нет места.
Тем временем двери лифта медленно расходятся в стороны, выпуская парня из своих механических объятий.Та самая железная черная дверь со странным львом посередине.Кто вообще в современном мире ставит двери с дверным кольцом? В прочем, сейчас Паку это только на руку, так как он со всей силы барабанит этим кольцом по двери, поднимая дикий шум.
—Открой эту дверь сейчас же, засранец! —кричит, добавляя еще и удары ногой.
Лишь услышав зов лучшего друга, голос, который он мечтал уловить хотя бы краем уха все это время, Гук раскрывает дверь нараспашку, предоставляя не самую лучшую картину.
Небритая щетина, красные опухшие глаза, алые щеки и нос, неполностью заправленая тонкая домашняя кофта с рукавами в три четверти, огромные штаны, висящие уже на тазо-бедренных косточках, расстормошенные волосы, ну и и, конечно же, бутылка вина прямо в руке, которую тот скорее всего пил до звонка Пака прямо из горла.
—Ты...мне мерещишься или это правда ты? —бубнит, всхлипывая и вытирая уголки глаз рукавом.Он сложился почти напополам, не в силах удержаться на ногах.Сердце Пака неистово сжимается, видя такую картину, потому что даже если перед ним и находится оболочка мужчины, которого он не знает, эти израненные глаза будто перемещают его к самой душе Чонгука.Его Чонгука.
Сначала он стоит столбом на пороге, не моргая и не отводя от лучшего друга взгляда, будто боясь, что если отвернётся, то потеряет его навсегда.Лишь тогда, когда Гук теряет равновесие и чуть не встречается головой с полом, Пак дергается в вперед и хватает того за талию, пиная ногой дверь, чтобы та захлопнулась.
В квартире играет фоном какая-то странная инди-рок музыка, которую включили будто бы только для того, чтобы заглушить тишину.Потому что его Чонгук никогда такое не слушал бы.Чимин знает его, как свои пять пальцев.
Чон прижимается к его груди, продолжая всхлипывать уже усерднее, когда Пак аккуратно вынимает из рук бутылку и бросает на диван.Сердце пропускает несколько ударов, пульс которого он чувствует даже кончиками пальцев.Он слишком близко, опасно близко для того, чтобы можно было удержаться.И почему-то, никто не знает,мать его, почему, Чимин чувствует, будто к нему прижимается действительно Гук, а не какой-то там Ким Тэхен.
Наконец, когда Пак трясущимися руками пытается пригладить его взъерошенные мягкие волосы, Гук поднимает на него взгляд, полный слез и отчаяния, но в этом взгляде, где-то на самой глубине читаются искорки чего-то еще, чего парень там никогда за все это время не улавливал, как бы отчаянно не пытался найти.Пак шумно сглатывает.Ему не хочется снова это испытывать, поэтому зажегшись, он всей силой бьет его в грудь и отталкивает.
—Ты совсем рехнулся, ебло ослиное?! Ты что там учудить собирался?! Ты о маме подумал? О Джису подумал? Обо мне, черт побери! О себе! —орет во всю глотку парень, выплескивая свой страх наружу.
Чонгук лишь потирает грудь и опускает взгляд.
—Нет у меня теперь никого, кто бы пережива....
—Заткнись! Заткнись, чертов ублюдок! Я бы никогда тебя не простил! С того света бы достал и набил бы эту твою даже не настоящую глупую морду! —голос срывается, парень начинает захлебываться в слезах, не в силах продолжать ровным голосом, —да я бы за тобой, блять...
Падает на колени, наконец выплеснув все накопившееся за эти последние ужасные дни или, возможно, даже годы?
—Чи...мин? —испуганно шепчет Гук, опускаясь рядом следом.Пьяным взором оглядывает и изучает каждую черту лица, по которой так безумно скучал.Не в силах сопротивляться, тянется большим пальцем к щеке, вытирая слезу, отчего парень плачет еще сильнее, однако хватает его пальцы в свои, прижимая к щеке.
Видя, что Пак больше не собирается атаковать его, обвивает руками за шею, прижимаясь еще крепче и вдыхая любимый аромат.Как же сильно он по нему скучал, каким же был идиотом, каждый раз отталкивая его и совсем не осознавая его ценность.
Чимин сцепляет руки кольцом вокруг его талии и также утыкается носом в плечо, не прекращая плакать.Он успел.
—Ненавижу тебя... —бьет кулаком по плечу, —ненавижу, потому что люб...лю! —наконец выдает из себя то признание, которое столько лет репетировал наивно перед зеркалом, столько лет печатал в смс, но удалял перед отправкой, столько раз оставлял недосказанным вживую.
Чон вздрагивает, отсраняясь и поднимая вгляд.И вот-вот, когда Паку, кажется, будто его сейчас больно отвергнут, что все закончится именно здесь и сейчас и он наконец услышит те самые слова о вечной дружбе, когда неожиданно сухие губы накрывают его, повергая в вящий шок.Неужели он настолько пьян? Однако насколько хватает сил у влюблённого безумно годами человека отказаться от столь долгожданного поцелуя, который он представлял столько лет?
Он не может оторваться, не может, тогда как Чонгуку, кажется, окончательно сносит крышу, и он углубляет поцелуй, приподнимая Пака с пола и даже не давая возможности тому глубоко вдохнуть.
Чимин понимает не сразу, он осознает только тогда, когда Гук толкает его на незаправленную постель и садится на его же бедра, пристроив колени с обеих сторон.Пак даже на какое-то время теряет осознанность настоящего, так как в сознании бушует лишь страсть, поглотившая все их существо.От напористых поцелуев Чона губы Чимина краснеют, так как он не перестает покусывать и обсасывать их, ни на секунду не выпуская из своих.
Чон медленно водит пальцами по ключицам, по глубокому вырезу футболки друга, а потом и вовсе спускается вниз, поднимая ткань за края и снимая через голову.Лишь в промежутке этого короткого времени здравый смысл просыпается, и Чимин шепчет:
—Что ты делаешь? Чонгук, остановись....Гук....прошу.
Но парень лишь как можно скорее затыкает это раздражающее бормотание не менее страстным поцелуем, больно вцепившись за волосы на его затылке.А когда слышит, что Чимин жмурится от этого и стонет от боли, еще больше наваливается на него сверху, придавив так, что они оба падают на кровать.
Чон водит ладонью теперь уже по голому торсу, от чего кожа безудержно горит, отвечая на каждое прикосновение.Пальцы сжимаются на плече и не в силах побороть искушение, парень опускается и захватывает губами левый сосок, аккуратно втянув его ртом и водя языком по кругу, от чего Чимин откидывает голову назад и простанывает сквозь зубы, всеми силами сдерживая накрывающее возбуждение.Вот только когда Чонгук проделывает уже тоже самое со вторым, он несознательно приподнимает таз и Чон замечает его яростное возбуждение и тесноту в джинсах.Облизывая губы, быстро справляется с ремнем и пуговицей и стягивает штаны вниз, обнажая пульсирующую плоть.
Возможно, он действительно будет ужасно сильно жалеть об этом позднее, однако...почему бы и не попробовать все же...быть может, у них что-то и получится? Даже если все и не вернется на круги своя.
Он также быстро стаскивает с себя верх и низ, которые и так еле держались на нем и полностью обнаженный вновь залезает на Пака, чувствуя как обдает жаром его тело от трения кожи.Мокрой дорожкой поцелуев доходит наконец до главного, обхватывая искусанными губами пульсирующий член.Чимин невольно ощущает легкую дрожь по телу и слегка съеживается от накотившей теплоты внизу живота, поджав ноги.Потому Чонгуку приходится вновь их раздвинуть и вновь захватить ртом его плоть, начиная медленно посасывать, помогая рукой у основания.Пак невольно толкается в тонкие изящные пальцы, при этом избегая смотреть вниз, ведь ему кажется, что лишь одного взгляда Чонгука из-под опущенных ресниц, пытающегося глубоко ввести в рот на всю длину, он может кончить прямо сейчас.
Чонгук тем временем наконец поднимается и вновь наклоняется за поцелуем, в этот раз захватывая в одну руку оба их члена.И после каждого поцелуя проводит руками вверх вниз, сам же толкаясь бедрами, имитируя проникновение.Чимин отрывисто дышит, зажмурив глаза от удовольствия и все еще не желая смотреть на друга.Чон вновь и вновь касается разгоряченной плоти голыми бедрами, отчего та пульсирует, распаляясь все сильнее.Пак больше не может контролировать себя и спустя пару хлюпающих звуков в квартире раздаются высоким голосом его протяжные стоны, от которых Чон возбуждается даже сильнее, чем от самих толчков.
Вся кровь приливает к низу живота с такой силой, что он чувствует сладкую истому, кончики пальцев немеют на ногах,и Чимин наконец выгибается назад, издавая прерывистый стон после взрывной волны наслаждения.
От бушующего оргазма он не сразу осознает и переваривает те слова, которые улавливает краем уха.Но когда понимает, что шепчет Гук моментально покрывается мурашками,а внутри все обрывается и холодеет.
Чон, продолжая толкаться, изливается прямо тому на живот, падая на его грудь и глубоко выдыхает.И лишь тяжесть его тела не позволяет Паку оттолкнуть его от себя и, одевшись, уйти отсюда к чертовой матери.Слезы катятся по вискам, заливаясь в ушные раковины, от чего становится вдвойне неприятно.
Понимая, что Чонгук уснул, он аккуратно тянется за телефоном и набирает сообщение Киму, что все в порядке.
Вот только само его сердце готово сейчас разорваться на куски и не собраться никогда воедино.Грудь его лишь изредка вибрирует от всхлипов.
Спустя пару часов Пак все же вылезает из его объятий и направляется в душ дрожащими ногами.Совершенная ошибка давит неизмеримым грузом на его итак хрупкие плечи все то время, пока он пытается смыть с себя его горячие прикосновения, однако даже если он и тщательно натирает кожу до покраснений, воспоминаний об этом скрыть не получится никогда.Поэтому, выключив кран, он наконец выходит из ванной, предварительно одевшись в свою же одежду.
Гук, к его шокирующему удивлению, тепло улыбается, проснувшись и стоя на проходе.
—Ты не ушел...—шепчет, наивно хлопая глазами.
Пак начинает дрожать, не в силах совладать с эмоциями.
—Пак, слушай...я знаю, это неловко, но...я не жалею.—продолжает он, потирая рукой шею, —может, мы могли бы попробовать.и....да, я не совсем тот Чонгук...в другом теле, но....Чимин...прошу...у меня....
—Хватит! —наконец захлёбывается Пак, сжимая кулаки.Сказанные им несколько часов назад слова, больно выжигают чертову отметину на сердце, которое точно скоро превратится в каменное, —Нет! Не получится! Прошу тебя, остановись!
—Почему? —искренне удивляется.
Понимая, под каким предлогом он изначально пришел сюда,и как его слова могут повлиять на дальнейшие действия Гука, он пытается взять себя в руки и мягко проговаривает:
—Я...не хочу....я всегда буду твоим лучшим другом, хорошо? Ты не один, Чонгук.Даже в теле другого, ты не один, понял? Только посмей еще мне...и я...
—Нет! Нет! Чимин! Это было в порыве чувств, я просто был в отчаянии, эмоции взяли вверх, я обещаю такого больше никогда не повторится, я...
—Ну вот и отлично...—шепчет Пак, уже намереваясь покинуть квартиру и стараясь сдерживаться до последнего, чтобы не завыть прямо здесь от неистерпимой боли.Еще пару шагов и он уйдет.Промолчит, унесет эту боль с собой, выставит виноватым себя и...
—Почему? Почему теперь ты уходишь?! Разве ты не сказал, что любишь меня? Тогда почему ты теперь отказываешься после того,как я наконец решился?! —кричит вдогонку Гук, обезумев от обиды.
—Да потому что даже трахая меня, ты шептал его имя! —срывается на отчаянный крик, осознавая, что так и не смог.Не смог промолчать.
Гук каменеет, моментально побледнев.
—Чье...имя? —дрожащими губами выговаривает он.
Но ответить ему в этой тишине может лишь он сам, так как Пак уже залетает в лифт, оседая на пол.Наплевав на соседей, он все-таки зарывшись в собственные волосы, кричит.