причина
Как я оказываюсь дома – не помню. Помню, как Глеб нёс меня на руках до лифта, а после и до машины такси; как укладывал на кровать и укрывал одеялом. Но и всё это лишь вспышки в памяти.
Утром просыпаюсь от запаха блинов и кое-как поднимаюсь, сразу же направляясь на кухню. Усмехаюсь, видя Глеба у плиты и подхожу ближе, обнимая его со спины. Тот наклоняет голову назад и целует меня в макушку.
— Доброе утречко, вишенка. Ты как? — спрашивает он, приобнимая меня.
— Нормально. А ты завтрак решил приготовить, да? — интересуюсь я, стягивая с тарелки блинчик и отправляя его в рот. Перевожу взгляд на улыбающегося кудрявого и подмечаю, что выглядит он уж очень мило. Сейчас он без уже привычных чёрных очков, но ему и так очень идёт.
— Типо того. У тебя планов никаких нет на день? — спрашивает он, а я мотаю головой. — Хорошо, тогда кушай, собирайся и пойдём кое-куда.
— Куда? — интересуюсь я, опираясь на стол. Заглядываю в глаза Глеба, но тот лишь хитро улыбается и в следующую секунду я слышу тихое «секретик, Дарь». Закатываю глаза и ухожу в ванную, чтобы для начала хотя бы привести себя в порядок. Умываюсь, чищу зубы и расчёсываю волосы, а после смотрюсь в зеркало. Так-то лучше.
Сидя в кресле перед столиком с зеркалом, пытаюсь нарисовать более менее ровные стрелки, но ничего не выходит и я, психанув, стираю их ватной палочкой. Крашу губы и, переодевшись в джинсы и свитшот, выхожу в коридор к Викторову. Тот сидит на подоконнике, со скучающим видом глядя в телефон.
— Заждался? — улыбаюсь, и сажусь на корточки, завязывая шнурки. Когда поднимаюсь, тот кивает и я протягиваю кудрявому ключи от машины. Кажется, моё доверие к нему вышло на новый уровень.
Его широкая ответная улыбка и тёплая ладонь в моей заставляют почувствовать себя по-настоящему нужной и любимой. Конечно, такие мелочи, но столько заботы кроется в них.
— Так а куда мы едем? — спрашиваю я, пристёгиваясь. Викторов, усмехнувшись, заводит машину и выезжает с парковки. Фыркаю, поняв, что ответа я не получу, и отворачиваюсь в окно.
— Дарь, мы приехали, — из полудрёма меня вырывает голос парня. Потягиваюсь, выхожу из машины и застываю на месте, глядя на здание перед собой.
— Глеб, нет. Я туда ни ногой, — мотаю головой, переводя взгляд с клиники на парня.
— Дашунь, нужно провериться. Пожалуйста. Потом проси что угодно. Но я правда за тебя волнуюсь, и то, что я видел – не норма.
Пару минут перевариваю всё в голове, но после киваю и, хлопнув дверью машины, отхожу к тротуару, где меня уже ждёт Викторов.
— Я рад, что ты согласилась, — тот улыбается и целует меня в губы, придерживая за талию. Недолгий, но слишком головокружительный поцелуй заставляет меня улыбнуться и буквально обмякнуть в его крепких руках. А ведь ещё полтора месяца назад мы старались задеть друг друга по любому поводу.
Спустя пару минут отстраняюсь от него и по-свойски беру кудрявого за руку, переплетая пальцы. В клинику заходим вместе и я крепче сжимаю его ладонь. С детства боюсь врачей, но делаю вид, что всё хорошо. Он – исключение. С Глебом я настоящая и искренняя.
— Всё будет хорошо, вот увидишь, — шепчет Викторов, когда мы оказываемся у нужного кабинета. Меня вызывают и я, закусив губу почти до крови, отдаю сумку парню, а сама прохожу вслед за врачём.
Спустя минут двадцать наконец покидаю кабинет и плюхаюсь на лавочку у стены, сразу же попадая в объятия кудрявого.
— Ну ты как? Не сильно страшно, да? — спрашивает он, оставляя лёгкий поцелуй на макушке. Я вздыхаю и кладу голову ему на плечо.
Не знаю, сколько проходит времени, но металлическая дверь открывается и выходит врач. Мужчина протягивает мне снимки и заключение, но я, просмотрев их, ничего особенного не нахожу.
— И что это значит? — задаю вопрос я, поднимая на него голову.
— Это значит, что никаких признаков травмы или деформации кости не обнаружено, — с улыбкой отвечает он, а листы валятся из моих рук. Не может быть.
— Но как же тогда объяснить всю эту боль? — спрашивает Викторов за меня, ведь сейчас я буквально не могу связать и двух слов от сильного шока.
— Возможно, у Дарьи хроническое воспаление мягких тканей, — предположил врач. — Или это может быть связано с психологическими факторами. В любом случае, с костями всё хорошо и, даже если была какая-то травма, последствий от неё не осталось.
Глеб кивает и уводит меня в машину. Лишь там я начинаю успокаиваться. Всю свою жизнь я считала, что эта боль — последствие детской травмы. Теперь же оказалось, что причина может быть совсем иной.