Хрупкое счастье.

День благодарения выпал на субботу. В пятницу после занятий я заехала домой, чтобы переодеться и взять кое‑какие вещи. С Нейтом попрощались по телефону. Его голос звучал устало, но тёпло, будто он улыбался в трубку. Приехав к родителям, я вошла в дом и сразу почувствовала привычный запах: корица, выпечка, и тот неповторимый запах разного дома.

На кухне горел тёплый свет. Мама стояла у раковины, полоскала чашку. На ней — тот самый свитер, который я подарила ей на прошлое Рождество. Она обернулась и, увидев меня, озарилась улыбкой, как будто я вернулась издалека.

— А где папа? — спрашиваю я, подходя ближе и обнимая её.

Она замешкалась на секунду, медленно вытирает руки о полотенце. Посмотрела в сторону гостиной где, стоит его любимое кресло. Сейчас пустое...

— У него некоторые сложности, — сказала она. — Сейчас он мало находится дома…

— Что‑то серьёзное? — спрашиваю я.

— Ты же знаешь, что он не приносит работу домой, — она посмотрела в окно. — Мне он почти ничего не рассказывает.

— Уверена, всё наладится, — ободряюще улыбаюсь маме, держа её руку. — Папа всегда справляется со всем, что подкидывает ему жизнь.

Она кивнула, но улыбка не добралась до глаз. В них — тревога. Глубокая, как шахта.

— Ну и какие планы на завтра? — спрашиваю я, чтобы попытаться отвлечь её.

— К нам придут в гости Стоуны и семья Ризер…

Мама наливает кофе, и мы сидим, болтаем. Обсуждаем стол на завтрашний День благодарения и мою учёбу. А ещё я рассказала ей про Нейта. Она только взяла меня за руку и сказала:

— Я рада, что ты живёшь дальше.

Мы еще немного поговорили о Нейте и переключились на другую тему. Мама сильно не лезет ко мне с расспросами и я обожаю в ней это. Она умудряется сохранять идеальный баланс: интересуется моей жизнью, но не перебарщивает.

Спустя час звонит Линда.

— Привет, подружка, — слышу её, как только отвечаю на звонок.

— Привет.

— Ты уже приехала? Какие планы? — спросила она, и на заднем фоне — смех и приглушённая музыка.

— Я только что приехала, — ответила я, поглаживая краешек кружки. — Пока просто сижу с мамой.

— Приезжай ко мне.

— Мне пока хочется побыть с мамой… — начала я, но сама почувствовала, как колеблюсь.

— Ну ты что… У меня сейчас Гвинет и Кэти. Тебя только не хватает.

— Подожди, — прикрываю динамик рукой, но не успеваю ничего спросить у мамы, как она говорит:

— Иди. Развлекайся.

Я улыбаюсь маме и отвечаю Линде:

— Скоро буду.

Я пошла в спальню, чтобы переодеться в лёгкое расклёшенное платье светло‑зелёного цвета с тёмно‑зелёным рисунком.

Как только я приехала к Линде, с порога начала обниматься с девочками. Кэти я особенно давно не видела. Она похудела. Говорит, это из-за того, что влюбилась. На Рождество они планируют начать жить вместе. О своих отношениях она говорила с такими живыми эмоциями, сразу видно, влюбилась по уши. Окончательно. Навсегда. Я очень счастлива за неё.

Потом мы пошли гулять по набережной несмотря на ветер, который дул сильными порывами и задирал юбки, но мы смеялись, будто снова пятнадцатилетки. А после прогулки зашли в кафе, где когда-то часто сидели. Мы заняли наш старый угол. Гвинет ткнула пальцем в угол стола и улыбнулась. Я посмотрела туда и увидела нацарапанную надпись, которую когда-то она оставила. Ничего особенного, просто наши имена. Пока болтали, не заметили, как стало темнеть. Только когда фонари за окном включились, я спросила:

— Кто‑нибудь знает, что сегодня происходит у Джейсона?

Единственные, кто из девочек может быть в курсе, — это Линда или Гвинет. Только они остались жить в Сан‑Диего.

— Нет, не знаю, — отвечает Гвинет, а Линда пожимает плечами.

— Тогда я позвоню. Съездим к нему? — предлагаю я.

— Да, конечно, — наперебой соглашаются девочки.

Несколько гудков — и Джейсон ответил:

— Привет, сладкая.

— Ты тоже не очень противный. Что делаешь?

Он тихо усмехнулся и ответил:

— Мы за городом. С парнями тестируем на скорость мой байк.

На фоне услышала голоса парней и звук мотора.

— Ты мотоцикл купил? — с удивлением спросила я.

— Детка, это байк, а не мотоцикл! Разница есть.

Я только прыснула, а он спрашивает:

— Ты уже приехала к родителям?

— Ага. Думала, у тебя тусовка.

— Не сегодня. Давай я тебе позже позвоню?

— Хорошо.

Я отключаю звонок и обращаюсь к девчонкам:

— У него нет тусовки. Хернёй страдает вместо этого.

— Жаль. Ну, тогда поехали, поищем себе тусню.

В итоге нашли световое шоу на одном из пляжей. Насколько возможно, развлекались там какое‑то время. К одиннадцати часам вечера я поехала домой — хочу ещё папу увидеть.

Приехав домой, иду в гостиную. Папа смотрит телевизор, а мама на кухне.

— Пап, привет, — обнимаю, целуя его в щёку, и сажусь рядом.

— Привет, милая, — говорит уставшим голосом.

— Так всё плохо? Мама рассказала.

— Дорогая, тебе не нужно об этом беспокоиться. Это всего лишь препятствие. Ничего больше. Всё будет хорошо. Расскажи мне, как у тебя дела.

Я начинаю трещать как трещотка. Рассказываю про универ, куда хожу, с кем хожу. Ему тоже рассказала про Нейта. Папа удивился, но, кажется, рад. Потом пришла мама.

Чуть позже я сходила к себе и переоделась в пижаму. Когда вернулась, папа уже включил фильм. Я закинула ноги папе на колени, а к маме легла головой. Рядом с родителями мне так спокойно и комфортно. Вот оно, самое лучшее место в мире — рядом с любящими родителями. Мама гладит меня по голове, и это действует как гипноз — мои глаза начинают слипаться. Пытаюсь держать их открытыми, но всё равно уснула.

Просыпаюсь от того, что папа несёт меня на руках в мою спальню.

— Пап, нужно было просто разбудить… — сонно говорю, уже касаясь головой подушки.

— Ничего. Я всё ещё крепок и могу уложить взрослую дочку спать, — накрывает меня одеялом, и я тут же проваливаюсь в страну грёз.

Но просыпаюсь от вибрации телефона под подушкой. Взяла его в руки и из-за яркого экрана зажмурилась. Кое-как проморгалась и вижу, на экране написано «Джейсон».

Нажимаю «ответить» первое, что слышу, это музыка.

— Да? — сонно и хрипло говорю, прикладывая телефон к уху.

— Ты спишь, что ли?

— Конечно, сплю… — не могу сдержать зевоту, рот раскрывается до боли в челюсти. Провожу ладонью по лицу, растираю глаза. — Ночь уже.

— Приезжай ко мне. У меня тут народ.

— Нет, я спать хочу, — бормочу, уже поворачиваясь на бок. Подтягиваю одеяло до плеч, закрываю глаза. А телефон оставила лежать на ухе.

— Джесс, я и так почти не вижу тебя без твоего приторного. Приезжай, давай!

Мне стало смешно от того, как он назвал Нейта.

— Ладно, скоро буду.

На удивление, родители ещё не спят. Сидят в гостиной и пьют вино. И, кажется, очень даже расслабленные. А ещё… кажется, я чувствую запах травки… А после дня рождения Макса, когда я «слетела с тормозов» из‑за дыма травы и алкоголя, я точно узнаю этот мерзкий запах. О мой бог! Мои родители скурили косяк?!

— Детка, ты куда? — спрашивает мама.

— Можно мне на вечеринку? — спросила, а сама с интересом наблюдаю за ними. Такие забавные...

— Да, — улыбнулась мама. — Конечно, милая.

Да, точно. Они курили травку. Иначе бы поинтересовались, к кому я собралась посреди ночи.

Я ухмыльнулась и пошла, пока они не додумались посмотреть на время. Хотя я уже взрослая. И незачем меня оберегать, как в школе.

Приехала к Джейсону, а тут полно народу. Звучит музыка с глубоким басом, которая заставляет вибрировать стены, потолок и пол. В гостиной толпа народу: кто-то сидит на диване, кто-то стоят компаниями. Кто-то зависает на лестнице, которая ведет наверх, где спальни. Много кто танцует. Я уже практически всех знаю. Многие, увидев меня, машут мне рукой. По движению губ можно догадаться, что мне говорят:

— Джесс, рада, что ты пришла.

Или:

— Нам нужно поболтать.

Я прошлась по гостиной, здороваясь и обмениваясь стандартными фразами. Ничего особенного. Это для меня уже обычная вечеринка к Джейсона.

А Джейсона обнаружила в стороне общего шума. Он стоит прислонившись плечом к стене и смотрит на шатенку перед ним. Девушка томно смотрит на него и ведёт пальцем по его руке вверх до шеи. Она облизнула губы, и переместила руку на декольте своего платья. Сместила ткань чуть в сторону от груди и продолжает смотреть Джейсону в глаза. Тот практически без эмоций наблюдает за ней. Что-то говорит, но не понятно что. Но ей это нравится. Она улыбнулась и закусила губу.

Я подумала: Ладно, потом поздороваюсь с Джейсоном и уже хотела отвернуться. Ощущение, как будто я что-то интимное наблюдаю. Мне неловко. И в последнее мгновение заметила, как Джейсон повернул голову и наши взгляды встретились.

Как идиотка, я додумалась только слегка махнуть ему рукой. И от этого движения почувствовала себя безумно глупо. Что к чему. Но он улыбнулся и как будто уже забыл о существовании шатенки, пошёл ко мне.

— Ну наконец-то... — сказал как только подошёл и сразу обнял меня. Чувствую, как его руки обвились вокруг меня, а пальцы впились в кожу. Я тоже обняла его и надеюсь... как по дружески погладила по ночам.

Он отпустил меня и взял за руку. Сразу потащил куда‑то.

— Ты мне покажешь свой не‑мотоцикл? — спрашиваю у него на ходу.

— Позже.

Он притащил меня к столу и спросил:

— Пить будешь?

— Давай.

Пока он занят приготовлением напитка для меня, я обернулась и увидела ту девушку. Она стоит всё там же и, сложив руки, пристально смотрит на меня. Я немного растеряно пожала плечами. Типа «я не виновата». А та скривила лицо. Но продолжает смотреть.

Джейсон протягивает мне стаканчик. Я беру его и сразу делаю глоток. Как всегда что-то вкусное со вкусом ягод.

На девушку больше не смотрю, но чувствую ее взгляд на себе и спрашиваю у Джейсона:

— Что за девица была с тобою?

— Та? — указывает кивком головы в её сторону.

— Ага, взгляд такой, как будто я дорогу ей перешла, — говорю я и стараюсь не смотреть на неё. Снова сделала большой глоток.

— Ну ещё бы.

Медленно проглатываю напиток и смотрю на Джейсона. На выдохе усмехнулась и:

— Что? — У меня даже брови поднялись от удивления. — В смысле?

— Конечно. Ты пришла, и вот теперь я весь твой, — с его губ срывается усмешка. Он сказал это с таким удовольствием в голосе.

— Пф, Джейсон. На сегодня тебе хватит пить. Ты говоришь чушь.

Музыка переключается на Drake «Toosie Slide». Услышав это, Джейсон странно усмехнулся и ответил:

— Я не пил алкоголь. — Берет мой стакан и ставит его обратно на стол. Я смотрю на него вопросительно, а он говорит:

— Чуть позже допьешь. Потанцуешь со мной, детка? — похоже, это был риторический вопрос. Потому что уже тянет меня за руку и танцует.

Чёрт побери! Джейсон танцует! Только одна мысль о том, что Джейсон может танцевать, жутко смешит! Джейсон притягивает меня к себе ближе. Вплотную! И тихо подпевает так, что слышу только я:

— «Детка, ты хочешь со мной потанцевать?»

Я поддаюсь его движениям, наблюдая, как он танцует. Его руки скользят по моему телу в ритм музыке. Никогда не видела, чтобы он танцевал! Я смеюсь, а он прижимается ко мне. В такт словам песни «Сначала подними правую ногу, потом левую…» Джейсон скользит руками по моим бёдрам, заставляя двигаться. Он подпевает:

— «Отрываю лепесток от розы. Я люблю её или нет? Скорее всего — да».

Нет... Там было не так... И я, испытывая странное чувство, (как будто тормозная жидкость попала в мозг), решила поправить его:

— Джейсон, ты путаешь слова. Там он произносит «нет».

Но Джейсон продолжает танцевать, очень тихо подпевая. И я замечаю, что песня очень подходит Джейсону. Песня про плохого парня... Очень плохого...

— Джейсон, ты переходишь границы, — дразню его, замечая, что его прикосновения уже совсем не дружеские. И у меня странные эмоции от его прикосновений. «тормозная жидкость всё ещё у меня в мозгах»

— Ну и что? — шепчет он мне на ухо, и у меня мурашки пробегают — то ли от его голоса, то ли от его рук.

На словах «Я дам тебе попробовать страсть бандита» он неожиданно берёт меня за затылок и притягивает к себе. Он так быстро соприкасается с моими губами, что я опешила и первые секунды впадаю в ступор. А Джейсон приоткрывает рот, побуждая меня сделать то же самое, и сразу же скользит языком в мой рот. Он плавно и в то же время напористо заставляет меня отвечать на поцелуй. Я вцепилась пальцами в его руки и сама не понимаю, я отталкиваю его или наоборот придерживаю?

Но я всё‑таки нахожу остатки мозгов, чтобы оттолкнуть его. Он не сопротивляется. Сразу отпускает и смотрит на меня странным взглядом.

— Что ты делаешь?! — уставилась я на него, но он только смотрит на меня. Его взгляд стал тёмным, а зрачки большими.

— Чёрт… Джейсон… — вздохнула и ухожу. Было ошибкой ехать сюда.

Но уже на улице он окликает меня и догоняет.

— Подожди!

— Что? — Я не останавливаюсь.

— Прости.

— Что это было? — всё-таки остановилась и повернулась к нему. — Обкурился? Или это что‑то покрепче?

— Нет, хотел поцеловать тебя, — говорит он с упрямым видом. Ему совсем не жаль, что поцеловал меня!

— Зачем?

— Дебильный вопрос, — раздражённо кривится он. — Хотел поцеловать.

— Джейсон, у меня есть парень.

— А если бы не было? — спрашивает он уже с улыбкой.

— Умоляю, только не надо всё опять по старой песне…

Мне совсем не до веселья!

— А что такого? — спрашивает он спокойным тоном.

— Ты опять охренеть как всё усложняешь.

— Эта твоя фраза… у меня уже как кость в горле.

— Я думала, это осталось в прошлом…

— Это никогда не останется в прошлом.

— Чёрт… И что прикажешь мне делать? — складываю руки и смотрю на него.

— Ладно, пошли обратно, — протягивает он мне руку.

— Думаю, мне лучше вернуться домой, — смотрю на свою машину, которая виднеется за воротами.

— Нет, пошли. Больше не буду лезть к тебе. Обещаю, — берёт меня за руку и тащит обратно.

Больше он ко мне не прикасался. Приехали Макс, Стив и Доминик. Мы сидели и смеялись над всем подряд, в том числе над Джейсоном. Но ещё через час я устала и захотела спать.

Написала сообщение маме, что приеду утром, и решила остаться тут. Тем более за руль не хочу садиться выпившей. В последнее время мне удаётся ездить почти без штрафов. Так что… у меня ещё есть надежда, что папа решит купить мне другую машину. Эта уже похожа на вскрытую консервную банку.

Пошла искать свободную кровать. На удивление нашла быстро и сразу упала на неё, не раздеваясь. Меня уже начал окутывать сон, когда открылась дверь.

— Валите к чёрту. Тут занято, — сонно бормочу, не открывая глаз.

Но вошедший не остановился, а завалился рядом. Приходится всё‑таки посмотреть, кто это. В полумраке вижу Джейсона.

— Иди к себе в комнату. Ты заблудился, — говорю ему.

Но он игнорирует мою просьбу. Чувствую, как он кладёт руку на мою талию и притягивает меня ближе к себе. Я повернулась к нему и он тут же устраивается так, что лежит лицом, уткнувшись мне в живот, а руку кладёт на моё бедро. Странно, но в этом не чувствуется ничего неприличного. А в его почти моментальном сопении было даже что‑то милое.

— Чёрт с тобой, спи… — обнимаю его за голову и методично поглаживаю пальцами по его волосам. А потом я сама уснула с мыслью, что нужно будет поговорить, что происходит между нами. Я не хочу всё усложнять... Не хочу терять друга... Но Джейсон всё портит.

Проснулась я из‑за солнечного света, который лился через окно. Если солнце уже с этой стороны дома, значит, сейчас где‑то обеденное время. А Джейсону пофигу: солнечный свет не мешает ему, и он крепко спит.

Мне не хочется его будить, хоть нога затекла до боли, потому что Джейсон придавил её своим коленом. Уже думала, как бы выползти, не разбудив его, но открывается дверь без стука. На пороге — удивлённый Макс с мячом.

— Охренеть, чувак, ты спишь, что ли?! — бросает мяч и попадает в зад Джейсона. Он сразу просыпается.

— Братан, да тебе жениться на ней нужно! — восклицает Макс с широкой улыбкой.

Джейсон соскакивает с кровати, прихватив мяч, и бежит на Макса. Тот громко смеётся и убегает от него. Пока я разминаю затекшую ногу, слышу, как Макс орёт из коридора:

— Джесс! Он же вообще почти не спит!

Слово «спит» звучало болезненно и тут же Макс продолжает, скорее всего адресуя это Джейсону:

— Ай! Полегче! Ты же мне шею так свернёшь…

Дальше ничего не расслышать. Медленно я встала, потянулась... Пошла в ванную и умылась. Когда вышла на террасу у бассейна, парни над чем‑то ржали как кони, но, увидев меня, притихли. Только Макс и Стив продолжают кидать друг другу мяч через бассейн и поглядывать на меня. А Доминик и Джейсон сидят на лежаках. Доминик еще слегка усмехается, как будто что-то забавное никак не выходит из его мыслей. А Джейсон лежит с солнцезащитными очками на глазах и выглядит совершенно безразличным. Никаких эмоций. Из-за очков не понятно, куда он смотрит, но точно не на меня.

— Ладно, ребята, — говорю я, смотря на парней. — Я поехала домой. Так что... всем пока!

В ответ мне ответили: «Пока», «Увидимся», «До скорого». А Джейсон только улыбнулся краем губ.

Приехав домой, я иду в душ, а потом спускаюсь к маме. Она уже хозяйничает на кухне. А папа уехал в офис. Сказал перед уходом, что будет к ужину. Я приступаю помогать маме. Пару раз пришлось съездить в магазин, потому что мама кое‑что забыла из продуктов. Но к назначенному времени всё было готово. К нам пришли гости, а вместе с ними приехал папа.

Это был потрясающий вечер: вкусная еда, приятная компания, много смеха, приятных разговоров. И папа тоже расслабился. Когда все разошлись, я вручила подарки родителям. Папа подарил мне цепочку от Тиффани с камнем точно такого же цвета, как мои глаза — что‑то между синим и зелёным. Он сказал, что это от них с мамой, но выбирал папа.

Мама сидит на диване и, положив руку на спинку дивана смотрит, как папа застегивает на мне цепочку. А я провела пальцами по украшению и говорю:

— Пап, это всего лишь День благодарения. Я‑то приготовила для вас с мамой символические подарки.

Но он только улыбнулся, и я его крепко обняла. Потом я поднялась к себе за телефоном и увидела три пропущенных от Джейсона.

Перезваниваю.

— Где пропала? — сразу спрашивает он. Без «привет», без паузы. Голос — чуть хрипловатый, с лёгкой улыбкой.

— У нас были гости. Что хотел?

— Хочешь на байке покататься?

Я тихо усмехнулась и ответила:

— Давай. Спрашиваешь ещё.

— Скоро буду.

Я надеваю джинсовые белые шорты и розовый топ в белый цветочек. Накидываю сверху толстовку, но не застёгиваю. На улице очень тепло.

Когда подъехал Джейсон, я услышала его ещё из дома — гул мотора прокатился по улице, громкий, резкий, будто разрезал тишину. Выбегаю на крыльцо и вижу: он сидит на байке, в чёрном шлеме с тонированным забралом, нога на подножке, в руке — второй шлем.

Я подхожу ближе и разглядываю, и Джейсона, и байк. Байк выглядит мощно — массивный, с блестящей хромированной отделкой, царапинами на боку и тяжёлыми колёсами. Он издаёт тихое жужжание, будто дышит. Джейсон сидит прямо, напряжённо, как будто весь его облик — вызов: подойди, если осмелишься. И смотрит на меня.

Как только я отказалась рядом, в памяти всплывает тот поцелуй — внезапный, жаркий, почти агрессивный. Я как будто снова чувствую его: прикосновение губ, сильные руки, запах его кожи, мгновение, когда я перестала дышать.

Думаю, всё‑таки стоит кое‑что прояснить…

— Джейсон, по поводу того поцелуя… Ты ведь… — начала я, пытаясь говорить спокойно, но голос срывается.

Он перебивает, смотря куда-то в сторону и, не снимая шлем:

— Ты действительно хочешь поговорить об этом?

— Ты странно ведёшь себя, — продолжаю, стараясь не отводить взгляд. — Говоришь, что ничего не чувствуешь ко мне, и тут же целуешь. Это не просто так.

Он коротко смеётся, наконец поворачивает голову ко мне. Видно только глаза сквозь забрало — серые, насмешливые.

— Детка, тогда я так много выкурил, мог бы засосать даже Макса. Садись, давай.

Ответ неубедительный, но я чувствую, что он не хочет об этом говорить. И, странно, но мне становится легче. Не потому что всё понятно. А потому что пока не надо решать.

Надеваю шлем. Он садится поудобнее, мотор ревёт. Я забираюсь на сиденье позади, крепко обнимаю его, чувствую, как под тканью футболки напряжены его мышцы.

— Держись, — говорит он. — Покатаемся по городу, хорошо?

— Ага, — отвечаю я, прижимаясь к его спине.

Джейсон резко трогается с места, и мы срываемся вперёд. Ветер сразу хлещет по телу, волосы вырываются из-под шлема. Джейсон быстро набирает скорость, поворачивает на боковую улицу, где асфальт старый, с выбоинами, и машины стоят вдоль обочины, будто спят. Мы едем мимо домов с тусклыми фонарями, мимо закрытых лавок, мимо парка.

Шлем мешает мне. Давит на виски, сужает обзор, и я всё время хочу снять его, хоть на секунду почувствовать, как воздух касается кожи. Но не решаюсь отпустить Джейсона. Он несётся вперёд, будто знает маршрут наизусть. На каждом вираже я инстинктивно прижимаюсь к нему, тело само ищет опору, и он, кажется, это чувствует, чуть наклоняется в поворот, как будто ведёт не только байк, но и меня.

Может, он хочет меня напугать?

Но зачем?

Он же знает, я дурная и не боюсь скорости. Наоборот, мне нравится, когда сердце бьётся быстрее, когда мир превращается в размытые огни и тени. Только вот на байке — всё иначе. Это не машина. Здесь нет стен, нет дверей, нет ощущения безопасности.

Мне совсем не страшно, но я не уверена, что мне нравится ездить на байке. Джейсон снижает скорость, и мы останавливаемся у его дома. Я снимаю шлем, встряхиваю головой, отпуская волосы.

Слезаю с байка и чувствую, как ноги слегка дрожат — не от страха, а от ощущения, что только что вышла из другого мира.

— Ты без лифчика? — вдруг спрашивает Джейсон, снимая свой шлем и слегка запрокинув голову, смотрит на меня таким взглядом, как будто видит меня голой.

Я уставилась на него.

— Что?

— Без лифчика, — повторяет он, не моргнув, с лёгкой ухмылкой. — Я чувствовал твои соски, когда ты прижималась ко мне. Две маленькие горошинки.

Я округлила глаза, и опустила взгляд вниз. Черт! Что к чему?! Почему соски стали твёрдыми?!

Чувствуя, как щеки слегка пылают, резко обняла себя руками, закрывая грудь.

— Кажется, это не твоё дело, — говорю дрожащим голосом от смущения и раздражения.

Джейсон хитро улыбается, проходя мимо меня. А я иду за ним и, прищурив глаза воскликнула:

— Так вот почему ты постоянно прибавлял скорость! Джейсон! Это омерзительно, — пытаюсь выглядеть оскорблённой. Но, видя, как он смеётся, я не могу сдержать улыбку. Догоняю его и говорю: — Даже не смей говорить что‑то ещё по этому поводу. Я тебе врежу. Понял?

— Ладно, не буду… Ну, как тебе в целом поездка?

— Не знаю, — честно говорю, оглядываясь. — Пока ещё не поняла. Мне постоянно мешал шлем.

Иду за ним к двери, оглядываюсь. Возле дома ни одной чужой машины, только его пикап и Mustang прикрытым тентовой тканью.

— Хм, непривычно, когда тут так тихо, — бормочу, больше себе, чем Джейсону, когда мы зашли в дом. Как будто в первый раз оказалась у него дома. Хотя по утрам у него тут чаще именно так — только много мусора и бутылок.

Ещё один раз мы с Алексом приезжали к нему — тогда Джейсон с Кэти были одни. Теперь от этого воспоминания мне как‑то неловко стало. Как будто это что‑то интимное. Я растерянно оборачиваюсь на него. А он выходит со стороны кабинета с бутылкой чего‑то крепкого.

— Будешь что‑нибудь? — спрашивает он.

— Хочу тот коктейль, который ты обычно делаешь для меня.

— Хорошо, — снова уходит, но теперь на кухню.

Через несколько минут возвращается с высоким бокалом в руке. Внутри — бледно-розовая жидкость с парой целых ягод малины на дне и лёгким конденсатом на стекле.

— Как всегда, вкусно, — говорю ему, сделав глоток.

Он только пожимает плечами, будто это ничего не значит, но я вижу — уголки губ дрогнули. Он идёт поставить музыку. И уже через мгновение по дому раздаётся ненавязчивая музыка. Я разуваюсь и забираюсь на диван с ногами.

Джейсон медленно возвращается и садится рядом со мной. Близко. Не вплотную, но достаточно близко, чтобы почувствовать тепло от его руки, запах кожи и сигарет, даже если он не курил сегодня. Смотрит куда-то в сторону. Выглядит спокойным, но что-то в нем есть такое, что выдаёт внутреннее лёгкое волнение или напряжение. На меня не смотрит и просто молча сидит.

— Так всё‑таки научишь меня ездить на байке? — с надеждой спрашиваю у него и разглядываю его профиль.

— Нет, — отвечает он сразу, без раздумий. И всё еще не смотрит на меня.

— Почему?

— Я тебе его не доверяю. Ты его разобьёшь, — сказал серьезно и замолчал. Но усмехнувшись, всё-таки посмотрел на меня и добавил: — Себя ещё угробишь.

— Я езжу аккуратно!

От моего заявления у него поднялись брови. Рассмеявшись, он говорит:

— Не смеши, умоляю. Я знаю тебя не первый день. Водишь ты ужасно!

— Но байк я ни разу не водила! — прищурила глаза. — Или скажешь, водить машину и байк, это одно и то же?

— Подловила. Молодец. И всё‑таки нет.

— Засранец!

— Засранка! — смеётся он.

— Почему сегодня нет гостей и вечеринки? — Его не переспорить, и я меняю тему.

— Я никого не звал. Но должны подъехать Доминик и Катарина.

— Что за Катарина?

— С университета.

Я кивнула и наблюдаю за ним. А он сидит слегка боком и так же рассматривает меня, но в глаза не смотрит. Я тихо спрашиваю:

— Ты никогда не говорил, что будешь делать после университета.

От моего вопроса он напрягся и снова сел ровно. Выждав несколько секунд, тихо ответил:

— У меня особо выбора нет. Мне уже уготована роль в будущем, — нахмурился он и говорит, как о чём‑то неприятном.

— Ты не хочешь?

— Нет, но отец мне не оставляет выбора, — говорит он, и как только произносит это, у него сразу играют желваки на скулах. Голос ровный, но чувствуется напряжение, как натянутая струна. Он отводит взгляд, смотрит в окно, где за стеклом медленно темнеет небо, и я понимаю: лучше не копать.

Я молча кивнула, будто услышала всё, что нужно. И перевожу разговор, как будто просто вспомнила:

— С Наоми общаешься?

— Нет, — отвечает он, но не сразу. Сначала смотрит мне в глаза, пристально, будто пытается понять, зачем я спрашиваю. — А что?

— Просто так спросила… — пожимаю плечами, беру бокал с коктейлем, делаю маленький глоток. — Вы хорошо смотритесь вместе. Ты ей очень нравишься.

— Она меня в этом плане не особо интересует, — говорит он, откидываясь на диван. — Для секса — да... Но не больше. И она слишком навязчивая. Постоянно пишет, звонит, хочет знать, где я, с кем. Это раздражает.

Я смотрю на него — на эти серые глаза, которые сейчас кажутся почти прозрачными в тусклом свете лампы.

— Тебя вообще хоть кто-то интересует? — спрашиваю тихо.

Он ухмыляется и не торопится отвечать. Я приподнимаю брови. А Джейсон отвечает с полуулыбкой:

— Да. Есть та… кто меня интересует.

— И? Это секрет?

— Да.

— Серьёзно? Ну скажи! — расплываюсь в улыбке, хотя очень пытаюсь скрыть это. — Я знаю её?

— Нет.

— Она с твоего универа?

— Нет, — смотрит на меня, и в уголке губ — тень улыбки. Он наслаждается этим.

— Это же не я? — спрашиваю, прищурившись, но с лёгкой дрожью в голосе, которую сама не замечаю.

— Нет, — отвечает он спокойно, почти равнодушно.

— Джейсон, ну скажи! Я никому не расскажу, — почти шепчу, ставлю бокал на стол и сдвигаюсь ближе, сажусь на край дивана, чтобы видеть его лицо целиком.

— Не скажу я тебе, — смеётся он.

— Ну пожалуйста — тяну, заглядывая в его глаза. — Я же твоя самая близкая подруга. Ты можешь поделиться со мной.

Он смотрит на меня. Долго. Так, что становится не по себе.

— Джесс, отстань, — наконец-то сказал с лёгкой усмешкой.

Я протягиваю к нему руки и тыкать в него пальцами, пытаясь щекотать, но он как слон. К тому же он сразу отвечает мне. И вот его пальцы уже на моих ребрах. Мне не щекотно, но хочется вырваться из его рук. Я смеюсь с визгом, извиваюсь от попыток высвободиться. Упала на спину, руками схватилась за его руки и пытаюсь остановить его. Подняла ногу в попытке оттолкнуть, но колено скользнуло в сторону и вот он оказался на мне. Нависает надо мной и смотрит мне в глаза. Но тут же переводит взгляд на мои губы. Я часто дышу и не понимаю, что происходит... Что со мной происходит.

Раздался звук открывания двери и шаги. Джейсон медленно поднялся с меня, всё ещё смотря на мои губы. Так же медленно перевел взгляд на вошедших. А я села, поправила бретельку майки, которая сползла с плеча, чувствуя, как щеки горят от... Понятия не имею от чего.

От стыда?

Сомневаюсь...

От того, что это было слишком близко?

Слишком странно? Слишком лишним? Слишком выбивается из удобного «мы только друзья»?

Да...

Пытаюсь вправить себе мозги и смотрю на девушку с Домиником.

— Эм, мы не помешали? — спрашивает девушка. Я быстро ей отвечаю:

— Нет, вы как раз очень вовремя.

И посмотрев на Джейсона, подумала: чертовски вовремя! Просто спасли меня от... Стоп. Дальше ни слова. Просто заткнись!

А Джейсон как ни в чем не бывало решил нас познакомить:

— Это Джесс, — говорит спокойным тоном. — А это Катарина. Но, возможно, вы раньше уже виделись.

Если она одна из тех, кто бывал на вечеринках или в постели одного из парней, возможно я видела её раньше. Но парни так часто меняют девушек, что большинство из них я даже не запоминаю. В этом просто нет смысла. Сегодня она есть, завтра — уже нет. И как правило, их всех не особо интересовало знакомиться со мной. Поэтому я только сказала:

— Привет. Извини, но не помню.

Катарина натянуто улыбнулась, прошла и села на диван. Выглядит она безупречно. Придраться не к чему. Длинные, темные волосы без единой залома, идеально лежат на ее спине. Она высокая, худая, красивая. Её короткое платье прекрасно демонстрирует её фигуру. У нее темная кожа. Тонкие черты лица. Макс называет таких «штамповка». Такие девушки часто бывают в доме Джейсона. Кажется, я её уже видела…

Доминик посмотрев на меня, на Джейсона растянуто сказал:

— Значит, мне запретил прикасаться к нашей принцессе, а сам…

— Заткнись, — перебивает его Джейсон. А Катарина посмотрела на него и сказала так, как будто она старая подруга:

— Джей, я, как обычно буду.

Парни ушли. А я от нечего делать обуваюсь и не знаю, о чем говорить с ней. Я пыталась медленно шнуровать кроссовки, но невозможно это делать слишком долго. И вот я выпрямилась и сижу как дурак и не знаю, что сказать. А Катарина с любопытством смотрит на меня.

— Джейсон говорит, вы вместе учитесь? — спрашиваю я у неё. Она явно не собирается завязывать разговор. И на мой вопрос не торопится отвечать, а потом спрашивает:

— Развлекаешься со всей «Семёркой»? Хотя нет, Майк сейчас отделился? Верно? И Алекс с Крисом уехали.

Поверить не могу, что их до сих пор зовут «Семёркой». Я уставилась на неё с лёгким недоумением.

— Что? Ты о чём?

Она прищурила глаза и задумчиво сказала:

— Я помню тебя. Ты тогда была с Алексом. Можно узнать, в какой ты стадии сейчас?

— Что? Сама‑то понимаешь, о чём говоришь?

— Я про Джейсона.

— В смысле? Имеешь в виду, что между нами? Мы друзья.

Она либо пьяная, либо под кайфом. Разговор с ней как ребус.

— Он не дружит с девчонками, — говорит с издёвкой в голосе.

— Ну, со мной дружит, — пожала я плечами.

— Ну да… Джессика, верно? М‑м‑м… Видишь ли… — она придвинулась ближе и нахмурила идеальные брови. Смотрит на меня неотрывно и уверенно продолжила: — Джейсон либо трахает сейчас, либо планирует трахнуть позже. Вот я и спросила, в какой ты стадии? Просто интересно.

— Ненормально задавать такие вопросы. Тебе не кажется?

Она только пожимает плечами, и возвращаются парни. Мне становится неуютно из‑за неё, а она продолжает пялиться на меня. Джейсон садится рядом со мной и кладёт руку мне на плечи. Посмотрев на меня внимательным взглядом, спросил:

— Что с тобой?

— Всё отлично, — вру я.

Они разговаривают на разные темы, я пытаюсь поддержать разговор, но не клеится. Катарина постоянно смотрит на нас. Потом, как только Джейсон и Доминик ушли, чёрт знает зачем, я пропустила этот момент. Я обращаюсь к ней:

— Хоть это и не твоё дело, я тебе скажу кое‑что. Я и Джейсон просто друзья. Да, я встречалась с Алексом. Только мы расстались, а я и Джейсон были друзьями и остаёмся только друзьями. Вот моя стадия. И у меня есть парень.

На это Катарина только рассмеялась, показав идеальные зубы и ответила:

— Послушай, милая малышка, — говорит она, чуть наклоняясь вперёд, как будто делится секретом, который обязана мне рассказать. — Так и быть, я открою тебе немного глаза. Ты кажешься хорошей девочкой.

Она делает паузу.

— Если Джейсон тянет время, значит, его развлекает такая дружба. Как только ему надоест дружить, он перейдёт к следующему шагу.

Голос её становится мягче. Почти ласковый.

— Я знаю, о чём говорю. Когда-то я была такой же подругой для Джейсона...

Она смотрит мне прямо в глаза и молчит несколько секунд. Вздохнула и продолжила:

— Когда он наигрался со мной, я стала подругой для Алекса. Потом и Алекс наигрался и «выбросил меня».

Она произносит это спокойно. Без боли. Как будто рассказывает о чём-то, что случилось с другой.

— Тебе кажется это странным? — спрашивает она, подняв брови. И тут же сама отвечает: — Да, это странно. Даже мерзко.

Снова улыбается.

— Но в школе они так передавали многих девчонок. По крайней мере тех, которые нравились им обоим.

Она улыбнулась мне и похоже, наслаждается моей реакцией. А я пока еще перевариваю всё, что она сказала:

— Значит… сначала ты была с Джейсоном, потом с Алексом, а потом пошла по всем членам парней? Доминик — заключительный хрен?

— Нет, — ответила она, притворно задумавшись. — С Домиником я и раньше трахалась.

Я встаю и иду на выход. А она смеётся громче. И тут‑то я вспомнила её. Она же постоянно крутилась между парнями. Ещё с того времени, когда я начала встречаться с Алексом. И она спала одновременно с несколькими парнями. Я возвращаюсь к ней и говорю:

— Я помню тебя! Ты же шлюшка всей «Семёрки». Расскажи, каково это — трахаться со всеми? Тебе самой от себя не противно?

От моего вопроса она снова сделала задумчивое лицо и, приложив палец к подбородку, сказала:

— Ну, вообще‑то я не спала со всей «Семёркой». Крис оказался крепким орешком.

Она снова смеётся, и мне стало мерзко. Я почти выбегаю из дома на дорогу и направляюсь в сторону своего дома. Небо ещё не чёрное, а глубокого цвета индиго, с первыми точками звёзд. Фонари горят тускло, отбрасывая длинные тени от пальм, их листья шуршат в лёгком ветру, как будто шепчут. Изредка проезжают мимо машины, но в остальном улица тихая и спокойная.

Я иду, обхватив себя руками и пытаюсь выкинуть из головы противные ощущения. Не хочу думать о том, что наговорила Катарина. Но ее слова как рой пчел... Вокруг тишина. И мне даже не на что отвлечься. Только звук моих шагов, да далёкий смех и голоса откуда-то доносятся.

Но пройдя часть пути, услышала торопливые шаги позади. Обернулась и увидела Джейсона. Не хочу я сейчас с ним разговаривать!

Прибавила шаг, как будто могу убежать от него... Ага... Он довольно быстро догоняет меня и спрашивает:

— Джесс, что случилось? Почему ты ушла?

Я иду, не останавливаясь и смотрю только вперед. Постаралась ответить как можно спокойнее. Типа, дело вообще не в нём и не в Алексе.

— Мне не нравится Катарина.

— Что она тебе сказала? — хватает меня за руку и поворачивает к себе. — Ты можешь остановиться?

Теперь я вынуждена смотреть на него. Вздохнула и ответила, смотря ему в глаза:

— Много чего. Например, то, что твоя дружба со мной, это всего лишь твоё развлечение. И то, что ты либо уже трахаешь меня, либо планируешь. Типа такая вот игра.

— Катарина — местная подстилка. Она тупая шлюха и несёт херню. Зачем ты вообще её слушаешь?

— Значит, это правда, что ты с ней спал, а потом Алекс?

Он замялся. Посмотрел в сторону. И видно, что совсем нехотя ответил:

— Да, правда. И это был тупо секс.

— Она сказала, что ты и Алекс передавали друг другу девушек. Это тоже правда?

— Ну… бывало такое… — тоже нехотя признал он.

— Тогда… Когда Алекс только познакомился со мной, именно тогда ты запал на меня?

— Да. И я жалел, что не я первый познакомился с тобой.

Я засмеялась. Коротко. Без тепла.

— Прикольно. Когда он планировал передать меня тебе? Или когда мы с ним расстались, как раз это и была передача?

— Это не так, — сказал он твёрдо.

Я разворачиваюсь и иду дальше, но он снова останавливает меня за руку.

— Чёрт, Джесс! Это неправда! Он не передавал тебя, и ты это прекрасно сама знаешь.

— Скажи правду! — повысила голос, смотря на него. — Он планировал передать меня тебе, как какую‑то тупую шлюху?!

— Чёрт… Джесс… — почти болезненно выдохнул он.

— Охренеть просто!

Казалось бы, всё, что было между мной и Алексом, уже давно позади. Все мои раны от отношений с ним давно зажили и не болят. Я не видела его уже так давно, и вот мне опять больно… Я снова иду вперёд, а Джейсон идёт за мной и говорит:

— Джесс, не я должен тебе это всё объяснять! Но… Постой, ты уже! — снова останавливает меня. — Послушай меня. Да, у нас был извращённый стиль развлечения с девчонками. Если ты нас помнишь со школьных лет, ты должна была бы это сама заметить. Мы особо не скрывали то, как развлекаемся. Девушки не отличались особым интеллектом, и каждую не особо‑то интересовало, с кем быть конкретно. Каждая из них хотела хоть на ком‑то зацепиться. Они могли предложить только своё тело. Мы не евнухи и не геи, чтобы этим не пользоваться. Джесс, когда ты появилась, ни я, ни Кэп сразу не увидели в тебе тебя. Понимаешь?! Но вскоре всё изменилось. Кэп вцепился в тебя, как ротвейлер, и запретил даже смотреть на тебя. Ни с кем он так себя не вёл ещё.

— Ясно. Ну а сейчас… Ты ещё планируешь трахнуть меня? Хочу знать, насколько глубоки твои дружеские чувства ко мне.

— Если бы я решил тебя трахнуть, это произошло бы давно. Зачем мне столько ждать?

— То есть если бы ты захотел? Я что, какая‑то бесхарактерная вещь? По одному зову раздвигаю ноги перед кем угодно?

— Твою мать! Я не это имел в виду, — пытается перебить меня, но я повышаю голос, не дав ему сделать это:

— Такого ты обо мне мнения?! Вчера, наверное, ты как раз хотел перейти к следующему шагу?

— Джесс! Как ты умудряешься раздуть из мухи слона?!

Я вырываю руку и снова иду, не глядя на него.

— Давай я тебя отвезу домой. Джесс…

— Отвали от меня! — ускоряю шаг, сложив руки на груди. Наверное, около половины пути я уже прошла. Вдалеке вижу поворот на мою улицу, а Джейсон плетётся позади меня. Но всё‑таки догоняет.

— Джессика! Послушай! Я понимаю, как всё это выглядит. Чёрт побери! Остановись ты уже! — снова берёт меня за руку, заставив остановиться. — Включи мозги и подумай. Я хоть одну попытку сделал соблазнить тебя? Хоть одну? Я имею в виду настоящую попытку, а не вчерашний поцелуй.

Смотрю молча на него. Потянула руку из его руки и он медленно отпустил меня. Смотрю в сторону и не знаю, что сказать... Вообще-то он прав... Ни одной попытки.

Это Алекс пытался залезть ко мне уже со второй встречи. Не Джейсон...

Снова посмотрела на Джейсона и тихо ответила:

— Нет...

— А если бы это была одна из наших старых игр, я бы сразу попытался это сделать. Как только вы разошлись. Ясно?

Тем не менее его отношение ко мне вызывает один вопрос. И я хочу прояснить это прямо сейчас!

— Скажи честно, — начинаю я, и голос уже дрожит, хотя я и не хотела выдавать своё волнение. — Как ты ко мне относишься? Кто я для тебя?

Он молчит. Смотрит куда-то в сторону. А мне уже плохо от навалившихся эмоций. И не дожидаясь ответа, продолжила:

— Я помню всё, что было между мной и тобой. Помню тот мой день рождения. Помню каждое сказанное тобою слово, что ты сказал тогда мне в спальне. Помню поцелуй. Два поцелуя. Помню твой подарок. — Голос дрожит сильнее на последнем слове. Я сглатываю. — С памятью у меня всё хорошо.

Тяжело вздохнула. Руки дрожат.

— Также помню, как ты полностью переключился и больше не делал никаких намёков. Я искренне верила, что у тебя это прошло. Что это в прошлом. И ты видишь во мне только подругу. — Голос становится тише. — Но теперь я сомневаюсь. И думаю, что я… наивная дура.

Сердце стучит в висках. Но я стараюсь говорить ровно:

— Я хочу знать правду. Я задавала тебе уже трижды этот вопрос, но что‑то мне говорит, что ты врёшь мне. Спрошу в последний раз! Ответь честно! Скажи, кто я для тебя?!

— Ты прекрасно знаешь ответы на эти вопросы. — тихо и как-то... обречённо сказал Джейсон. — Всё, что я тогда говорил… ничего не изменилось.

— Почему врал, когда я прямо спрашивала у тебя?!

— А что я должен был ответить?! Видела бы ты себя со стороны и твой взгляд «умоляю, скажи: нет». Если бы я тебе признался, ты бы сразу сбежала! Это же в твоём духе! К тому же какой в этом смысл?! Тебе был нужен определённый ответ. И ты не хотела слышать о моих чувствах!

Всё это он говорил на повышенных тонах. В голосе слышны нотки ярости и отчаяния.

Я смотрю на него и не знаю, что сказать... Я в послом смятении и мне... Мне плохо. Я не знаю почему... Но мне плохо...

Разворачиваюсь и иду домой.

Только не реветь... Только не реветь... Пожалуйста! Только не реви!

— А теперь ты будешь избегать меня. Да? — раздражённо сказал он мне в спину.

Я остановилась и смотрю на него. В горле ком и знаю, если начну говорить, голос будет дрожать. Глубоко вздохнула и тихо, немного растерянно ответила:

— Я не знаю, как теперь относиться к тебе… Я люблю тебя как друга. Я очень привыкла к тебе. А то, что произошло за эти выходные… это сбивает меня с толку. У меня есть парень, и я счастлива с ним. А ты всё испортил своими признаниями, поцелуем и вообще всем остальным…

— Я бы и рад относиться к тебе, как ты ко мне… Но я не знаю как! Я не могу залезть в раковину, как устрица, и притвориться, что ничего нет из того, что окружает меня. Не могу просто закрыть глаза и жить в своём собственном, удобном для меня мире, как это делаешь ты. Я уже задолбался притворяться, что ничего не испытываю к тебе. Мне надоело. Поэтому в эти выходные я был тем, кто я есть на самом деле.

Снова разворачиваюсь и иду в направлении дома. Больше Джейсон мне ничего не говорит. Только идёт за мной, пока я не зашла домой. Сразу поднимаюсь к себе. Слишком много информации за последние три часа. У меня сейчас мозг начнёт выпирать из ушей от всего этого…

Полночи я лежала без сна. В прошлый раз, когда он признался в своих чувствах, мне было неловко почти так же, как сейчас. Но в прошлый раз Джейсон делал вид, что ничего не было. В итоге я отпустила всё это с расчётом, что это просто его каприз. Перебесится и забудет. Но сейчас понимаю, что всё это время я просто упорно не замечала его внимания к себе. Ещё эта история с передачей девушек из одной постели в другую… Как‑то это мерзко. Что за идиотские игры?

***

Весь следующий день я провела с мамой. Папа снова уехал на работу, даже в субботу… Приехал только вечером и был очень уставший.

Звонила Линда, звала гулять. Но мне всё‑таки захотелось провести вечер с родителями… А Джейсон вообще не давал о себе знать. Думаю, это к лучшему — не знаю, как теперь с ним общаться… Но я так привыкла, что он всегда рядом… Я хочу, чтобы всё было как раньше... Мне не хватает его...

Ненавижу... Ненавижу перемены!

В воскресенье отправилась в Лос‑Анджелес. И спустя час, как я была дома, приехал Нейт. Он с порога накинулся на меня с поцелуями и начал меня раздевать.

— Малыш, так долго тебя не видеть — это пытка, — толкает меня в спальню, на ходу раздеваясь и оставляя дорожку из одежды.

Наверное, мы бы не вылазили из постели весь день и весь вечер. Но вечером должна приехать Эрика с Наоми. Вместе с девчонками приехал ещё Стив. Я очень пыталась расслабиться и не чувствовать себя виноватой рядом с Наоми. Но чувство вины меня пожирает медленно и мучительно…

Парни пили пиво, а мне хотелось что-нибудь покрепче, чтобы заглушить чувство вины перед Наоми.

А еще перед Нейтом... за то, что меня целовал другой...

За то, что за эти выходные я думала только о другом... А Нейта я вспоминала только в тот момент, когда он мне писал.

Хочу заглушить в вину за то, что почти позволила другому поцеловать себя во второй раз, когда он практически лежал на мне, а у меня даже мысли не возникло «Але! У тебя есть парень! Какого черта ты вытворяешь?!»

Еще за то, что... Винить я себя стала только, когда увидела Нейта. До этого я совсем не чувствовала вины.

Какая же я отвратительная подруга и девушка своего парня...

Когда все разошлись, мы с Нейтом пошли спать. Нейт уснул быстро, практически моментально, обняв меня сзади. А у меня кружится голова из-за алкоголя и никак не могу уснуть.

А еще какого-то черта подумала о Джейсоне. Всё же было так хорошо… Зачем он всё испортил своим признанием? Вспомнила мой день рождения два с половиной года назад, его подарок, те слова, что он мне тогда сказал. И как в этот раз он поцеловал меня под песню, которая странным образом засела в моей голове… Кажется, это песня о сексе? Думаю, да.

Вспоминаю, как он спал рядом со мной… Уже три раза.

Прикасаюсь к своим губам, вспоминая прикосновение его губ… И как он смотрит на меня…

Боже мой... Этот взгляд... Его серые глаза...

А ещё вспомнила, как на этой кровати проснулась в его объятиях… В голове начинают всплывать множество моментов, которые были с ним. Он всегда относился ко мне иначе, чем к другим девушкам. А я никогда не обращала на это особого внимания… Чёрт побери! Что со мной происходит?! Мой парень — Нейт! Зачем я сейчас думаю о Джейсоне?!

Разворачиваюсь лицом к спящему Нейту. Он крепче меня обнял, даже не проснувшись. И я обнимаю его, уткнувшись лбом в его грудь.

«Мой парень — Нейт… — думаю я. — И мне нравится Джейсон! ЧЁРТ! НЕТ! Мне нравится Нейт, а не Джейсон! Только Нейт!»

Чёрт бы побрал этого Джейсона…

***

Проснулась утром от лёгких поцелуев и запаха кофе — густого, тёмного, с ноткой карамели и чем-то тёплым, домашним. Аромат вплыл в сознание раньше, чем я открыла глаза. Позволяю себе секунду полежать с закрытыми глазами, ощутить прикосновение губ на шее, шероховатость щетины. Лёгкий, древесный аромат Нейта.

— Доброе утро, — тихо сказал он и нежно провел пальцами по моему виску, отодвигая волосы. Я медленно открыла глаза и увидела его улыбку.

— Какой ты милый. Спасибо. Но я не очень люблю, когда приносят еду в постель, — говорю я и встаю, чтобы пойти с кофе на кухню.

Он смотрит мне вслед с привычной улыбкой. Как будто знает, что я убегаю не от него, а от самого момента.

— Я только хотел увидеть тебя ещё разок. Мне уже нужно быть в офисе, — говорит он, целуя меня. А я ловлю себя на мысли, что моя совесть по отношению к Нейту вдруг сладко дремлет. Мне уже совсем не стыдно.

— Вечером увидимся? — спрашиваю у него, делая глоток кофе. Хм, он добавил ваниль. Неплохо.

— Посмотрим. Не могу загадывать. Возможно, допоздна буду на работе.