Танцуя на головах
Примечание: только первое предложение отсылает нас к концу последний главы, т.е казни Морро, все остальное будет предысторией Валентины, когда та попала в партию.
С низкими потолками и почти перегоревшими лампочками в комнате беседовали два патологоанатома. Не было окон, и вся эта сцена больше тянула на ночь или поздний вечер. Однако выйдя из этого холодного ада мертвецов, будто подвала, вас накроет жара и духота настолько сильная, что все у кого было такой дар человечества как кондиционер светло радовались своей хорошей зарплатой, на которую они его купили. К сожелению или к счастью, у Валентины о таком «даре» не могло и быть речи. Денег не было. Будто они улетали через день как ей выдавали зарплату но при этом она их тратила на самые примитивные потребности: оплата подвала, в котором ей приходилось жить пять лет, еда, газ, вода и новое трепье. Со вторым всегда была особая проблема. Она ела по два раза в день, в худшем случае один. Но продукты из которых готовила были вовсе не из магазина...Весь этот период, продолжавшийся и по сей день для Валентины начался после смерти младшей сестры и выстрелившей вдруг неоткуда государственного переворота. Несколько столетий назад были эти так сказать «лихие 90-е» для города. Но потом вылезло там и сям что то непонятное, какие-то герои победили нечисть, но потом через пару лет воскресили какого-то, а в итоге..короче чистейший бред, который может существовать лишь в сказках и легендах. Реально, тогда была анархия и резко ощутила это Валентина в четырнадцать лет. Одно было только воспоминание до того толчка, момента осмысленности, с чего позже начнется все остальные только в размазанных тусклых серых красках до четырнадцати а после все четко прояснялось, словно ее жизнь была поделена на две части- забывшийся почти кошмар и день после него.
Она в родной старой комнате, которую больше не видела
Валентина давно лежит лениво на кровати и читает учебник по химии, беспомощно ища формулы. Глаза слипаются, но как то даже все равно, что завтра будет контрольная. Обои на стенах облезли, на тумбочке горела ярко восковая свеча, везде чувствовалось в каждом предмете начиная от развалившейся кровати до зеркала повешенного рядом с бумажной иконкой убогость и нищета. Из кухни воняло каким-то запахом отдаленно похожим на приготовленный суп с вермишелью.
-Ва-лен-тиина!- позвала мать, любившая протягивать ее имя в самом конце. Та беспокойно кинула книжку на пол и с голодными глазами побежала в самую закопченную и душную комнату дома. Есть очень хотелось. Младшая сестра медленно ела из худощавых рук матери.
-Если быстро принять пищу, то завтра ты не сможешь пойти в школу, Валентина. Будь осторожнее, там косточки,-голос был хриплым и очень-очень печальным.
-А хлеба нету?
-Должны завтра привезти в лучшем случае
Они ели за круглым столом, в железных тарелках размешивая зелено-желтый жирный бульон. Они знали кого едят. Это было ужасно даже понять, что ее сестра вовсе не осознавала чье это мясо. Мерзкий ком застрял в горле у Валентины, начало подташнивать. Но спустя две минуты тепло все таки разлилось по телу.
-Как вкусно, -голос стукался в сознание и такие обычные выражения стали страшны.
Материнские глаза посмотрела укоряюще и со злостью. Естественно, никто не хотел вырасти дочку-людоеда.
Меланхолия безвыходности пробивала этот район.
Денег ни у кого не было, а если и были, то тех людей обворовали и пристреливали прямо на улице. Воды тоже не давали очень давно для переферии. Все мыли одежду в ледяной речке прямо на улице, стоя на бетонной дороге. Славу богу, хоть целую неделю была ветренная и теплая погода, от чего спалось под одной простыней в доме хорошо. Зимой тут стены становились черными и пахло углем, а буржуйка была настолько стара, что дерева расходовалось больше, чем малейшего толку от нее.
На кухне не хотелось оставаться ни на минуту, слишком уж стало мало кислорода. Голова начала кружится, а учебник химии стал только одним предметом ненависти сейчас, ведь невыносимо портил жизнь не только существованием, но и напоминанием о завтрашнем дне. Оставив его как есть, Валентина упала на постель точнее на твердый матрас и простыню. Она сразу так и заснула в середине одиннадцатого.
Утро. Слово «обычное» тоже было страшным. Ведь в обычное утро где-то в начале пяти стучали, а скорее вламывались в дверь. Это были сборщики налогов, крайне любившие оставлять дом настолько пустым без всякого предмета, что иногда обычность казалось необычной. Однако этой семье повезло, никого не было поутру. Впрочем, зная среднего обитателя этого дома тот мог найти всегда неприятности из пустоты. Так с чего все началось? А все началось с окна. Окна Валентины ее комнаты из которого она ранним утром покинула их подвал. Захотелось просто найти живого человека. Но чтобы тот был неоднозначным, именно и не безмозглым, и не добряком, любящим так притворяться, имея скверную цель.
Нужно было что-то новое и свежее. И хоть она знала что разочаруется в нем, все равно хотела увидеть жестокий мир в рассвете.
***
-Поганный мир, согласись? - спросил Морро.
-Ага, но мне нравится это дерьмо. Мы ведь тут живём, - возразила Валентина, перекинув ногу на другую и зевнув.