Пробуждение
Сознание медленно возвращалось к Якову, но боль была настолько интенсивной, что переполняла все остальные ощущения. Он лежал на земле без движения, пытаясь вспомнить, что же произошло, но его мысли были расплывчаты и смутны, словно он погружен в туманную пелену. Яков Иванович оказался в невероятно печальном состоянии. Половина его губы была жутко порвана, выставляя наружу фрагменты разорванной кожи и мяса. Правая щека оторвана, обнажив зияющую рану, из которой бежала кровь. Его лицо было перекошено, создавая ужасающий облик.
Вдруг резкая боль пронзила его голову, словно кто-то ударил его молотком. Вдруг раздался звук - это был его собственный крик. Но он показался ему таким нереальным, будто это был не его голос. Крик скорее напоминал булькающий, искаженный звук, испускаемый израненным и изувеченным горлом. Его руки моментально потянулись к голове, пальцы зажали волосы, оказавшиеся липкими и мокрыми от крови. Он почувствовал, как кровь стекает по его рукам и лицу, создавая жуткий ощущение холодного металла на коже.
Яков Иванович лежал на земле, его тело изуродованное и болезненное, а мозг окутан туманом непонимания. Туман непонимания окутывал его сознание, делая все вокруг размытым и далеким. Каждый миг был ощущением мучительной длительности, а каждый вздох - усилием, требующим огромной воли. Сквозь этот мрак Яков начал постигать то, что произошло. В его памяти вспыхнула яркая вспышка, словно фейерверк на небе. В этом мгновении он понял, что не до волк не желал его убить - это был акт передачи.
Понимание этого обстоятельства не вызвало у него ужаса, как можно было бы ожидать. Вместо этого внутренний голос подсказывал, что его разум теперь был призван служить хозяину. Яков почувствовал, как его разум пронизывала необычная реальность - готовность служить и подчиняться новому владыке. Боли уже не казались такими уж невыносимыми, когда они приобретали какой-то глубокий смысл.
Тяжело поднимаясь на локтях, Яков начал медленно осматриваться вокруг. Окружающий мир казался искаженным, словно виденным сквозь оптическую иллюзию. Его мысли становились более четкими. Он понял, что хозяин, которому он теперь призван служить, представляет собой силу, намного более великую и страшную, чем он мог себе представить. Эта сила давала ему новое понимание, новое видение мира, новую цель.
Яков поднялся на ноги, он чувствовал, что теперь он часть чего-то гораздо более глубокого и могущественного, чем когда-либо прежде. Его ощущения и восприятие были изменены, как будто он стал частью чего-то более великого, чем просто его индивидуальное существо.
Шаг за шагом, с непоколебимой решимостью, Яков направился вперед. Его судьба была изменена этой странной передачей, но теперь он видел в этом не только боль и страх, но и смысл. Он стал инструментом в руках нового хозяина, готовым выполнить любую волю, понимая, что теперь он часть чего-то более великого, чем он сам.