Разрыв сознания
Яков Иванович попытался закрыть глаза, уклониться, сделать что-либо, чтобы избежать этой угрозы, но его тело было как окаменелое. Не доволк взлетел в воздухе, его шершавые лапы казались огромными и опасными. Его глаза сверкали жуткой яростью, мясистая масса, которую волк держал в своей пасти, была исключительно отталкивающей. Она выглядела как облако мяса и слизи, лишенное четкой формы. Бесформенные куски ткани, переплетенные друг с другом, создавали ощущение, будто это существо или материя из кошмаров. Поверхность этой массы была покрыта густой слизью, словно она только что вышла из какой-то жидкости. Слизь капала с нее, эти капли светились, эти капли светились, создавая пугающий контраст с темнотой окружающей природы. Куски мяса казались непостоянными, будто они непрерывно меняли свою форму, принимая разные очертания, словно пытались обрести какое-то определенное состояние, но не могли сделать это. Это создавало ощущение живости и одновременно неестественности.
Не до волк, опустившись всей своей массой на Яков Ивановича, принялся с ледяной настойчивостью исследовать свою жертву. Огромные черные лапы с острыми когтями скользнули по груди, к лицу Якова. Острыми, холодными когтями он начал легко приподнимать нижнюю челюсть, пытаясь раздвинуть ее. Его движения были мощными и решительными, словно он не испытывал никаких трудностей. Но челюсти охотника были крепко сжаты и даже если бы он хотел их разомкнуть, сделать это не мог. Острые когти оказывали мягкое, но недвусмысленное давление на кожу, вызывая у Якова дискомфорт и беспомощное сопротивление. Недовольный крошечными успехами, не до волк начал легко толкать челюсть вниз, его холодная носовая пятка заскользила по коже подбородка Якова. Он пытался сопротивляться, но его попытки были безуспешны. Попытка волка раздвинуть челюсть была напористой и невероятно странной. Казалось, он был обращен в живого исследователя, который пытается раскрыть секреты этого непонятного создания. Слишком много вопросов кружили в голове Якова, но сейчас его главной задачей было сохранить свою жизнь. Всё изменилось в один миг. Жгучая, нестерпимая боль пронзила лицо Якова Ивановича, но он не мог вскрикнуть от агонии. В этот момент он почувствовал, как что-то острое и жесткое начало раздирать его кожу. Он не мог даже представить, что происходит, пока не увидел взгляд не до волка, полный злобной радости и беспощадной агрессии. Острые когти волка с грозным скрежетом проникли сквозь кожу и плоть Якова. С каждым движением не доволка боли становилось все больше и больше, словно он разрывал его лицо на части. Кровь начала обильно течь, создавая жуткий, красный ручей, который стекал по его щекам и подбородку. Не доволк не церемонился, его движения были быстрыми и точными, словно он знал, как нанести минимальный ущерб. Его глаза сверкали зловещим огнем, когда он выронил из пасти в разорванный рот своей жертвы бесформенную массу. Лапы волка удерживали Якова неподвижно, не давая ему даже малейшего шанса на сопротивление. В этот ужасный момент время казалось замедлившимся, а боль пронизывала каждую клетку тела Якова. Он пытался вырваться, вырвать свою голову из смертельного захвата, но его силы ему не принадлежали. Он молил в своих мыслях, чтобы это кошмарное мучение прекратилось, чтобы он смог вырваться из объятий не до волка. Через несколько мгновений, которые показались вечностью, Яков почувствовал, как что-то ломается в его мозгу. Волк отдернулся, оставив лицо охотника изуродованным и изуроченным. Кровь бежала рекой, покрывая его взгляд красным покрывалом. Яков Иванович ощутил приближение потери сознания, а боль стала менее ощутимой, словно его разорванное лицо уже не было его частью