Четыре всадника

    В доме Морганов была тишина и покой. Никаких следов взлома или проникновения. Единственное, чем отличался их дом от прежнего состояния, так это тем, что в нем никого из хозяев не было. Все из семейства пропали без следа, сначала Дарен, затем его жена Одри вместе с сынишкой Уолтом.

Молодой детектив, с легкой щетиной, в рубашке, галстуке и плаще расхаживал по квартире в надежде найти хоть какую-нибудь зацепку. Стивен Уотерс. Молодой парень, которого только-только перевели в новый отдел и сразу же отправили на серьезное дело без единой зацепки. Раньше, на такой город, как Виндлоу, не обращали внимания, но после очередного исчезновения семьи, из более крупного городка неподалеку отправили оперативную группу полицейских, чтобы разобраться в случившемся.

Стивен начал со двора, где ничего не обнаружил. Зайдя в дом, он проверил спальню, гостиную, но единственное, что он смог обнаружить, это недопитую чашку кофе, стоящую на столе.

- Вряд ли вы что-нибудь здесь найдете, - раздался негромкий голос позади Стивена.

От испуга он развернулся, слегка дернувшись, как от неожиданного лая собаки или гудка автомобиля. Перед ним предстал старик, который совершенно тихо, даже подозрительно тихо зашел в дом.

- Вы кто такой и что делаете на месте преступления? – громко заявил Стивен.

Старик чиркнул спичкой и заулыбался. Прикурил сигарету и глубоко вдохнул первую затяжку.

- Меня зовут Годвин. А по поводу места преступления, думаю, вы ошибаетесь. Вы же не знаете, когда и где семья пропала, они могли быть не здесь, а следует и место преступления находится где-то в другом месте.

Стивен нахмурился и провел ладонью по щетине на правой щеке.

- Целая семья пропала. Без следов. Не думаю, что сейчас уместны какие-либо шутки. А если не можете быть полезным, то настаиваю, чтобы вы покинули дом и не мешали моей работе.

- Вся твоя работа – это осматривать пылинки на полках, - уже озлобленно, но с той же наигранной улыбкой, ответил Годвин. - А помочь думаю смогу.

- Надеюсь хорошей информацией, а не жалобами на мою работу.

Старик снова затянулся сигаретой.

- Я бы на вашем месте поговорил с этим противным риэлтором, который продал им дом. Частенько появляется здесь, а потом семьи пропадают. Уже третий раз так сделал или четвертый, не помню точно.

- И что, никто не занимался прошлыми делами о пропажах?

- Да всем наплевать было на этот городишко, впервые прислали полицейских, - ответил Годвин и сплюнул на пол.

- И как мне его найти? – продолжил Стивен чуть осипшим голосом.

- Да сразу узнаете его. Как найти, не знаю. Зовут Оливер, французик такой жалкий, так и хочется по мордашке его смазливой ударить.

- Спасибо за информацию.

Годвин покинул дом после этого разговора, что-то напевая себе под нос. А песню закончил фразой, что ему пора выпить бутылочку пива. Стивен оглянулся вокруг себя, но продолжать поиски не имело смысла, так как он и так осмотрел уже каждый уголок и может наизусть сказать, где в доме есть пыль, а где вы можете найти немного паутины.

Выйдя на туманную улицу Виндлоу, Стивен вдохнул полной грудью свежего воздуха. Достав телефон из кармана плаща, он набрал коллегам по работе и попросил в срочном порядке найти этого француза Оливера и доставить в отдел на допрос. Конечно же, старик мог просто испытывать к нему неприязнь, но поговорить с человеком лишним не будет.

Стивен сел в свою машину марки «Мерседес» и направился в сторону выезда с города. Видимость была минимальной и фары явно не справлялись с туманом. Проезжая табличку «Добро пожаловать в Виндлоу» Стивен заметил маленькую девочку, стоящую около нее. Он прищурился, но все равно ничего не смог разглядеть. Одежда на самой девочке не соответствовала погоде. Она была в платье и маленьких балетках, а само ее одинокое присутствие в такой туман очень пугало. Может быть, родители были где-то рядом, но их не было видно. Стивен включил дальний свет фар на машине. Девочка пропала. Около таблички никого не было. Остановив машину у вывески, Стивен вышел и оглянулся в надежде найти ту самую девочку. Мало ли она потерялась. Никого не обнаружив, Стивен вернулся в машину, пристегнул ремень и поправил зеркало заднего вида. В нем ничего не было видно, только густой туман, закрывший весь город своей пеленой.

Добравшись до департамента, Стивен сразу направился в комнату допроса номер один, где его уже ожидал Оливер.

- Я задержан? – спросил француз, скрестив руки, сидя на стуле.

- Ни в коем случае, просто хочу с вами пообщаться, надеюсь, вы не откажете в просьбе помочь полиции найти пропавшую семью.

На лице Оливера пропала улыбка, руки он положил на стол и уже без эмоций продолжил.

- Да, конечно. Надеюсь с ними все в порядке.

- Задам вам всего лишь пару вопросов, - начал Стивен.

- Конечно, думаю смогу ответить на них.

- Вы единственный риэлтор, работающий в том районе. Вам известно, что новая семья Морганов, которая недавно туда въехала, пропала бесследно. Так происходило и раньше. Насколько мне известно, пропало две или три семьи до этого. Думаю, вам известны эти случаи.

- Да, да. Мне все это известно, - сразу ответил Оливер, - так же я в курсе, что люди пропадали из одного и того же дома, куда я их вселял. Но причем тут я? Я просто продаю им дома, а ознакомиться с историей бывших владельцев они могут спокойно, сделав запрос в нашу риэлторскую компанию.

- Я погляжу, вы типичный продажный рабочий. Так сказать, без принципов и морали, - озлобленно продолжил Стивен.

- Я бы попросил, - возмутился французик.

- Ладно, скажите, Оливер, рядом есть еще какие-либо дома, где могут обитать подозрительные люди или может слухи какие ходят? Городишко то небольшой.

- Единственный дом, про который может ходить тысяча слухов, это сгоревшая рухлядь на повороте, около пруда. Страшная конечно история, но многие выдумывают сказки о призраках. По мне, так ими можно только детишек пугать, чтобы они не лазили в него и не сломали себе все кости, пытаясь забраться на обгоревший чердак или еще чего подобное. В общем, искать там нечего. Он не продается, и никто в нем не живет.

- Были там похожие случаи пропаж или еще чего? Может, знаете историю какую-нибудь.

- Знаю историю от и до, если потратить лишних минут двадцать в ваших интересах, то могу продолжить, - заявил Оливер как-то подозрительно гордо.

- Связи вы никакой не найдете, только если какой-нибудь псих не захотел сделать из себя последователя знаменитого в тех краях Огюстена. Но история мрачная, вам понравится. Началась где-то в девятнадцатом веке.

- Ладно, может, хоть за что-то ухвачусь. Рассказывайте, - сказал Стивен, откинувшись на спинку стула и положив одну ногу на другую.

***

Двери дома раскрылись с тяжелым грохотом, вгоняя завывающий ветер в каждую щель между стен. Сапоги громко застучали, отдаваясь эхом по всему дому. Складывалось ощущение, что в дом пришел не хозяин поместья, а некий великан, что хотел забрать владения в свои руки. Огюстен Дюссо. Властный, богатый, жесткий тиран, что проживал в этих краях, хоть и временно, владел тем, чем захочет. Словно пират из детских книжек – берет все, отдает ничего. Вот его девиз. Прислуги в доме было много и каждый раз, когда Огюстен покидал дом, все выдыхали с облегчением, а когда снова возвращался, все тряслись, будто вогнали зиму в их души. Дюссо обладал прислугами всех типов, будь то кухарки, уборщики или те, кто смотрел за садом. Было у него и огромное состояние, которое по большей части, он отнял у честных людей, ни в чем не повинных. В Виндлоу он не собирался задерживаться надолго, но сложившиеся обстоятельства заставили его остаться. Заодно, приехав сюда, он не успел наворовать, а значит, и позволить быстро покинуть этот дом он себе не мог. Да, да. Этот человек действительно настолько эгоистичен, что берет все, но никогда ничего не отдает.

У него не было ни жены, ни детей. Многие даже были рады этому. Все надеялись, что такой человек, как он не будет плодиться и как минимум, никто не хотел, чтобы рядом с таким чудовищем жила какая-либо женщина и мучилась от его жестокости.

Войдя в дом, его уже ожидала свора прислуг, которые выстроились в линейку, словно ожидая наказания, один за другим. Огюстен оглянулся по сторонам. В зале, где обычно он обедал, один из стульев стоял чуть не ровно. Это единственное, за что он смог зацепиться.

- Эй, шавка! – взревел Огюстен на одну из прислуг-женщин, ведь именно так он обращался со всеми своими подчиненными.

По имени он никого не называл, порой они даже забывали, как их зовут. Просто ты слышишь в свой адрес такие слова, как «шавка» или «мерзавец», даже «подонок» и ты просто привыкаешь и делаешь вид, что тебя действительно так назвали родители при рождении. А чего, не такой уж и плохой вариант.

- Если не будет все стоять как надо, я тебе глотку перережу, а все остальные будут наблюдать за этим! – продолжил орать хозяин и двинулся в сторону своего кабинета, на втором этаже, громко стуча своими сапогами.

Никто из прислуг не поднимал взгляд, пока Огюстен не потерялся из виду. Все слишком боялись встретиться с ним взглядом. Они были не достойны этого, особенно, когда их начальник настолько злой, что готов уничтожить любого на своем пути.

Возвращаясь к пиратскому образу, можно было заметить, что выглядел он точно так же. Длинные сальные волосы, густая борода. На руке было несколько золотых перстней. Голос всегда отдавал легкой хрипотцой.

Прошло несколько часов. В доме всегда слышно шуршание работы прислуги, но они всегда стараются все делать максимально тихо, дабы не раздражать Огюстена.

Наступило время обеда. Тяжелые шаги послышались за пределами кабинета. Лестница заскрипела под тяжестью массы господина. Прислуги уже накрыли на стол и ожидали прибытие хозяина, чтобы накормить его и надеяться, что его душа успокоится, и он никого не выгонит. Ведь, как бы жесток он ни был, он предоставлял им кров и еду. Выдавал немного денег. Всех это успокаивало. До сегодняшнего дня. Пока он не слетел с катушек и не убил одного из них.

Огюстен сел за стол. Слуги бегали вокруг него, словно надоедливые мухи в знойную погоду. Ему подали суп, горячий, вкусный, наверное, лучшее, что он мог получить в здешних краях, но ему всегда было мало. Так случилось и в этот раз. Он съел всего несколько ложек, после чего сбросил тарелку на пол и предложил одной из прислуг доесть с пола за ним. Все страшно перепугались. Единственное, что Огюстен прихватил с собой, это кусок свежего хлеба. Откусив его и оставив тянущиеся слюни от губ к куску булки, он направился обратно в свой кабинет дожидаться своего знакомого, который должен был выдать ему землю для фермерских работ или еще какой лабуды. Это было не столь важно, зачастую, Огюстен сначала забирал что-либо, а только потом обдумывал, как это использовать и что с этим делать. Звучит немного глупо, но такой он был по характеру. Сначала заберет, а только потом решает, зачем он это забрал. Но продавать или отдавать он никогда ничего не собирался. Он всегда находил всему применение.

Вечерело. Огюстен расхаживал в своем кабинете, ожидая гостя. Спустя мгновение, во входную дверь раздался стук. Один из прислуг побежал встречать жданного гостя. Услышав, как его друг поднимался по лестнице, Огюстен сел за стол и сделал важный вид, будто работал за столом целый день, а его отвлекают по всяким пустякам.

Дверь в кабинет слегка приоткрылась с тяжелым скрипом, после чего распахнулась до конца. Пред взором Огюстена появился знакомый ему француз, который всегда ярко выделялся своей белоснежной шевелюрой. Глаза сверкали, но в то же время у них был характерный взгляд человека с деньгами.

- Ален, тебя что, стучаться не учили?

- Я думал, старых друзей не так встречают, - с ухмылкой ответил второй француз.

- Ты мой партнер. Знакомый. Но никак не друг. Не завышай себе самооценку.

Ален нахмурился. Разговор явно склонился в сторону недоброжелательных отношений, а зная, что переговоры станут еще хуже, Алену хотелось покинуть дом насовсем.

- Земля, - продолжил Огюстен, - когда я ее получу и где?

- С превеликим уважением к тебе, - чуть заикаясь, начал говорить Ален, - землю я выдать не смогу.

Губы у Огюстена напряглись, а кулак он сжал с такой силой, что стали видны белые костяшки. Он молча встал и прошел в противоположную сторону кабинета, где находился шкаф для одежды и прочего хлама. Ален продолжал молчать, тяжело сглатывая слюну и боясь повернуться в сторону Огюстена.

- И почему же? Почему я не смогу получить землю, которую ты мне любезно обещал предоставить? – снова начал диалог Огюстен.

- Сейчас с урожаями и финансами очень тяжело, земля мне понадобится или хотя бы продать смогу за хорошие деньги, ты же предлагаешь за гроши ее продать.

- Вы.

- Прости, что? – недоумевал Ален.

- Не ты, а вы, жалкий ты ублюдок. Мне она нужна без каких-либо споров, ты либо отдашь мне за такую цену, либо отдашь ее бесплатно. Можешь даже в рабство ко мне идти, мне наплевать.

- Прошу меня простить, но мне придется все же отклонить ваше предложение. Не могу я так рисковать и остаться ни с чем.

Огюстен сжал кулаки еще сильнее, было видно, что он был готов нанести мощнейший удар по затылку его приятеля. Или уже заклятого врага. Он открыл шкаф и заглянул внутрь. Ален продолжал бояться поворачиваться и решил продолжить беседу, повернувшись затылком к Огюстену.

Сам же тиран нашел в шкафу небольшую веревку, которая лежала на дне под его плащом, висящем на крючке. Он схватил ее и, не раздумывая, принялся душить Алена. Он долго дергался и пытался вырваться. Криков естественно никаких не было. Тихое убийство, лишь стук бьющихся ног о пол, в попытках вырваться. Со временем лицо Алена начало терять розовые оттенки и начало бледнеть.

Обездвиженное тело лежало на полу. Огюстен слегка склонился над ним, дабы разглядеть всю утраченную жизнь в глазах своего врага. В коридоре послышался небольшой шорох. Это проходил мимо один из прислуг, совсем молодой парниша, лет двадцати шести.

- ЩЕНОК ВШИВЫЙ, А НУ НЕМЕДЛЕННО ЗАШЕЛ СЮДА! – завопил Огюстен, не соображая, что он делает от нахлынувшей в мозг ярости.

Парень зашел в кабинет с трясущимися руками и ногами, а по лицу уже стекали первые капли слез. Огюстен оглядел его сверху донизу, словно смотрел на грязную свинью, которую он был готов зарубить.

Он подошел к слуге и замахнулся ладонью. Парниша начал умолять, чтобы его не трогали. Но получив сильнейшую пощечину, он упал на пол.

- А ну встань, отродье. И закопай этот труп у нас в саду, сделав небольшую могилку. Соверши хоть один настоящий поступок, достойный мужчины.

Парень закинул тяжелое тело на плечо и потащил его вниз. Многие из слуг попрятались по комнатам, но все равно со страхом в душе наблюдали за этой картиной в щелочки дверей.

Принеся труп во двор, слуга побежал в небольшой сарай за лопатой. Раскопав могилу, парень скинул бледное тело в яму и принялся зарывать ее обратно. Крест он сделал из небольших дощечек и связал веревкой. Проделав всю операцию, он отправился убрать лопату и после ушел обратно в дом. Сделал он все это с каменным лицом, но душу его словно раздирала тысяча бесов.

Наступила ночь. В доме была тишина и покой. Свет нигде не горел. Окна кабинета Огюстена выходили прямиком на дворик с могилой. В то время он не спал, лишь сидел и пристально наблюдал за свежей закопанной ямой. Мысли в его голове смешивались, а взгляд его скорее выдавал наслаждение, а не отвращение. Его даже не мучила совесть. Его знакомый умер, он его закопал, точнее слуга, но по его инициативе. Он же не выкинул его в реку или не скормил свиньям. Поступил, как подобает, но что касается убийства, то для него это казалось чем-то законным. Человек вас разозлил или чем-то не удовлетворил, значит, от него можно спокойно избавиться. Наконец, насладившись видом могилы, Огюстен лег спать.

Окна кабинета застучали от большого порыва ветра. Капли дождя неугомонно стекали по нему, падая прямо на пол и заливая все подряд. Огюстен сонно приоткрыл глаза и оглядел комнату. Сначала его внимание привлекла погода, а уже после - фигура, стоящая возле рабочего стола. Он приоткрыл глаза еще больше и привстал с кровати, облокотившись на локти.

- Ты кто такой? Вы выродки решили мне и по ночам мешать? – обратился он к фигуре, явно думая, что стоял один из слуг.

- Сначала кончаешь с нами, а потом бранно выражаешься в нашу сторону.

Огюстен протер глаза. Перед ним стоял Ален. Словно живой, только он точно помнил, как его тело закапывали в саду.

- Какого дьявола происходит? Кто ты?

- Ха-ха. Ты прекрасно знаешь, кто я такой. Или всех кого ты убиваешь, сразу убираешь из своей памяти?

- Этого не может быть. Да и кого всех? Я больше никого не убивал. Как ты выбрался из могилы?

- Я не выбирался, дорогой мой Огюстен. Всех? Думаешь, я первый и я последний? Кстати, мог бы и получше кладбище для меня выбрать, земля тут нечистая, проклятая.

- Ты не настоящий, не может быть, - начал говорить Огюстен, немного задыхаясь от волнения.

- Знаешь, даже хорошо, что я смог появиться на этой проклятой земле. Видать, Господь дал мне шанс отомстить за свою же смерть, - сказал Ален, улыбаясь.

Огюстен вскочил с кровати и упал на колени, умоляя о пощаде. Такого поведения от него никто не ожидал, да и верить то в это не хотелось. Словно малый ребенок, он наверно впервые в жизни молил о пощаде. Интересно даже, как он себя ощущал в тот момент.

- Знаешь, могу предложить тебе сделку.

- ДА! ДА! Проси все что угодно! Господь милосердный!

- Я хочу, чтобы ты мучился еще больше. Хотя тебе ведь смерть понравилась моя. Значит, получаешь от этого удовольствие, но это не важно. Можешь попрощаться с жизнью, либо... – начал пояснять ему Ален.

- Да, я все сделаю, продолжай! – умолял его Огюстен, стоя на коленях.

- Принеси кого-либо в жертву, отдай мне, либо убей сам. Компания мне не помешает.

Ален приблизился к нему и положил ладонь на дрожащий лоб Огюстена.

- А теперь спи и обдумай все, несносный ты паршивец.

Глаза Огюстена закатились, и он потерял сознание.

На следующее утро он снова сидел за столом в гостиной, ожидая свой завтрак. Слуги начали суетиться, словно муравьи и каждый боялся произвести лишний шум, чтобы не привлечь к себе внимание.

Лицо Огюстена было бледное, слегка напуганное или обеспокоенное. Таким его никогда не видели, поэтому все начали переживать вдвойне. После минутного ожидания, перед ним упала тарелка с яичницей, приправленная специями. Он схватился за нож и вилку и принялся жадно поедать завтрак. После трех кусков, Огюстен остановился и перестал жевать.

- Дерьмо, а не яичница, не могли лучше сделать?

Последний кусок оставался во рту, он его не проглотил, сморщил лицо и выплюнул обратно в тарелку. После, Огюстен привстал со стула, схватил тарелку в руку и с сильным толчковым броском, словно у спортсмена, отправил эту тарелку в дальнюю стену. Блюдо разлетелось по всей комнате вместе с осколками. Кто-то из слуг сразу же принялся подбирать все, что лежало на полу. Их хозяин не переносил на дух грязь и бардак.

- Где эта чертова кухарка? Передайте этой потаскухе, чтобы зашла ко мне в кабинет, немедленно! – орал Огюстен, поднимаясь по ступеням на второй этаж.

Зашел он в комнату, тяжело дыша, и лицо его немного покраснело. Следом за ним, спустя некоторое время пришла и кухарка, которая была напугана до смерти. Она знала, что в кабинете он может сделать с ней все что угодно. Наорать, избить, изнасиловать, угрожать. Выговор - самый лучший вариант из всего этого. Просто потерпеть и вернуться к своим делам, но вот испытывать терзания к своему телу – это уже совсем другое.

- Вызывали, господин? – надрывающимся голосом начала кухарка.

- А, это ты, дрянь, да, звал.

- По какому вопро...

- Ты прекрасно знаешь, тупая ты сука!

Кухарка опустила глаза в пол и боялась как-либо продолжать диалог. Лучше уж выслушать все, что он скажет, помахать головой в знак согласия и вернуться на первый этаж к своим, там немного спокойнее.

- Я похож на свинью?

- Простите, что?

- Ох, я видимо вместо слов начал еще и хрюкать. Или может быть ты еще и глухая? Не повезло твоим родителям родить сразу тупую и глухую. Что ты думаешь об этом?

- Простите, я не понимая, почему вы должны быть похожи на свинью.

- Если ты ничего не понимаешь, могу это легко объяснить. Кормишь ты дерьмом. Твоя еда похожа на отбросы. Да я таким даже свиней кормить не стану. Прости уж, слишком плохое сравнение видимо привел.

- Прошу прощения, я буду готовить гораздо лучше.

- Нет, не будешь. Ты бездарность. Тупая, глухая и бездарная. Не понимаю, почему я тебя еще давно не выкинул из своего штаба. Гнила бы себе на улице и всем бы было хорошо после твоей кончины.

По глазам кухарки потекли слезы, она еле сдерживалась, чтобы не зарыдать в голос.

- Вот только не надо мне тут пол заливать своими слезами, делай это, где хочешь, но не в моем кабинете! Падаль ты этакая!

- Прошу вас, господин, такого больше не повторится!

- Закрой свой рот поганый и слушай меня! Я тебе даю выбор. Либо ты покончишь с собой сегодня же. До захода солнца. Либо... Я сам с тобой покончу, но это будет долго и мучительно. Если хочешь покинуть этот мир спокойно и без боли, то подумай хорошенько. А теперь проваливай, чтобы я тебя не видел до вечера.

Кухарка упала на колени и сложила руки в молитве. Открыв рот, из него не донеслось ни единого звука. Словно голосовые связки были парализованы.

- ПРОВАЛИВАЙ, СКАЗАЛ! И БОЛЬШЕ НЕ ПОЯВЛЯЙСЯ!

Бедная женщина спускалась по лестнице, а ее капли слез отбивали ритм на каждой ступеньке. Лицо побледнело, а в голове был дурдом. Понимание того, что делать ей больше ничего не осталось, не покидало ее голову. Конец будет один - смерть. Можно конечно было и бежать, но шанс того, что кто-нибудь из людей Огюстена ее найдет, был слишком велик, а шанс того, что ее может предать кто-нибудь из слуг и поймать еще на выходе, чтобы вырасти в глазах у Огюстена, мог также иметь место. Руки ее дрожали, как и все остальные части тела. Спускалась она очень медленно, рассчитывая каждый свой шаг.

Несколько слуг находились в гостиной. Кухарку они встретили жалостливым видом, словно провожали ее на расстрел, но всей сути разговора они еще не знали.

- Что сказал? – спросил один из молодых парней шепотом.

- Ничего хорошего, - ответила кухарка и двинулась мимо них, словно бесшумный призрак, пробирающийся по коридорам заброшенного замка.

Остановилась она около окна и пристально уставилась на небо. Оно было ясным, ни единого облака. В голову приходила тысяча мыслей. Все. Конец. А может это был и самый лучший выход из такой жизни? Родных у нее, слава Богу, не осталось. Жалеть об утрате связи с близкими ей не придется. Не иметь родных людей всегда горестно, но в такой ситуации, как ни странно, это оказалось самым лучшим, что могло с ней случиться.

Одно из воспоминаний детства задержалось надолго у нее в голове. Когда она была маленькой, с ней часто играла мама, и она это очень любила. Они проводили огромное количество времени вместе, и когда через пятнадцать лет мать умерла от неизвестной болезни, вытерпеть эту утрата она не могла очень долго. Часто ее посещали суицидальные мысли, но со всеми ими она справилась успешно и продолжила жизнь. Как оказалось, не очень удачно. Теперь у нее никого нет, а место, где она работает, может оставлять лучшего. Даже на какой-нибудь ферме, делая самую грязную работу, ей было бы уютнее. Но уйти от Огюстена она боялась больше всего, мало ли чего придет в голову этому тирану. Щелчок пальцами и тебя нет на этом свете. Но даже и без ее ухода, так и произошло. Один разговор, и этот человек подписал ей смертный приговор. Даже дал ей право выбора. Что еще можно сказать, щедрый малый.

Она пришла в себя и поняла, что продолжает смотреть в небо. На нее уже никто не обращал внимания, и она медленно направилась в сторону кухни. Сегодня до вечера ей нужно все решить. Решить исход своей жизни.

На кухне ее встретили знакомые ей кастрюли, столовые приборы и еда, лежащая на столе, которая заранее лежала для того, чтобы приготовить своему хозяину обед. В конце стола лежали ножи. Острые, словно бритва цирюльника.

Кухарка уставилась на них, как на родных детей и не могла отвести от них взгляда. А может нужно закончить все сейчас? Прекратить эти мучения? Словно укол врача. Один укус и все пройдет.

Она схватила самый большой мясницкий нож, крепко сжала его в руке, так, что рука немного задрожала от перенапряжения мышц. Нож сверкал в ее руке, оставляя блики на стене.

Один взмах и кровь хлынула, заливая ей одежду и пол. Некоторое время, она еще простояла, после чего упала на пол. Из глотки не переставала литься алая кровь. В последнее мгновенье в ее голове пробежала вся ее жизнь. Момент с ее мамой снова застрял на какое-то время в голове.

- Джини, тебе нравится новая кукла, что я тебе подарила? – спросила ее мама, расчесывая светлые волосы своей дочурке.

- Да! Она прекрасна!

- А что нужно сказать своей маме?

- Большое спасибо, мама! – ответила Джини и повернулась к маме, чтобы ее обнять и поцеловать.

Это было последним, что вспомнилось умирающей кухарке. В глазах потемнело, а мир начал уноситься из-под ног. Глаза закрылись. Она покинула этот мир, а главное мир Огюстена, который казался хуже ада.

Во всем доме раздался пронзительный крик, оглушивший каждого, кто в нем находился. Это кричала служанка, которая следила за порядком и чистотой дома. Мгновенье назад она зашла на кухню и увидела всю картину ужаса, что происходила там. Огромная лужа крови покрывала участок пола на кухне. После крика, ее горло схватила боль, она прижала ладонью рот, начиная вовсю плакать, медленно отходя назад маленькими шажочками.

На крик сбежались все. Самым последним оказался Огюстен. Было две причины, по которым он мог спуститься. Первая – его надежды оправдались. Вторая – он спустился узнать, кто нарушил его покой в кабинете.

Огюстен увидел мертвое тело, и на душе его было спокойствие. Внутри он улыбался, но снаружи не выдавал никаких эмоций. Дело осталось за малым. Труп надо закопать. Только в этом случае было одно "но" – он не хотел просить кого-либо сделать это грязное дело за него. Ему самому захотелось испытать от этого удовольствие, которое он не смог получить в прошлый раз. Но в то же время ему не хотелось пачкать руки о лужу, которая разлилась под трупом.

- Эй, ты, парень, - обратился он к одному из молодых слуг.

« Парень». Такое слово они слышали от него впервые. «Шавка», «псина», «подонок» или чего еще, но только не «парень». Забылся когда увидел труп? Никто не мог дать ответ, но сам Огюстен понимал, в честь чего он произвел такой акт уважения по обращению к своему слуге – он получил колоссальное удовольствие от нового трупа. Он насладился, и не было смысла на кого-то срываться и показывать весь свой нрав. Словно мужчина после оргазма, который сразу становится добрее и мягче по отношению ко всем вокруг.

- Вытри лужу крови, да побыстрее.

- Тело закопать во дворе? – отозвался юноша, взволнованным голосом.

- Нет, тело я закопаю сам. Просто помой полы и проваливайте. Все вы, - сказал Огюстен грубым голосом и отправился на улицу, чтобы начать раскапывать свежую могилу.

Орудовал лопатой он долго, делая каждый взмах размеренно, словно ювелир, кропотливо выполняющий свою работу. В это время в доме работал тряпкой молодой парень, тщательно стараясь вымыть всю кровь с пола и одновременно сдерживая рвотные позывы.

Огюстен раскопал яму и вылез из нее, бросив рядом лопату и ожидая, когда можно будет забрать тело. Вот и все. Теперь он меня не тронет. Или тронет?

- Господин, все готово, - закричал слуга, стоя у входной двери и пытаясь оттереть от рук засохшие следы крови.

Огюстен повернулся в его сторону и утвердительно кивнул. Затем плюнул в свежую могилу и зашагал в сторону дома. Тело он убрал в старый мешок, в котором они хранили огромное количество овощей. Кухарка оказалась легкой, и он одним движением поднял ее с пола и потащил на улицу. Все слуги медленно провожали его взглядом. В этот раз никто не боялся поднять взгляд.

Мешок упал в яму с глухим ударом. Словно кинули мешок с картошкой или чем-то подобным. Схватив лопату, он начал зарывать свое творение, если таковым его можно было назвать. Потихоньку, земля начала покрывать мешок с телом, и через пару мгновений он совсем исчез из виду за грудой земли.

Когда работа была выполнена, он утрамбовал верхний слой земли с помощью своих тяжелых сапог. Некоторые из слуг наблюдали за ним из окна, но он не придавал этому значения. Если хотят, то пусть смотрят. Пусть знают, как он может закопать любого из них, даже не дернув бровью.

Когда весь процесс с землей был окончен, Огюстен кинул лопату рядом и побрел к близ стоящему дереву, чтобы оторвать от него две толстые ветки и соорудить крест. Раз уж он есть на первой могиле, то пусть будет и на второй. Уважение к погибшим он решил проявить с одинаковой силой, но лучше бы он это делал при их жизни, а не когда отправил их обоих в таинственный загробный мир.

Поздним вечером Огюстен решил прогуляться по окрестностям, после того как насладился видом двух могил, которые украшали его сад. На самом деле, он больше ожидал появления Алена, но его все не было. Может это были галлюцинации? Он этого не знал, и знать уже не хотел. Он убил двух людей и их тела захоронены под его окном. Этого факта было достаточно.

На улице стояла чудесная теплая погода. Небо освещали тысячи звезд и яркая луна. Трава сминалась под тяжелыми шагами Огюстена. На улице он был один и направлялся на север от своего особняка. Тишина местных окрестностей его успокаивала, хоть и не отгоняла мысли о том, что убивать ему понравилось. Он получил лишь единственный минус от последней смерти – он убил не сам, а заставил покончить с собой.

В голове появилось несколько вариантов того, как могли происходить события в его кабинете после завтрака. Диалог, а после ножом пырнуть. Задушить веревкой, как Алена и просто выбросить ее в окно, хотя навряд ли она бы умерла от этого, максимум пару переломов.

После небольшой прогулки, Огюстен наткнулся на дом местного фермера, в котором не горели огни – хозяева уже спали.

В доме раздались удары, словно владельцев дома пытались разбудить, чтобы спасти их от надвигающегося пожара. Долгое время никто не открывал дверь, как, наконец, послышалось шарканье ног по деревянному полу.

Дверь приоткрылась, и сонный фермер встретил незваного гостя, смотря на него полузакрытыми сонными глазами.

- Что вас привело в столько поздний час? – проговорил шепотом мужчина.

- Добрый вечер, я к вам по очень важному делу.

- Вам нужна помощь или что?

- Нет, нет. Вы не правильно поняли, я к вам с дельным предложением. Хочу с вами работать.

- Боже правый, мы же рано ложимся спать, не могли зайти пораньше или на следующий день, прошу вас, заходите позже, - сказала фермер, закрывая дверь.

Дверь не закрылась. Помешали пальцы, которые подставил Огюстен, показывая все свое нежелания возвращаться сюда следующим утром.

- Уважаемый, прошу вас, дайте закрыть дверь, приходите утром, я с удовольствием с вами побеседую, хоть и не имею сейчас желания с вами работать.

- Вы меня неправильно поняли, хочу зайти и поговорить с вами. И лучше вам пустить меня в дом.

Глаза Огюстена сверкнули в темноте, словно они были не человеческие. Дверь отрылась полностью.

- Ладно, проходите, только прошу, ненадолго, - прохрипел фермер и дал пройти незнакомцу.

Огюстен вошел в дом и медленным шагом направился в сторону гостиной. Сел на первый попавшийся стул и вытянул ноги, показывая, кто тут главный.

- Я вас слушаю, - начал диалог фермер.

- Мое деловое предложение очень простое, либо вы отдаете мне весь свой урожай, либо отдаете мне всю вашу землю и дом.

Фермер поперхнулся слюной и попросил повторить предложение.

- Вы меня правильно услышали, либо первое, либо второе. Выбор за вами.

Глаза хозяина дома округлились от шока. Услышанное поразило его, и он не смог вымолвить ни одного слова. Он стоял перед Огюстеном лишь с открытым ртом.

- Действительно хорошое предложения, но думаю, откажусь от всех вариантов, которые вы предложили.

Огюстен нахмурил брови и посмотрел в глаза фермеру, словно смотрел ему в душу.

- Я не давал вам вариант – отказаться от всего. Я сказал – либо первое, либо второе. Я жду. Даю вам две минуты обдумать свой выбор. Если же вы откажитесь, то мои люди будут навещать тебя каждый божий день.

- Видимо, вы меня все-таки не поняли, я вам отказал, а теперь проваливайте из моего дома, - закончил диалог фермер и ткнул указательным пальцем в сторону двери.

Огюстен тяжело вздохнул и покачал головой, явно недовольный подобной ситуацией.

- Ну что тут сказать, - сказал он, вставая со стула, - приятно было познакомиться, - и, закончив фразу, протянул руку, чтобы попрощаться с хозяином дома.

Фермер неодобрительно посмотрел на него и прошелся взглядом по всему его телу, ожидая, что Огюстен мог держать нож в другой руке или еще чего. В ней ничего не оказалось, и тогда, он протянул руку в ответ. Рукопожатие было крепким. Улыбающийся Огюстен продолжал сжимать руку, после чего быстрым рывком подтянул к себе хозяина дома и вмазал ему лбом в нос. Фермер отшатнулся назад и схватился за переносицу. Он застонал от боли, из носа пошла кровь. Не растерявшись, Огюстен продолжил атаку, но не врукопашную. Он схватил стул, на котором сидел мгновенье назад. Замахнувшись им, он рассек воздух, преодолев дугу, и накрыл тяжелым стулом голову фермера. Тот упал на пол, но сознание не потерял. Стул не разлетелся, но кровь у хозяина шла уже не только из носа. Среди волос, в темноте, просматривалась маленькая струйка крови.

Огюстен не стал останавливаться и продолжил наносить удары все тем же стулом. Бил он исключительно в голову и не жалел на это сил. Избивал он до тех пор, пока не превратил его рожу в кровавое месиво, похожее скорее на фарш, нежели на человеческое лицо.

После вспышки безумной агрессии, он, наконец, смог остановиться. Отбросив стул в сторону, у него началась отдышка. На лице рисовалась улыбка – странная, не как у счастливых или смеющихся людей. Такой улыбкой мог обладать только психически нездоровый человек.

Переступив труп, Огюстен направился в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. Он был предусмотрительным. В других комнатах могла остаться жена или дети, а от них легче избавиться сразу.

Деревянные ступени заскрипели, под тяжестью Огюстена. Шел он небыстро, наслаждаясь каждой ступенькой, словно глотками дорогого вина.

На втором этаже оказался лишь маленький коридорчик и одна единственная комната, в которой мог кто-либо обитать. Церемониться Огюстен не стал и распахнул дверь, толкнув ее ногой. На первый взгляд в ней никого не оказалось, но потом его взгляд привлекла кровать, в которой казалось, лежал человек, накрытый полностью одеялом или простыней.

Огюстен направился в ее сторону, теперь уже, подкрадываясь к ней потихоньку. Он вытянул руку и был готов схватить человека, которой находился под завесой. Сорвав простыню, Огюстен застыл, еще какое-то время смотря на кровать. На ней никого не оказалось, лишь несколько лежащих подушек. Он развернулся и оглядел всю комнату.

Позади него стоял шкаф, в котором Огюстен с огромным желанием хотел найти еще кого-либо. Первый удар он нанес по боковой стенке шкафа, чтобы напугать в нем кого-нибудь, если там действительно кто-то был.

Никаких признаков жизни он не заметил. В шкафу никого не оказалось. Он решил подстраховаться и открыть его руками. Пусто. В доме действительно был только он сам и мертвый фермер, который лежал на полу первого этажа.

Дело осталось за малым – нужно спуститься по лестнице, найти что-то похожее на мешок, убрать в него труп и закопать в своем дворе. Третий труп. Третья могила. В какой-то степени эти мысли даже возбуждали Огюстена, но в то же время и пугали его.

Он начала спускаться на первый этаж. Лестница скрипела еще сильнее. Спустившись вниз, он начал оглядываться по сторонам. Внизу оказалась дополнительная комната, которую он не приметил с самого начала. Проявив безумное желание проштудировать весь дом, он направился и в нее.

В этот раз он открыл дверь спокойно, без лишних усилий и эмоций. Чуть скрипнув, дверца слегка ударилась об стенку, открывшись до конца. Огюстен пробежался взглядом. В комнате никого не оказалось. Он не стал переворачивать мебель и искать всех подряд, на эту комнату ему уже стало наплевать.

Когда он развернулся, перед ним снова встала неприятная картина – труп с кашей вместо лица. Огюстен подошел к нему и пнул ногой в бок.

- Ублюдок паршивый, пытался поиметь меня.

Дальше, перешагнув тело одним шагом, он направился в сторону двери, через которую он вошел в дом. На улице пахло фермерским вечером. Легкая прохлада, вперемешку с запахом земли, урожая и навоза.

Первое, что попалось на глаза Огюстену, это небольшой амбар, где фермер наверняка хранил ненужное барахло. Он двинулся в его сторону. Как Огюстен и подумал, так и было. Сарай был завален всяким дерьмом и мусором. Воняло жутко, хоть и не было никаких съестных отходов. В нос ударил слегка кисловатый запах. Гнилой аромат. Может неподалеку была уборная, а может и прямо в этом амбаре, кто знает этого старого фермера, живущего одного в такой глуши.

В углу маленького помещения, Огюстен нашел старый мешок для урожая, в который с легкостью может поместиться тело его жертвы. Единственный минус - это дырка, которая могла выдать его с потрохами. Но была почти ночь и вряд ли кто-то решит еще прогуливаться по этим окрестностям.

Вернувшись в дом, Огюстен одним простым движением запихнул труп в мешок и закинул неподвижное тело себе на плечо. Никакого отвращения у него это не вызвало, скорее даже удовольствие, словно у охотника, который подстрелил свою цель и теперь счастливый несет ее домой, чтобы обеспечить всей своей семье ужин.

Сегодня он сделал все сам. Убил человека, а теперь осталось выкопать яму. Взявшись за лопату, он управился с куском земли за считанные секунды. Выбравшись из могилы, он сбросил мешок с телом вниз. Удар получился глухой и тяжелый, словно скинул какой-то мешок с картошкой, а не тело мертвого человека.

Земля начала равномерно покрывать мешок на дне могилы. Огюстен охотно орудовал лопатой, с азартом в глазах, будто был заядлым игроком в казино, и в его руках была самая редкая комбинация карт.

Женщина в возрасте краем глаза наблюдала из окна первого этажа, как Огюстен жадно закапывает свежую могилу. Она была его прислугой на протяжении нескольких лет. Естественно она привыкла к его характеру и жесткой манере общения, но таким безумным и яростным видела его впервые в жизни.

Огюстен ее не заметил, и служанка скрылась из виду. Смотрят ли на него слуги или спят в такой поздний час, ему было наплевать. В любом случае, они увидят утром могилу и поймут все без лишних объяснений.

Последний взмах лопатой, и могила была закопана. Огюстен не стал даже утрамбовывать ее. Вместо этого он решил на нее помочиться. Логики в его действиях не было никакой. Но безумие, которое полыхало в его глазах, было неописуемым. Глаза сверкали так, что освещали ночную улицу гораздо лучше, чем это делала луна на небе.

Огюстен поднял глаза, и его взгляд упал на окно второго этажа – то самое, которое смотрит из его кабинета. За ним наблюдало два человека – Ален и служанка, что недавно умерла.

Призрак мертвого француза одобрительно кивнул и исчез, словно растворился в воздухе. За ним последовала и служанка. Скоро вместе с ними будет стоять и фермер, если он уже не с ними, подумал Огюстен про себя.

Обернувшись обратно к могиле, он тихо произнес:

- Почву надо кормить. Их надо кормить.

***

- Очень познавательный рассказ, даже забылся на время, жаль, что никакого отношения к делу не имеет, - тяжело вздохнув, сказал Стивен.

- История очень познавательная! Не бывает лишних исторических фактов! – взревел Оливер.

- Вы все французы немного не дружите с головой? Ты чего орешь, псих?

- Не надо мне тут оскорблять французскую нацию.

- Да, да, прости. Раз уж ты здесь, расскажи, что было потом интересного с домом?

- Да снесли его, толи немцы, толи американцы, а все могилы сравняли с землей. Прошло много лет и наконец, отстроили дом для продажи и создали целое поселение. Историю никому, конечно же, не рассказывали, а то мало ли, сколько суеверных найдется покупателей.

- Понятно, спасибо.

- Так я задержан?

- Что?

- Уже поздно, я задержан или могу идти? Спать уже хочется.

Стивен взглянул на часы.

- Да, конечно. Иди домой.

Оливер встал со стула и вальяжно направился к двери. Стивен продолжал сидеть в комнате один и переваривал в голове всю информацию, что он получил. Рассказ действительно его заинтересовал, но больше его беспокоило, что же делать с его настоящим делом и как напасть на след пропажи целой семьи. Ему это было неизвестно.

Спустя некоторое время, Стивен все же поднялся, очень лениво и медленно, и направился в сторону выхода, собираясь ехать домой. У парадной двери он встретил дежурного офицера.

- Привет, Стивен, - произнес достаточно упитанный полицейский.

Стивен застыл и смотрел в стену, явно о чем-то размышляя, и в упор не слышал, как с ним поздоровались.

- Стив?

- А, да. Привет, Джордж. Слушай, подскажи, кабинет еще не закрыли, в котором компьютер с родословными и данными обо всех людях?

- Кажется, нет, а что?

- Да так, ничего. Надо напоследок кое-что проверить.

Офицер улыбнулся и проводил взглядом Стивена, пока тот не скрылся за угол.

Кабинет оказался открытым. Компьютер, правда, успели выключить, но это не проблема. Компьютер включился, и Стивен начал вводить пароль и логин. Далее открыл программу поиска людей и информацию на них. В поле «Имя» он ввел: Огюстен Дюссо.

Нашлось много людей, но спустя всего пару минут, когда он ввел дополнительную информацию о месте проживания и примерных датах жизни, Стивен нашел того кого надо. К сожалению, фотографии не оказалось, но это было неважно. Вся описанная ниже биография полностью совпадала с рассказами Оливера.

Стивен пробежался по ней взглядом, быстро прочитав почти всю статью.

- Ну и жестокий же ты, сукин сын, - прошептал Стивен себе под нос.

Ему стало интересно, как поживают его родственники, так сказать прямые наследники. Обычные мирные люди или уголовники. Он начал листать родословную. В конце оказалось одно имя. Мужчина, у которого не было ни детей, ни жены. Лицо на фотографии было жутко узнаваемым. Под самим фото было написано: «Оливер Дюссо».

- А это ты решил от меня утаить, уродец французский.

Стивен выключил компьютер и начал собираться домой. Надо завтра проверить этот дом, на всякий случай, подумал он и завел машину, чтобы, наконец, отправиться домой и выспаться, как следует.

Утро оказалось прохладным, хоть солнце уже и светило вовсю. В доме Годвина раздалось несколько ударов в дверь, отдавая дрожью во все стены дома.

Старик сонно подошел к двери и открыл ее.

- Оливер?

- И тебе здравствуй, мой старый товарищ.

- Ты чего так рано? Ты время видел? 5 утра на часах.

- Да, я знаю. Прости, что так рано, но есть неотложное дело, нам срочно нужно поговорить. Думаю, не откажешь в услуге и пропустишь к себе домой.

- Ну, заходи, раз пришел.

Оливер зашел в дом, осматривая все вокруг, словно собирался покупать дом. Он прошел в гостиную и уселся за стол.

- Чай? Кофе? Может пиво? – спросил Годвин, с важным видом.

- Нет, спасибо. А пиво в 5 утра только ты себе можешь позволить, алкоголик старый.

- Ну, не начинай оскорблять, я же все-таки пустил тебя в такую рань. А пришел я к тебе по поводу той пропавшей семье.

- Ну и что с ними не так? Переживаешь из-за копов? Так не надо. У нас договоренность осталась в силе. Ты находишь новую семью, я ими занимаюсь. А почему в этот раз полиция так пристально насела на это дело, я не в курсе.

- Да, я помню договор. И ты согласился это делать из-за страха, старый ты черт. Я же делаю это из-за уважения к своим предкам. Огюстен это начал и мне продолжать. Меня интересует лишь одна вещь. Почему ты навел полицейских на меня?

- Что? Я? Ты с ума сошел!

- Тише, тише, жену разбудишь, - сказал Оливер, ехидно улыбаясь.

- Тогда какого хрена ты считаешь, что это сделал я? Оно мне надо? Начнут копать под тебя, дойдут и до меня.

- Знаешь, Годвин, думаю, легавые не догадались бы вызвать меня на допрос без чьей либо помощи.

- Француз ты полоумный. Если ты считаешь, что я решил сдать всех нас, то проваливай к чертовой матери из моего дома.

Оливер встал из-за стола и поправил пиджак, что был на нем надет.

- Ну что же, - сказал он напоследок.

После этой фразы кулак Оливера по прямой линии направилось прямиком в зубы Годвину. Получив сильнейший удар в десну, Годвин упал без сознания. Довольно таки бесшумно, хоть и упал плашмя, как шкаф.

Оливер направился медленный шагом на второй этаж. Никакого шума оттуда не доходило, а значит, жена еще крепко спит. Дверь слегка приоткрылась, даже не скрипнув. Бэтси лежала под одеялом и не подозревала, что через мгновенье она попрощается с жизнью.

Оливер стал подкрадываться к старушке бесшумно, словно змея, подползающая к своей жертве. Крови он на тот момент не хотел, и единственным вариантом стала подушка, которая лежала рядом с головой Бэтси.

Она проснулась, но перед ней была темнота, и не хватало воздуха. Оливер давил ей лицо со всей силой, полностью перекрывая поступление кислорода. Сил бороться у нее не было, и смерть наступила достаточно быстро. Ноги перестали биться в конвульсиях. Все ее тело обмякло, а душа покинула тело.

Дело осталось за малым – вернуться на первый этаж и покончить с отключившимся Годвином. Французик боялся, что тот пришел в себя, и не надо было оставлять его просто так на полу. Он спустился по лестнице. К его счастью старик лежал в отключке и не подавал признаков жизни.

Оливер не хотел собственноручно прибегать к насилию и пачкать ладони в крови. Можно было воспользоваться тем же методом, которым он покончил с его женой. Простое и тихое удушение. Но ответ пришел сам по себе, когда Оливер его даже и не ждал. Они нечасто приходят сами и выбирают себе жертву. Обычно им нужен человек, который будет их «подпитывать».

Мужчина смотрел на Оливера через окно со двора Годвина. Лицо показалось ему до боли знакомым. Когда он, наконец, понял, кто перед ним стоял, Оливер слегка испугался и побледнел, но, несмотря на это одобрительно кивнул головой в сторону лежащего старика, якобы показывая – вот он, весь в твоем распоряжении.

Человек во дворе, не показывая никаких эмоций, кивнул в ответ. После чего слегка повернул голову набок и испарился. Им оказался Дарен Морган, собственной персоной.

Стивен просидел в кабинете большую часть суток, разбирая папки с документами, допросами, фотографиями, пытаясь понять, за что же в конечном итоге можно уцепиться, пока след пропажи еще теплый. В голову ничего не приходило, кроме того проклятого дома, про который так досконально рассказывал французик.

Так было на протяжении всего дня. Что-то не давало Стивену собраться с мыслями и думать разумно и логически. Наконец, он вышел из кабинета и направился к диспетчеру.

- Джеймс, позвони, скажи, чтобы вызвали завтра утром этого хитрого до жопы француза на очередной допрос.

- Хорошо, детектив.

- И да, попросите его, чтобы приехал как можно раньше. Мне нужно срочно с ним пообщаться.

- Будет сделано.

Ждать он больше не мог. Стивен сел в свою машину и направился к заброшенному дому в Виндлоу. Приехал он достаточно поздно, и на улице было слишком темно. Дорога еле показывалась от огня фар.

Ночной городок оказался устрашающим, хоть и в некоторых домах еще горел свет жильцов. Мелко мерцающие огни вдалеке пугали еще больше обычного.

«Мерседес» подъехал к черному дому, и Стивен припарковал его, заглушив мотор. Картина, которую увидел перед собой Стивен, скорее напоминала не заброшенный сгоревший дом, а замок графа Дракулы.

Из левого кармана Стивен достал фонарик, а правую руку держал на кобуре. Непонятно что и почему, но ему словно кто-то подсказывал, что здесь что-то неладное.

Шел он по дому очень медленно. Пол скрипел, а в воздухе стояла вонь. Мерзкая, противная и отвратная. Луч фонаря прыгал из стороны в сторону, освещая каждый угол дома. Стивен вытащил пистолет из кобуры и держал его, опустив дулом в пол.

Он прошел в гостиную, где начал рассматривать стол, который выглядел так, словно достаточно слабого ветерка, чтобы он рассыпался и разлетелся как прах.

Позади послышался щелчок. Стивен прекрасно знал этот звук. Все, кто работают в полиции, знают этот звук. Пистолет сняли с предохранителя. Стивен медленно развернулся, аккуратно переводя луч фонаря перед собой, а пистолет все также смотрел в пол. Он пытался не делать резких движений.

И действительно это оказался щелчок предохранителя. Дуло было направленно в его голову.

- Привет, давно я тебя жду, даже кофе с собой брал. Чувствовал, что ты придешь сегодня, - сказал Оливер, чуть прищурившись из-за света фонаря.

- Думаю, у нас есть тема для разговора.

- Я, конечно, мог бы тебя застрелить на месте, но чувствую, тебе не терпится перед смертью узнать все ответы на твои вопросы.

- Ты родственник Огюстена Дюссо.

- Хах, спасибо за информацию. Прекрасно это знаю. Но ты не переживай, я чту своих родных и продолжаю их дело. Кстати, если тебе интересно, о великий детектив, то старый козел Годвин помогал мне в этом деле. А точнее выполнял за меня всю грязную работу, пока я находил для него жалких людишек.

- Так понимаю, Годвин сейчас тоже где-то здесь ошивается?

- О, нет, нет. Он навел вас на меня. Старый ублюдок решил отойти от дела. Я с ним покончил, как и с его женой. Только вот старый олух так и не понял за много лет, что то, что мы продолжаем дело великого Огюстена – это не хобби, а скорее проклятие, от которого нельзя избавиться. Да, кстати, тела я их кремировать еще не успел, но если тебе интересно, прах остальных жертв лежит в этом доме, а именно в подвале.

- Вы столько лет проворачивали тут убийства, и никто ничего не замечал? Полиция вообще не реагировала? – спросил Стивен удивленно.

- Местной полиции вообще было на все наплевать, до недавнего времени. Пока у вас босс не сменился и половина штата. Но ты не думай, что мы столько лет в деле. Мы подключились уже после всех. До нас были и другие.

- Очень интересно. Кстати вызывал тебя на допрос, завтра, рано утром. Спасибо, что пришел чуть раньше и все рассказал.

- Да всегда пожалуйста, рад был помочь. Есть последний вопрос перед смертью? Мой дорогой наивный детектив?

Стивен не успел ответить. В лицо подул сильный ветер. Входная дверь, которую Стивен не до конца закрыл, захлопнулась с оглушающим звонком. Оливер отвлекся и дернулся от неожиданности. Этого Стивену хватило, чтобы воспользоваться дезориентацией противника и выкинуть вперед правую руку с оружием.

Выстрел раздался по всему дому. Оливер упал и выронил пистолет. Стивен медленно подошел к нему. Француз смотрел на него, дергаясь от боли и захлебываясь собственной слюной.

- Теперь ты больше не будешь убивать, блядский француз.

- Тты тепперь ппроклятт, - прошипел Оливер и глаза его закрылись.

Стивен поспешно покинул дом и направился к своей машине. Он сел в нее, но заводить не стал. Руки его тряслись. Впервые в жизни он застрелил человека. Набравшись сил, он позвонил по телефону и вызвал подмогу.

Полицейские приехали быстро. Обыскали весь дом и обнаружили тело Оливера, а также подвал с горшками. Про дом Годвина не забыли. На втором этаже нашли тело задушенной Бэтси. А на первом этаже лежал труп Годвина. А точнее то, что от него осталось. Он был изуродован. Поверхность тела была похожа на месиво, словно по нему проехали газонокосилкой.

Домой Стивен приехал поздно, часам к трем ночи. Уснуть после такой ночи, конечно же, очень трудно. Он выпил успокоительного и поставил его рядом с кроватью, на тумбочку. Жил он один, так что никакой девушки или жены у него не было, которая могла бы его успокоить и приласкать.

Он лег на кровать. Удобно улегся головой на подушку и потянулся рукой, чтобы выключить бра. Перед кроватью висело зеркало, в котором хорошо отражалась кровать и еще половина комнаты.

Краем глаза Стивен заметил в зеркале, что возле его кровати стоят два ребенка. Мальчик и девочка.

Он вскочил с кровати резким движением, приподнявшись на локти. В зеркале никого не было. Ему показалось. Как минимум, он хотел так думать, что ему всего лишь почудилось. Он схватил успокаивающее лекарство и выпил еще немного. После чего лег набок и наконец, смог уснуть.

В зеркале снова были видны дети, они улыбались. А после к ним подошли Дарен и Одри Морган. Посмотрев на детей, а затем, переведя взгляд на Стивена, они тоже заулыбались.

Только Стивен ничего этого уже не видел. Он крепко спал и видел сны.