Sukira

  Чонгук ловит себя на мысли, что в последнее время только и делает, что бесится из-за мелочей. Впрочем, мелочи эти, так или иначе, связаны с Тэхёном, поэтому макнэ и не удивляется возросшей чувствительности и разыгравшемуся ещё сильнее в заднице детству. Порой парень и сам смущается своего поведения, напоминает себе, что давно вырос из дошкольного возраста, чтобы дуть губы и на все «что случилось?» отвечать «ничего, отстань», но Тэхён так просто отходит от него, пожимая плечами, после очередного «отстань», что губы дуть хочется только сильнее, а ещё потопать ногами и вообще разреветься, ведь никто-то его, Чон Чонгука, не любит.

- Ёнтан-а, почему ты такой милый? Такой тёплый и пушистенький, мягкие лапки. Тан-а, эй, не лижись, хах, ну что ты делаешь?

Вторая мысль, на которой ловит себя Чонгук, касается косоглазия, которое непременно разовьётся у парня, если он не перестанет постоянно на всех коситься. Но мысль эту Чонгук посылает куда подальше и продолжает, как бы невзначай, пялиться на Юнги, что держит на руках пёсика Тэхёна и нянчится с ним, как с маленьким ребёнком. Разумеется, все знают о том, что Мин Юнги на самом деле сахарная вата и мыльные пузыри внутри, а его суровость и грозность - напускное, но всё равно есть что-то в сюсюкающем с собакой старшем дикое и приторно отвратительное. Вот как будто чертовски мило и всё такое, а вроде хочется проблеваться в туалете. Чонгук бы обязательно проблевался.

- Юнги-хён, верни мне Ёнтана.

Третья мысль, пришедшая в голову Чонгука, пропитана ревностью, недовольством, злостью, обидой и снова ревностью. Тэхён милашничает перед Юнги, делает эгьё и мурчит своим басистым голосом комплименты, лишь бы забрать наконец-то своего пса. Юнги, проникшийся к Ёнтану искренней и нежной любовью ещё в момент его появления в жизни группы, фыркает, говорит «не прокатит», а после удаляется к дивану, чтобы развалиться на нём, уложить пса себе на грудь и начать негромко посмеиваться, когда гиперактивный Ёнтан принялся лезть в лицо, чтобы в очередной раз лизнуть нос или щёку. Чонгук смотрит на надувшегося Тэхёна и злорадно смеётся.

- Чонгукки?

Тэхён смотрит растерянно, не понимает, в чём дело, и Чонгук тянет мерзкую такую ухмылочку.

- Что, хён, остался один? Некому больше тебя согреть и стать причиной твоего хорошего настроения? Смотри, не разревись только. Теперь хоть поймёшь, каково это.

Оставив Тэхёна растерянно хлопать ресницами, Чонгук удаляется в сторону съёмочной площадке и тут же виснет на Чимине, притираясь к чужой щеке своей. Пак под таким напором растерялся, а после довольно разулыбался, отчего на площадке явно стало светлее, и принялся ворковать, ероша волосы макнэ и крепко его обнимая, ведь когда ещё этот вредный ребёнок снизойдёт до своего ЧимЧим-хёна. Чонгук краем глаза отмечает, как поникли плечи Тэхёна при виде такой картины, замечает и севшего резко прямо Юнги, что разом позабыл о ластящемся к нему пёсике, и гадко хихикает, что Чимин находит очаровательным, о чём и говорит.

Наивный маленький хён, такой простодушный и доверчивый, его так легко обмануть. Чонгук на самом деле Чимина очень любит и не хочет его обижать своим отношением, но если подпустить Пака слишком близко, он становится ужасной пародией на мамочку, начинает постоянно отчитывать, следить в оба глаза и далее по списку. Это немного жутко и порой даже чертовски пугает, поэтому Чонгук старается от хёна держаться на разумном расстоянии, лишь иногда позволяя себе такие вот вольности, чтобы насладиться чужим вниманием или же кому-нибудь досадить. В данном случае, второй вариант, ведь Юнги впихивает пса Тэхёну в руки и уходит «воды попить», а сам Тэхён всё такой же грустный отпускает пса бегать по полу и забивается в угол дивана.

Четвёртая мысль посещает Чонгука спонтанно, когда Чимин уже унёсся к Сокджину, а вокруг Тэхёна вьётся Хосок. Ооо, Чонгук просто в бешенстве, ведь он только-только добился того, чего хотел, а теперь Тэхён вот так просто сидит и смеётся из-за шуток Хосока, улыбается ему тепло и вообще весь светится изнутри. Это чертовски бесит, и Чонгук не думает больше ни о чём, когда подлетает к дивану и нависает над разом замолчавшей парочкой.

- Хосоки-хён, а тебе на съёмочную площадку не пора ли? - разве что не шипит макнэ на вскинувшего брови Хоупа, а после переводит взгляд на Тэхёна. - Ты предатель, хён! Такой ветреный и непостоянный, я знал, что так будет! Кричишь на каждом углу, как любишь меня, что мы с тобой друзья, а сам постоянно меня бросаешь, промениваешь! Сначала этот Чимин-хён, потом этот идиотский пёс, теперь ещё и Юнги-хён! И Хосок-хён! И все остальные! Знаешь, что, Тэхён-хён? Иди ты к чёрту!

Для эффектного завершения этой сцены остаётся только красиво уйти, громко хлопнув дверью, но дверь в конце зала, а вокруг так много проводов. На вскрик настебнувшегося макнэ, запнувшегося о какой-то кабель, обернулись все, кто мог это сделать. Чувствуя, как пылает от стыда лицо и как увлажняются от подступающих из-за такого позора слёз глаза, Чонгук жалобно хнычет и утыкается лицом в сгиб локтя, желая просто провалиться под этот бетонный пол или умереть на месте. Ничего из этого, разумеется, не происходит, разве что вокруг слышится коллективный смех и несколько возгласов, наполненных волнением, а после сверху падает чужое тело. Хотя чужое ли?

- Чонгукки, ты как? Больно? Ты ничего себе не разбил?

От Тэхёна пахнет сладкими пончиками, которые он лопал, пока никто не видел, апельсиновой газировкой и пряным парфюмом. Чонгук жадно вдыхает этот запах забитым носом, а после шмыгает и приподнимается, вытирая повлажневшие глаза. Вот только полностью подняться не получается, потому что Тэхён в самом прямом смысле разлёгся на нём, подсовывая ладони под живот и крепко прижимая к себе, наплевав на то, что они вообще-то лежат на полу, а не на диване. Чужой лоб, вжавшийся между лопаток, негромкий бубнёж, а после Тэхён подтягивается немного вверх и чмокает в пылающее ухо, негромко хихикая.

- Это было эпично. Тебе повезло так красиво навернуться, Чонгукки, ведь иначе я бы очень сильно обиделся и не разговаривал с тобой ещё неделю. Все твои обвинения беспочвенны, Чон Чонгук. Ты не можешь злиться на меня из-за Ёнтана, потому что сам его очень любишь, и то, что он вечно пытается куснуть тебя за пятки, не моя вина. Ты не можешь злиться на меня из-за Юнги-хёна, потому что он всего лишь мой хён. И остальные тоже мои хёны, Чонгук, и твои вообще-то, так это тоже не повод. А вот я могу на тебя обижаться, Чонгук. Могу, но не делаю этого, хотя поводов предостаточно. Когда я хочу провести с тобой время, ты играешь или убегаешь к друзьям, когда я предлагаю тебе помощь, ты отмахиваешься и уходишь к тому же Юнги-хёну. Когда я зову тебя погулять, ты находишь массу причин для отказов. Это ты меня игнорируешь, Чонгукки, а не я тебя. И такое отношение очень задевает.

Тэхён наконец-то поднимается, отряхивает штаны и только собирается уйти искать своего пса, как его ловят со спины в объятия. Чонгук тычется носом в шею и шепчет «прости, хён», тянется к уху и выдыхает в него робкое «я просто очень ревную тебя ко всем». От последнего у Тэхёна вспыхивают щёки. Парень оборачивается и с волнением заглядывает в чужие глаза, а после улыбается с такой теплотой и нежностью, что Чонгук вновь хочет разреветься, но теперь уже от облегчения.

- Не нужно меня ревновать, - так же робко просит Тэхён и отводит взгляд, натягивая рукава кофты на подрагивающие пальцы, - я ведь только для тебя, Чонгукки.

Если бы они были в общежитии, Чонгук утащил бы старшего в первый укромный уголок и зацеловал до потери осознания себя в пространстве, подкашивающихся коленок и ярко-красного румянца на щеках. Но всё, что может позволить себе Чонгук в данную минуту, это крепко обнять своего хёна, уткнуться носом ему в шею и оставить на тёплой коже мягкий поцелуй, от которого у старшего по спине мурашки побежали. Зарывшись пальцами в волосы притихшего макнэ, Тэхён негромко хихикнул и ткнулся носом ему в макушку, пряча счастливую улыбку. 

«Чонгукки, какой же ты иногда глупый ребёнок», - с нежностью подумал парень и прикрыл глаза.

Ну и пусть такой. Пусть капризный ревнивый маленький ребёнок в душе, зато только его, Тэхёна, ребёнок. 

|∞|