Sukira

«Часто бывает так, что Чонгук сначала говорит что-то или делает, а потом уже думает. Ему надо почаще задумываться о своих поступках, из-за подобного поведения могут возникнуть проблемы» © Чон Хосок.

Чонгуку часто говорили следить за собой. Была у него дурная привычка сначала говорить или делать что-то, а после уже думать. Хосок не раз говорил, что когда-нибудь у макнэ будут проблемы из-за этого, но Чонгук только отмахивался. Ну какие могут быть проблемы от простого шлепка по чужой заднице? С учётом того, как давно парни жили вместе, на столь глупые и странные причуды младшего уже давно никто не обращал внимания. Впрочем, порой Чон переходил границы, и тогда уже его одёргивали, заставляя вспомнить об уважении к старшим.

- Чонгук.

- Хён?

Тон Юнги красноречиво свидетельствует о крайней степени раздражения и неверия. Наверное, это тот самый момент, когда Чонгук переборщил, но парень не может думать об этом сейчас. Не может, потому что голова забита совсем другими мыслями. Интересно, а на светлой коже долго заживают синяки или нет? Какого цвета синяк будет в конце? Светло-зелёный? Или фиолетового или голубого оттенка? А может быть будет мелкая сеточка красных точек? При мысли о том, что на светлой, почти белоснежной коже хёна будет красоваться алый отпечаток его губ и зубов, Чонгук чувствует дрожь, бегущую вдоль позвоночника. Впрочем, возможно, всё дело в том, что...

- Ты укусил меня.

- Хён...

... хён шипит на манер змеи, что является знаком злости, переходящей в общее агрессивное состояние, вследствие которого в голову Чонгуку может что-нибудь прилететь. Скорее всего, от этого и дрожь в теле, ведь инстинкт самосохранения проснулся и призывает бежать на кухню, где добрый Сокджин, который шалости мелкого покрывает. Впрочем, Юнги сам виноват. Ходит по дому в чертовски коротких шортах, которые расставляют ненужные акценты. Чонгук просто не мог не засмотреться на острые коленки, на отпечаток от складки ткани на внешней стороне бедра, на перекатывающиеся под тонкой кожей крепкие мышцы.

- За ляжку.

- Хён...

Тут Чонгук бы поспорил. Ну, может и за ляжку, но дело ведь не в части тела, а в светлой коже. Ему было просто интересно. Настолько, что парень заткнул голос разума и развалился между ног Юнги, который смотрел телевизор. Сначала всё было невинно, Чон просто улёгся, устраивая лохматую голову на животе Юнги, довольствуясь чужими пальцами в волосах. Была у Юнги привычка в расслабленном состоянии перебирать кому-нибудь волосы, если этот кто-то подкатывался к нему под бок. И Чонгук бы оставил дурную затею, расслабляясь и задрёмывая под ласковой рукой, если бы Юнги после не согнул одну ногу в колене. Ту, в сторону которой было повёрнуто лицо Чонгука. Во-первых, нога закрывала обзор на экран, а во вторых ткань шорт задралась выше, оголяя внутреннюю сторону бедра.

В голове зароились мысли, сплетаясь в клубок и тут же расплетаясь, а тело начало действовать отдельно от мозга. Чонгук и сам не понял, как всё произошло, но вот он приподнимается и пальцами впивается в чужую ногу, притягивая её ближе, вот он наклоняется и под недовольное «ты чего удумал, мелкий?» касается губами горячей, очень горячей бархатной кожи. Слышится задушенный выдох шокированного Юнги, хватка в волосах крепнет, и Мин тянет его за волосы, пытаясь отодрать от себя, но поздно. Секунда, и под его шипение в кожу впиваются зубы, больно кусая, а следом идут шершавые искусанные губы, всасывающие саднящую кожу в рот.

- Что происходит?

Намджун появляется как всегда неожиданно и словно из ниоткуда. Смотрит пристально на злющего, как сто чертей, Юнги, который стоит перед диваном и то сжимает, то разжимает кулаки. Перед ним на диване сидит поникший Чонгук, покладисто сложил руки на коленях и всем своим видом источая раскаяние и «простипростипрости, хён». 

- Он укусил меня, - шипит Юнги, резко разворачиваясь и впиваясь во вскинувшего в удивлении бровь Намджуна тяжёлым взглядом. - Укусил, твою мать!

- И... Куда укусил? - интересуется Намджун, словно ничего удивительного не произошло.

- Да какая разница? - рычит Юнги и разворачивается к макнэ. - Ещё раз такое повторится, и я тебе зубы пересчитаю!

За старшим вскоре хлопает дверь его с Сокджином комнаты, и только тогда Чонгук отмирает. Осторожно, медленно макнэ поднимает голову и смотрит на Намджуна. Тот выглядит не растерянным, но явно не понимающим, что творится в голове у самого младшенького.

- Ты укусил его, - повторяет Намджун, ловя чужой взгляд. - Зачем?

Чонгук лишь пожимает плечами. Он и сам не до конца понял, как решился, зачем всё это сделал, но... Не объяснять же лидеру, что было интересно увидеть, какого цвета будет след от заживающего укуса на снежной коже самого ворчливого хёна их группы. Хорошо, что Намджун только из студии вернулся, голодный и уставший, ему не до заскоков Чонгука, а потому тот отделывается банальным «ты же знаешь, он не шутил про зубы, думай, прежде чем делаешь что-то».

И вроде бы всё хорошо, тихо и мирно, но на ужин Юнги выходит всё в тех же шортах, и Чонгук не может заставить себя перестать пялиться. Ткани нужно задраться совсем чуть-чуть, чтобы стал виден след от укуса. И на самом деле Чонгук не уверен, что хочет увидеть его, но Хосок смеётся и виснет на плечах Юнги. Тот сгибается под чужой тяжестью, ворчит недовольно, ёрзает, и ткань всё-таки задирается.

- Не подавись слюной, - издевательски шепчет Чимин на ухо. - Ноги хёна, конечно, божественны, но он может и в глаз да... Эй, это ещё что такое? Юнги-хён, это что, засос? 

За столом тут же повисает тишина, все начинают пялиться на Юнги. Тот растеряно смотрит на Чимина, а после начинает осматривать себя и дёргается резко. Он бы успел, если бы не висящий на нём Хосок, который проследил за его взглядом и загоготал, дёргая ткань шорт ещё выше. На внутренней стороне бедра красуется смазанный отпечаток от укуса, а вокруг кожа припухла и раскраснелась, смешивая в себе бордовый, фиолетовый и тёмно синий. Чёртов засос поверх укуса.

- Эй, хён, у тебя что, пассия появилась? - тут же интересуется Тэхён.

- Воу, а она страстная штучка, так тяпнуть за ногу, - смеётся Сокджин.

Его смех подхватывают остальные, посыпая шипящего проклятия Юнги вопросами. Юнги же совершенно не смешно, он разве что молнии глазами не мечет, пытаясь вырваться из захвата Хосока. Вскоре это удаётся, и он, послав всех в далёкое эротическое, спешно покидает кухню. За ним несутся Чимин и Тэхён, у которых, видимо, в запасе ещё пара жизней, а Чонгук в это же время пытается раствориться в воздухе, потому что разом сложивший два и два Намджун сверлит его взглядом.

- Так вот куда ты...

Дверь за сбежавшим от разговора макнэ хлопает очень громко. Хосок и Сокджин растеряно переглядываются, Намджун флегматично смотрит на дверь, а после принимается за свою порцию свинины. Он уже ко всему привык. 

Чонгук же запирается в ванной и смотрит растеряно в глаза своему отражению. Чёрт возьми, теперь Юнги его точно со свету сживёт, ведь парни его в покое не оставят, а правду рассказывать Мин точно не будет. И надо бы подумать о том, как вымолить прощение, но Чонгук думает совсем о другом. О том, о чём лучше бы и на подсознательном уровне не позволять себе рассуждать, но в голове новый клубок мыслей, которые вьются вокруг мозга кольцом Сатурна. Метка на коже Юнги играет всеми цветами, смотрится аляповатым ярким пятном, и Чонгуку интересно, как бы она смотрела на сгибе локтя или, быть может, на шее. Да, на шее или возле кадыка, чуть выше ключиц или прямо под линией челюсти. 

«Кажется, это те самые проблемы, о которых меня предупреждали Сокджин-хён и Хосок-хён», - проносится в голове.

Да, это определённо они, потому что Чонгуку интересно, потому что рано или поздно Чонгук решит проверить свои домыслы. И чёрт знает, что случится, когда на коже Юнги заиграет цветами ещё одна метка.

А может быть и не одна.

|∞|