Глава 7: Встреча в Гамбурге
Гамбург встретил Алину промозглым ветром с Эльбы, пахнущим солью, мазутом и сыростью веков, въевшейся в темно-красный кирпич Шпайхерштадта. Она припарковала свой старенький Golf в неприметном переулке, откуда открывался вид на один из бесчисленных мостиков, перекинутых через канал. Место было идеальным: открытое, но с десятком путей для отступления.
Она ждала. Сообщение от анонимного источника было коротким: «Мост Поггенмюлен. 19:00. Один».
Ровно в семь вечера из глубокой тени арки соседнего склада появилась фигура. Она не шла, а скорее, перемещалась, переставляя ноги с видимым усилием. Это было раненое животное, ищущее укрытия.
Когда человек вышел на тусклый свет фонаря, Алина подавила возглас ужаса. Перед ней стоял призрак. Высокий мужчина, лет сорока, чье лицо было бледной маской из запекшейся крови, сажи и глубокой, смертельной усталости. Его дорогая, но теперь безнадежно испорченная одежда висела клочьями. Он тяжело опирался на перила моста, и каждый его вздох сопровождался коротким, болезненным хрипом.
Он поднял глаза, и в их глубине Алина увидела такой сплав боли, страха и отчаянной решимости, что все ее сомнения испарились. Это была правда. Жестокая, кровавая, обжигающая правда.
«Орлова?» — его голос был едва слышным шепотом, сорванным и сухим.
Она кивнула, выходя из машины. «Да. Вы одни?»
Он криво усмехнулся. «Более чем. Вся моя жизнь сгорела две ночи назад. Остался только я. И вот это». Он с трудом засунул руку в карман и извлек маленькую металлическую флешку. «Здесь все. „Доктрина" и... второе. То, за чем они охотятся».
«Кто они?» — спросила Алина.
«„Эгида"», — выдохнул он.
Алина увидела, как под его рваным пиджаком проступает большое темное пятно. Он истекал кровью.
«Боже мой, вы ранены», — она шагнула ближе. «Вам нужен врач».
«Никаких больниц, — отрезал он. — Они проверят все».
Алина на мгновение замерла. Этот человек, Максим Волков, как он представился в письме, был на грани коллапса. Оставить его здесь — означало подписать ему смертный приговор. Верить ему — означало шагнуть в ту же бездну. Выбора не было.
«Я знаю одно место», — твердо сказала она. «Не больница. Человек, который не задает вопросов. Вы сможете дойти до машины?»
Максим кивнул. Опираясь на ее плечо, оставляя кровавый след на ее куртке, он заковылял к машине. Каждый его шаг был агонией. Когда он рухнул на пассажирское сиденье, его дыхание стало прерывистым.
Подпольная практика доктора Клауса Рихтера располагалась в подвале бывшего пивоваренного завода. Рихтер, седой мужчина с усталыми, но внимательными глазами, был реликтом ушедшей эпохи — бывшим диссидентом из ГДР, который ценил приватность выше любых государственных регуляций.
Он молча осмотрел Максима. «Похоже на нож. Клинок прошел в сантиметре от почки. Потерял много крови. Еще у него сотрясение. Кто бы это ни был, они работали профессионально. Я дам ему пару часов. Может, четыре. Потом действие стимуляторов, которые я вколю, закончится, и он просто отключится. Надолго. Вам нужно безопасное место».
«У меня есть», — кивнула Алина.
«Хорошо», — доктор вернулся к работе. «Алина, кем бы ни был этот парень, он наступил на хвост кому-то очень серьезному и это не разборки уличных банд. Это работа ликвидаторов».
Безопасное место было анонимной квартирой-студией в современном жилом комплексе с видом на порт. Она принадлежала другу-фотографу, который месяцами пропадал в экспедициях.
Она с трудом дотащила Максима до лифта и уложила на диван. Он дышал тяжело, но ровно, находясь в глубоком медикаментозном сне. Алина задернула шторы, дважды проверила замок и только тогда позволила себе выдохнуть. Она принесла свой защищенный ноутбук и села за стол. Рядом лежала флешка. Ключ ко всему.
Она вставила ее в порт. На экране появились два файла:
kuehneth_doctrine.pdf и alpha_protocol.dat.
Первый файл она уже видела. «Доктрина Кюннета». Холодный, академический текст, описывающий четырехэтапный процесс социального уничтожения цели. Патологизация. Изоляция. Дегуманизация. Ликвидация.
Затем она открыла второй файл.
alpha_protocol.dat. На экране появилась бессмыслица. Гигабайты поврежденных данных. Она попробовала открыть его в разных программах, но результат был один — ошибка чтения. Прошло два часа. Она почувствовала, как ее охватывает отчаяние. Она рискнула всем ради набора битых файлов.
Внезапно с дивана раздался хриплый голос: «Это... не шифр».
Алина обернулась. Максим смотрел на нее воспаленными, но осмысленными глазами. Инъекции Рихтера сработали.
«Что ты сказал?»
«Это не шифрование, — повторил он, глядя на экран ее ноутбука. — Они не стали его шифровать. Они сделали хуже. Они его... разобрали».