Запотевшие очки.

                                                         · · ─────── ·𖥸· ─────── · ·

                                                               Дистанция: шесть метров

                                                          · · ─────── ·𖥸· ─────── · ·  

— Первая ночь прошла совершенно не так, как представляли себе оба соседа.

Утро началось с того, что Линч проснулся первым от прямых лучей яркого и жаркого солнца. Он на пару мгновений после пробуждения забыл, что находится в лагере, но быстро пришёл в себя. Подняв голову, он посмотрел на время. Было примерно полвосьмого — лучшее время для пробуждения и придумать нельзя было! Ведь в 8 утра вожатые ходили по комнатам и будили на зарядку. Быстро придя в себя, Линч направился к шкафу, чтобы взять одежду и принять бодрящий контрастный душ. Зайдя в ванную, Линч начал делать свою привычную утреннюю рутину: чистка зубов, туалет и, приступив к самому душу, мозг зачем-то подкинул ему воспоминания о вчерашних приключениях с Джоном. Интересный он парень, конечно, но блять, как же бесит. Линч чувствовал двоякие чувства к нему: вроде и пытался всеми фибрами души спокойно относиться к этому кретину, но вроде и ненавидел его всей душой. И боялся.

Тяжело вздохнув, он наконец включил воду, и холодная вода полилась по его голове, моментально взбадривая.

Выйдя из душа, Линч решил не экспериментировать с соседом и нацепить на себя уличную одежду ещё в ванной, чтобы не смущать ни себя, ни его. Одевшись, Линч услышал, как по всему лагерю начала играть громкая музыка, как и всегда в принципе. Лагерь совершенствовался, хоть и не был богат на количество детей. По всему лагерю были установлены динамики, по которым иногда напоминали о расписании. В основном эти динамики так же использовали и для будильника, чтобы вожатые не бегали по каждой комнате, и напоминали всем вставать. Динамики были и вправду громкие, заполняя утреннюю тишину настойчивым, бодрым битом, от которого обратно лечь было невозможно.

Из-за двери послышался недовольный вздох Джона; тот явно не оценил традицию лагеря. Линч уже заканчивал, поэтому вышел из ванной. Они встретились взглядами. Джон церемониться не стал, отчего просто толкнул Линча плечом и протолкнулся в ванную. Линч немного взбесился от такого пожелания доброго утра, но решил не портить себе настроение таким пустяком и просто проигнорировал. Джон же, зайдя в ванную, явно в плохом настроении и без всякого желания куда-либо вставать в такую рань, резко проснулся — всё от того же яркого и приятного геля для душа Линча. Резкий, но при этом мягкий запах хвои и мха окутал ванную, смешавшись с паром от недавнего душа. Яркий аромат в контрасте с холодным светом лампочки над зеркалом окончательно смыл остатки сна и мысли о возвращении в мягкую кровать.

Линч же, опираясь на опыт, собрав необходимые вещи в свою лёгкую переносную сумку, направился к выходу из комнаты. Обувшись и проверив, как выглядит, в голове пролетела мысль о том, что Джон, вероятнее всего, не знает, где собираются на зарядку, ведь видел, что тот не слушал Болтона, когда тот объяснял правила и расписание лагеря. Выйдя за дверь в коридор, он достал телефон и начал ждать, пока тот выйдет, чтобы тот не потерялся.

Сейчас же он не потерял ещё надежды на человечность Джона, поэтому внутренний Линч решил поиграть в доброго, попытаться как-то всё же наладить натянутые отношения и попытаться с ним... подружиться. Проверив социальные сети и написав пару мыслей в свой приватный канал, Линч увидел, как Джон выходит из комнаты. И ошеломлел... Это будто был другой человек... Утреннее солнце, пробивавшееся в оконце в конце коридора, освещало его огненные волосы, превращая хаотичные кудри в сияющий ореол и делая веснушки на переносице ещё заметнее. Серые глаза подчеркивались оправой очков, а его стиль стал намного нетипичным для вчерашнего Джона. Мягкий свитер, лежавший на крупном теле, и милые широкие бёдра парня идеально сочетались с чёрными широкими джинсами на ремне.

— Ты че встал здесь? Меня ждёшь, что ли?

— А... Эээ, да, да. Я подумал, что будет классной идеей показать т-тебе, где находится зона зарядки, ведь ты вчера не слушал Болтона, и я подумал, что... ээ, да... показать тебе путь...

— Тебе говорили, что ты слишком много говоришь? Бесит, знаешь ли. Пошли уже. Раз провожать решил.

Линча задели его слова; неловкая улыбка слетела с его лица, в то же время как и блик в его зрачках пропал. Он молча направился в сторону зоны зарядки, а Джон нехотя шёл по пятам, смотря при этом в телефон. Лагерь не забирал телефоны, а, больше того, разрешал ими пользоваться вне комнат, но всё же во время мероприятий строго следили за тем, чтобы люди не пользовались ими — даже вожатые. Именно по этой причине были введены рации.

Но всё же оказалось, что эти два соседа пришли самыми последними из первого отряда, в котором они состояли как самый старший отряд. Джон, не поблагодарив, направился к своим друзьям, которые в первую очередь решили его подстегнуть на том, что ОН И ЛИНЧ пришли самыми последними, подъёбывая того вопросами: «Интересно, что же вы там делали?))»... Джон сразу прописал обоим оздоровительных словесных пиздюлей.

Зарядка была начата. Вожатые выбрали пару детей-старичков, которые наизусть знали программу зарядки, в числе которых первым делом был Линч. Он и вправду был на опыте, знал даже распорядок всяких детских песенок, которые имели свои движения. Особенно его любимой была «Соку Соку Бачи Бачи», ведь в детстве тот сильно гордился тем, что выучил её самым первым. Линч задумался и вошёл в режим «автопилота», чтобы заниматься зарядкой и не думать о том, что он сейчас стоит перед публикой. Особенно он пытался отвлечься от того...

Джон смотрел на Линча. Он смотрел, как тот уверенно двигается, и повторял именно за ним; он смотрел на его движения и анализировал, насколько сильно он знаком с этим лагерем. Но, опомнившись, насильно переключил свои мысли на что-то другое, чтобы оправдать самому себе же то, что Линч ему неинтересен и он его ненавидит, устроив дебаты в своей же голове. Друзья Джона заметили, как он сильно переменился с момента приезда, и начали в токсичной форме обсуждать Линча, обвиняя его в том, что он «портит» Джона. Джон же, услышав это, неуверенно согласился и оскорбил своего соседа, свалив всё на то, что тот ему мешал спать, отчего он не выспался. Началось типичное обсуждение за спиной; компашка Джона осуждала его, называла педиком и поливала говном ровно до тех пор, пока их не вразумила Лили, которая услышала это, напомнив им, что у них вообще-то зарядка.

Отряды разошлись по своим группам, собрав всех в змейку по двое. Три девочки, которые подружились в начале, встали втроём, отчего Линч законно встал «в пару» вместе с Лили, ведь тот разговорился с ней о предстоящих планах сегодняшней программы. Все пять отрядов собрались, хоть и продолжали шумно обсуждать свои впечатления, мысли, интересы, заполняя утренний воздух гулким гомоном, в котором тонули отдельные слова, но ощущалась общая, кипучая энергия. Болтон разрешил направиться в столовую, ведь тому по рации сказали, что всё готово. Детские отряды чуть ли не побежали, всеми силами показывая свою детскую неорганизованность, когда же старшие в своём темпе нехотя отстали от всех в самый конец цепи.

Дорога в столовую вела через центральную аллею, вдоль которой старые сосны отбрасывали длинные, пока ещё прохладные тени. Воздух пахл хвоей, сырой после ночи землёй и уже уловимым, далёким ароматом свежей еды из кухни. Зайдя в столовую, Лили назначила Линча проследить, чтобы все помыли руки, а потом направлялись за их стол, пока сама же пошла накрывать, ведь в первый день лагеря дежурных ещё не назначили, а значит, вожатые сами всё разносили. Все помыли руки, а позже уже и расселись. Весь 1-й отряд успел разбиться на группы. Компашка Джона уже была, трое девчонок появились вчера, а остальные трое просто как оставшиеся по «неформальным интересам» обсуждали свои фандомы. А Линч... Все почему-то не признали в нём хорошего собеседника, его оставили на произвол судьбы. В принципе, ему не впервой; его почему-то всегда отталкивали от общества. Поэтому он... «привык». Привык быть один, слушать бесконечный поток своих мыслей.

Раз так вышло, он решил помочь Лили с дежурством. Взяв посуду и еду, он резко скооперировался с Лили; они без лишних слов разобрались с тем, кто что будет делать, поэтому Линч разнёс посуду, пока Лили накладывала всем кашу и разливала лимонный чай. Когда Линч раздавал посуду, а точнее ложки, Линч и Джон коснулись кончиками пальцев, и это касание... будто было настоящим фейерверком — ожидаемым, но ужасно обжигающим... Линч явно занервничал, это было заметно по его внезапной рассеянности, когда же Джон внутри себя горел от того, что это касание было настолько желанным. Но почему?? Почему Джон чувствует это странное... недомогание? Внутри него будто вспыхнула новая свеча — новая, непрозрачная, но монотонная, как и сам огонь на фитиле, хрупкий, но яркий и тёплый в непроглядной тьме. Гнев Джона не вспыхнул; он почему-то спокойно принял это, тогда как до этого его друзья никогда не трогали его, зная, что охватят громких криков и оскорблений.

Все сели есть. Вроде бы всё уладилось. Лили объявила о сегодняшнем плане; она решила первым делом предупредить о том, что раз тематика лагеря литературная, то в королевскую ночь все отряды будут показывать свои творческие возможности. Игра на инструментах, театральное искусство, стихи, пение, художество, декоративно-прикладное искусство, дизайнерское и другое приветствуются. То, что люди создадут, например, своими руками, смогут продать на ярмарке в ту же королевскую ночь за внутреннюю лагерную валюту, а ту валюту обменять уже на вкусности и мерч лагеря. Творческие люди заинтересовались. Линч первым делом сказал, что хочет воспользоваться фортепиано в зоне театра, выучить парочку произведений, показать своё умение; парочка других тоже высказали своё желание участвовать. Кто-то взял фотокамеру, отчего спросил, можно ли создать фотоколлаж... Когда же все высказали свои идеи, Джон вышел самым последним, спросив, можно ли сыграть на скрипке.

Все переглянулись на него. Никто не ожидал, что... такой хулиган играет на таком мудром и глубоком инструменте... Но взгляды сотоварищей длились недолго, после того как Джон окинул всех серьёзным взглядом. Лили поражённо разрешила, что да, она внесёт его имя в список в «музыкальное творчество», и, увидев, что только Линч и Джон подписались на авантюру с инструментами, сказала им выступать дуэтом, ведь фортепиано и скрипка идеально ложатся друг на друга, отчего Джон воскликнул о том, чтобы его выписали оттуда, когда же Лили решила соврать им, что отписаться нельзя, думая, что это поможет им найти общий язык в музыке.

Линча накрыло. Он резко зажался в себе и стал мрачным; ему вспомнились последствия второй смены, после чего в его горле будто застрял огромный камень, тяжелее гор, которые обычно бывают на плечах. Страшная апатия и тревога накрыли его волной; он боялся, что всё повторится. Мысли начали путаться, голова не мыслила, глаза бегали по тарелке, а по лбу пробежал холодный пот. Шум столовой — звон ложек, смех, гул голосов — внезапно отдалился, превратившись в приглушённый, давящий гул где-то за толстой стеной. Линч не на шутку испугался; он оправданно боялся своей второй смены, он искренне боялся того, что всё повторится. Но ком не давал попытаться как-нибудь остановить это; он просто застыл. Джон заметил его, заметил этот явный страх. Он видит, что ему хреново, но не понял почему, отчего забил на это, но это явно останется в его голове.

Почему-то никто кроме Джона это не заметили поэтому спокойно продолжили свою трапезу. Все обсуждали то что будут делать, как будут делать, чтобы провести хорошую ярмарку, и зароботать на кучу вкусняшек. Но лишь для Линча это ничего не значило, сейчас он лишь хотел сбежать из этого лагеря, хотел закрыться на 5 замков а ключи спрятать в самый дальний уголок его разума. Но вдруг Лили объявила что раз все наелись, то можно выдвигаться, Линч насильно вытащил себя из этого состояния, он не хотел нагнетать, не хотел показаться обузой.

День проходил вполне обычно, довольно обыкновенные развлечения для обычного лагеря, долгие командные работы, веселье, Линч даже успел забыть о том что было утром. Когда отряд пришёл в зону бассейна, который был на солнце, он удивился тому как сильно Болтон постарался над его реставрацией.. Линч обожал плавать, это было занятием которое позволяло ему отдохнуть со всего мира. Он видел в воде нечто как другой мир, будто путешествуешь по абсолютно неизведанным мирам, в абсолютно другой структуре. Но, он решил не начинать философствовать и побежал занимать шезлонг и снимать с себя одежду. Он знал что будет бассейн, поэтому после обеда, он просто заранее переоделся в плавки, чтобы не смущаться перед всеми, и не прятаться по кустам.

Линч был думающим наперёд, поэтому он уже как-то привык к тому что он живёт в будущем, нежели осознал настоящее. Сняв с себя одежду, оставшись только в плавках, он начал ждать пока дадут добро, ведь другие не знали что надо будет переодеваться заранее, и узнав, побежали по комнатам брать вещи. Пока Линч сидел на шезлонге ожидая свой отряд, он увидел что оказывается, они делили расписание с бассейном, с 5 отрядом, самым мелких из всех. Надо было догадаться ещё тогда, когда он услышал звонкие детские крики, которые были всё ближе и ближе. Когда дети заняли свои места, и начали переодеваться для бассейна, Линч подошёл к их вожатому..

Линч подошёл к нему как к старому другу, ведь тот им и являлся. В прошлой смене он был его вожатым, самая яркая и счастливая смена Линча.. его 16-летие тогда, было самым ярким из всех, дружный отряд, прекрасный вожатый, о чем только можно было мечтать, было именно тогда. Они разговорились, о простом, о жизни да как дела.. Все уже подошли к концу разговора, поэтому Вожатый 5-го отряда объявил добро на плавание, и все сломя голову попрыгали бомбочками по своим зонам. Там где поглубже, для тех кто умел плавать, в длину для тех кто любил поплавать на дальность, и неглубокий для детей.

Линч пошёл на дальность, зашёл на трамплин и приготовился к прыжку. Вода для него была как терапия, обвалакивающее его тело пронстранство которое позволяло ему представлять о новых мирах, в которых он терялся и не слышал что происходит вокруг. Но Джон же не был столь погружен в это.. Он просто сидел на шезлонге с своей компашке, явно разговаривая о своём. Но какой-то чёрт дёрнул его на то чтобы оглянутся и посмотреть на то что происходит вокруг. Он увидел Линча, который готовился к прыжку и проплыву 50 метров, что являлось целой длинной бассейна.

Джон окликнул своих друзей, перебив их от разговора чтобы те посмотрели на то, как "Линч пытается выебнуться", будучи уверенными в том что тот опозориться и они на славу поржут. Линч не видел их, поэтому без всякого сомнения прыгнул как обычно, спокойно как рыба в воде проплывая бассейн под водой туда и обратно. Джон был искренне удивлён тому, насколько Линч был умелым плавцом и тому, насколько же он просто преодолел расстояние в 100 метров под водой. Голова Линча вынурнула из воды, эффектно окинув свои волосы назад, будто кульминационно выразил компашке Джона "выкусили?". Джон и его компашка заткнулись.

После бассейна все были отправлены по своим комнатам на тихий час. Чтобы все обязательно помылись и привели себя в порядок, ведь после этого будет подготовка к "чему-то" как выразились вожатые 1-го и 5-го отряда. Линч не стал искать Джона глазами, поэтому приятно уставший он пошёл в свою комнату, чтобы помыться. Бассейн был недолгим, полчаса от силы, он не успел утомить и повалить всех с ног, поэтому у всех ещё была энергия, которую отряды не могли утихомирить. Зайдя в комнату, Линч взял свои вещи и пошёл в ванную.

Быстро помывшись, он повесил свои вещи сохнуть на балконе, и уже выходя из него, он заметил, что Джон зашёл в комнату. Он не стал ему что-либо говорить, поэтому просто подошёл к своему шкафу, но, пока он шёл, он заметил боковым взглядом, что Джон никак не перестаёт следить за ним. Джон смотрел довольно нагнетающе, будто Линч провинился перед ним и скоро его ждёт смертная кара, наказание, будто вовсе он никогда уже не выйдет за пределы этой комнаты. Тревога Линча начала мягко проявляться, всего-то он представил уже документальный фильм о загадочном исчезновении, а после и представил, как он валяется по лагерю, как его любимое детское хобби — «Лего». Джон заговорил первым, от чего Линч немного дёрнулся.

— Ты... м... — Джон будто случайно это выпалил, как будто то, что он хотел сказать, прорвалось неожиданно даже для него, поэтому чтобы не сохранять неловкую паузу, он продолжил.

— Нормально плавал. Очень.

Линч промычал, будто оттолкнул его, будто сказав одним только «м», он пропустил мимо ушей.

— Ну... да. — Пожав плечами, он открывал шкаф. — Не утонул же.

Он сказал это излишне резко, будто выпилил грубый отказ, а не нежно поблагодарил, что он изначально и хотел сделать. Что-то в груди сжималось, будто всё уже пошло не так.

Тихая неловкость нависла в комнате.

Линч рылся в своих вещах так, будто что-то упорно искал, когда на самом деле ощущал ужасный и до невозможности тяжёлый взгляд Джона на своей спине, на своих лопатках, и взгляд этот ломал рёбра, лишь бы до Линча дошло, что нужно ответить адекватно и обдуманно.

— Я... — Снова прозвучало из рта Джона, но тот снова остановился.

— Джон, ты нормально будешь разговаривать сегодня? Что с тобой? — Сказал Линч, поворачиваясь к Джону.

Джон осёкся, в глазах у него была не злоба и не грусть, что-то такое, что было нельзя прочесть ни взглядом, ни чем-либо другим.

— Забей. Я пошёл.

Сказал Джон и резким шагом потопал к выходу. «Будто как проблемный подросток, вроде взрослый уже, а ведёт себя как маленький ребёнок», — подумал Линч от злости.

Уже переодевшись, Линч только спустя обдумывание и переосмысление ситуации почувствовал ужасный стыд, боль от своих же слов. Оно терзало Линча, ужасные мысли пробежались по всем нейронам его головы, говоря о том, как же грубо и глупо он поступил.

Он сидел на кровати, пытаясь продумать способы извинения, когда в тот же момент ему приходили жуткие последствия своих действий. Линч не узнавал себя, он не понимал, что двигало им в этот момент. Страх? Возможно, но не будет же Линч бояться своего соседа? Или будет...

И таким бесконечным потоком мыслей он сидел и не мог никак успокоиться, но он решил пока отойти от этой темы и перейти к насущному: к чему готовили вожатые? Что это было за «что-то», к чему стоило подготовиться? Вроде на прошлых сменах такими загадками не говорили, поэтому он решил приготовиться и, посмотрев на жару, решил одеться посвободнее. Свои любимые шорты и какую-то футболку — они были его единственным спасением в такую жару. Линч всеми способами пытался не думать и не утопать в тревоге из-за ситуации с Джоном.

Выйдя из комнаты, Линч направился в холл, по дороге доставая телефон, чтобы проверить свои соцсети. Сев на диван в холле, его мысли уже начали сбиваться из-за громкого голдежа ребят. Мимо проходящий Болтон заметил, что дети одеты не по предстоящему их занятию.

— А что ж вы все так одеты? Вам чего, не сказали переодеваться для площадки? У всех отрядов по плану должно быть через 20 минут испытания на спортивной площадке! А ну, давайте бегом-бегом.

Большая часть пошла переодеваться. Один из немногих, кто уже оделся по жаркой погоде, продолжили сидеть. Так вот что это было.. Только к чему была такая загадочность? Наоборот было бы лучше, если бы сразу сказали, тогда бы и беготни было поменьше. Линч, оставшись на диване, заметил небольшую компанию детей, стоящих рядом и о чём-то ярко спорящих. Он бы их и не заметил, не будь они такими громкими и не косящими на него взгляды. Линч не сразу их вспомнил: это же те громкие дети, вроде Дана и Лукаса их звали, а рядом с ними дети чуть постарше — Виталий и Тимофей. Он почему-то запомнил их, смешные ребята. Только вот почему они так бурно обсуждают что-то, косо подглядывая на Линча?

Стараясь забить на это, тот просто продолжил сидеть в телефоне, но почему-то все мысли резко прекратились, почему-то было очень сложно сосредоточиться на телефоне. Может, это Джон их настроил против них? Может, он им рассказал, что Линч плохой, и рассказал им только плохое о своём соседе? Может... — Вдруг мысли резко перебили, дети уже стояли рядом с ним, вытаскивая Лукаса вперёд, будто боясь. Они смотрели на него, а тот смотрел на них в полном недоумении, не понимая, почему они так встали.

— Можете дать ваш н-номер?.. — Очень застенчиво сказал Лукас, и все просто взорвались.

«Да-да! Вы очень крутой!» — послышалось из-за спины мелкого пацана. Линч опешил, почему они вообще решили, что тот крут? А что тот может? Разрушать общение и дружбу, вот что тот мог. Но, не впадая в меланхолию, тот без грубости отчитал ребят, что выставили того почти в одиночку идти на такого амбала. Он дал им свой номер, и они разговорились; в основном они ни о чём таком серьёзном не общались, в основном он слушал их детский лепет про крутые комиксы Marvel, супергероев, их интересы про призраков и то, что они уже успели попробовать вызвать Пиковую Даму, после чего грустно вздохнули, ведь у них ничего не получилось. Почему-то Линч в глубине души сказал, что слава богу.

Весь 1 отряд собрался, поэтому Линч попрощался с мелкотнёй и пошёл к своему отряду. Оказывается, не многие были рады, но что уж взять с них. Направившись к спортивной площадке, отряд явно был не то чтобы рад тому, чтобы заниматься под такую жару. Осмотревшись вокруг, всё и впрямь было чересчур. Тропинки под ногами были горячими, а на некоторых участках виднелись размытости из-за воды, которая была единственным спасением для сосен и деревьев, которые сами пытались максимально спасти детей.

Линч встал впереди, он не любил подстраиваться под чужой темп, а тем более видеть сейчас Джона, чтобы не замечать его взгляд, чтобы не видеть напоминание последствий своей тревоги. Выстроившись по двое, пересчитавшись, они наконец-то двинулись, под охи и ахи беззащитных детей от беспощадного солнца. Температура явно настигала 30 градусов, и не один Линч чувствовал этого, это было не как в первый день, это явно было что похуже. Линч ненавидел такую погоду, но понимал, что ему придётся полюбить ради своих же принципов.

Когда они подошли, Лили моментально всех остановила, предвидев то, как многие уже надвинулись на скамейки. — Ну нет уж. Сегодня день спорта в лагере, поэтому давайте все хотя бы что-то да сделает. Я понимаю, что жара, вы не хотите и некоторые устали. Но давайте хотя бы зарядку сделаете? А всё остальное время можете сидеть в своих группах в телефонах. Только от Болтона спрячтесь. — Сказала Лили, будто репетировала это, будто знала, что будет всё именно так.

Девочки начали подначивать, что это парни вообще-то спортики, а парни на то, что не собираются выполнять план девочек, ведь те хотели на них спихнуть план тренировки. Начался чистой воды голдеж, никто не собирался взаправду искать решение, все лишь хотели ничего не делать. Лили всех успокоила, сказала, что в простой разминке нет ничего плохого, а если не прекратят, пригрозила, что заставит Болтона у них телефоны забрать, пока все не выполнят все задачи. Все мигом успокоились.

Линчу разрешили пока передохнуть и собраться перед забегом, тот решил по старой традиции пробежать целый забег испытаний в лагере, просто личные принципы. Тот каждую смену проверял своё тело на выносливость, пробегал всегда так, как мог, но зато доказывал себе, что за школьный год не просел по здоровью. На этой части у него постоянно отказывали руки. А вот там — ноги. Он делал замеры, предполагал, анализировал. Он видел в этом свою рутину, ему нравилось постоянно проверять места-триггеры, чтобы просто не усомниться в себе.

Линч пока задумался, заметил, что все уже закончили с тренировкой, и прошёл к началу. Лили усадила всех подальше от возможного взгляда Болтона, а сама вызвалась следить за пробегом Линча. Джон и весь 1 отряд сидели спокойно в тени, удобное местечко было, конечно, Болтон бы не заметил, тень всех скрывала от кровожадного солнца, да и был обзор на всю площадку. И так... Линч снял с себя свою сумку, положил возле ребят, окинув каким-то виноватым взглядом Джона, а сам прошёл к началу испытания.

Полоса препятствий, круги и турники — это то, что ждало нашего юного спортсмена.

Лили сказала ему подготовиться и как тренер будет считать подходы. Для Линча это уже было обыденностью, поэтому тот без всяких прелюдий спокойно делал упражнения. Но он почувствовал что-то неладное, что-то изменилось. Воздух стал спёртым, неприятным. Он понял, что это Джон смотрит на него. Он не смотрел по сторонам, не искал его, он просто чувствовал, что он смотрит. Следит.

Джон и впрямь смотрел, украдкой подглядывал на него, но слишком часто, чтобы это было случайностью. Линч занимался как обычно, выпрямлялся, приседал, вдыхал и выдыхал. Тело было уже готовым, тёплым и в отличном состоянии. Это и бесило Джона.

Джон сидел в своей компашке, но мыслями был совсем не там. Его друзья что-то рассказывали, отряд сплочался и разговаривал, лишь Джон выбивался из эстрады бесконечного потока слов из уст компании из 9 человек. Джон смотрел на Линча, думал о нём. Он бесился от того, что весь день был создан для него! То бассейн, то спортивная площадка, то дети подошли и оценили его крутость! Не крутость Джона! Почему эти дети вообще подошли к Линчу? Почему он принял их комплимент?..

Джон не понимал и бесился, почему он так реагирует на это всё? Почему он так... что-то чувствует? Почему он не может перестать смотреть, пока тот просто занимается разминкой? Это же глупо! Да и зачем он напялил такие короткие шорты? Такую узкую футболку? Почему он так умело выпрямляется... нагибается... Почему Джон перестал ощущать реальность? Слишком много вопросов!! Голова Джона уже взрывалась, но он не мог перестать. Он наконец-то отвернулся, с раздражением и разочарованием. Линч бесил, Джон бесил сам себя. Всё бесило.

— Джон, ты чё такой поникший? Ты обычно не такой.

— Не ваше дело. — Он моргнул. — Забейте.

Линч закончил с разминкой. Оказывается, он в эту смену будет не один, пара ребят со второго отряда тоже согласились на забег, Линч раньше их не видел. Поэтому пожелал им удачи и пришёл на старт в полосе препятствий. Линч знал эту полосу наизусть, где ускориться, где замедлиться, где тихо и не спеша, а где со всей скорости, это был его козырь. Проверив шнурки, просмотрев по новой маршрут, тот убедился, что всё на месте, и приготовился к старту.

Свист!

И Линч сорвался с места, движения его были плавными, почти механическими, будто программа, которую ему вписали в голову. Чёткие и изящные движения прорвали его вперёд. Он был живым, чувствовал недостающий адреналин, соперничество. Наконец-то он чувствовал себя прекрасно! Он даже не думал о том, что нужно делать, он просто делал. Все его действия уже были изучены. Руки спокойно справлялись с прыжками с помощью турников, ноги прекрасно владели техникой прыжков на перекладинах. Он не рисковал, а просто следовал тому, чему учился годами.

Оказывается, все уже смотрели за забегом, все отряды 1–3 следили за процессом. Линч оказывается уже прославился, поэтому многие болели за него, ну, кроме второго отряда. Те болели за своих. Первый отряд был самым громким, ведь они удивлялись, что такой тихий и замкнутый парень способен на такое. Лишь Джон тихо следил за Линчем, который с полной уверенностью преодолевал такую сложную на первый взгляд полосу, где нужно успевать скоординироваться за секунды!

Линч не оборачивался на голоса поддержки, ведь он их моментально впитывал для того, чтобы сделать ещё лучше. Он обгонял всех из второго отряда с колоссальной разницей. Джон чувствовал лёгкое воодушевление, будто кто-то его близкий достиг непостижимого. Это было первобытное чувство, Джон опять начал маленько раздражаться, но не мог оторваться от зрелища Линча.

Линч прибежал самым первым, все из первого отряда пошли его встречать с бурными аплодисментами и похвалой. Когда же Линч пытался отдышаться, руки на коленях, он весь согнутой головой вниз, где капли пота стекают по его лицу. Когда он наконец-то поднял свой взгляд на своих обожателей, Линч первым делом заметил взгляд Джона... За одну секунду Линч увидел гордость в его глазах, нежность и радость, но взгляд быстро ускользнул.

Этот мимолётный взгляд впечатался в его голове, такой милый и невинный взгляд... Первое место Линча вдохновило ребят на тренировку, те тоже хотели попробовать себя в этом испытании, Лили не ожидала, что так много людей придут после Линча.

Футболка прилипла к спине Линча, он решил немного передохнуть перед новым забегом, ведь тот ещё не наигрался. Растопырив ноги и облокотившись на спину скамейки, он вдохнул полной грудью и глотнул воды.

Спустя пять минут, Линч увидел бегущего по полосе испытаний Джона, огненные и кудрявые волосы улетали куда-то назад, его скорость поразила Линча. Но, к сожалению, скорость не дала ему успеха, он отставал на пару метров от своих соперников. Заслуженное третье место из пяти участников забега. Линч наблюдал за ним с момента, как увидел его, и до самого конца забега. Хоть Джон и собрал всего 3 место, он приятно удивился.

Джон прибежал еле-еле, уже на исходе сил. И от усталости пошёл к скамейке и сел возле Линча, хотя все остальные скамейки были свободные. Линч первый начал диалог.

— Ты чё щас... пробежал всю полосу? — Глупый вопрос. — Ты отлично... держался.

— Не ври. Третье место — это ужас.

Линч не стал продолжать разговор, поэтому просто сидел дальше и смотрел, как другие ребята из первого отряда втягиваются и пробегают полосу препятствий и громко болеют за своих. Пока Джон тихо сидел рядом и пытался тихо отдышаться, чтобы Линч не услышал его усталость. Почему он вообще скрывает это..?

Оставшийся час пролетел незаметно, оба сидели и издалека следили за забегами. Всем очень понравилось, а те, кто занимал 4 и 5 места, огорчались. Но всё же никто не ушёл совсем недовольным. Наоборот, многие остались в восторге от этого дня, чего не было уже давно. Выигрыш Линча сплотил все отряды. Он так гордился собой. И Джон тоже, но это он уже скрывал.

Все вернулись по комнатам. Всем дали полчаса на душ, все пропотевшие побежали по комнатам, чтобы побыстрее отмыться от пота. Джон же просто резко и обрывочно сказал Линчу, чтобы тот шёл первым. «У меня ещё дела есть» — объяснил свою позицию Джон.

Линч не возражал, поэтому спокойно пошёл мыться. Пока же Джон будто вбегая, пошёл к своему дневнику. Он хотел излить свою душу, вывалить все свои гложущие мысли ему. Он не мог не поделиться с дневником своими странными мыслями, почему он так много думал о Линче?

Линч уже вышел из душа, а Джон всё так же упорно пишет в своём дневнике. Усердное и вдумчивое лицо Джона резко сменилось, он увидел, что душевая свободна, поэтому отложил свои вещи и пошёл мыться, заранее подготовив свои вещи.

Уже ближе к ночи, после того как детей накормили и они пришли со свечки, где все поделились своими бурными впечатлениями о том, какой спортивный день вышел отличным, все разбрелись уже обратно по комнатам.

Лёгкий свет от люстры освещал комнату глубокой темноте на улице, «ламповый вайб», как подумал Линч, и уселся за свой телефон. Он привык к тому, что Джон уходит ночью к своим друзьям, поэтому он просто включил аниме «Незнакомец на берегу моря» и тихо сидел на своей кровати в углу. Но он удивился, что Джон после душа остался в комнате. Линч решил не спрашивать, почему тот не ушёл, это было бы грубо. Хоть сейчас он наконец-то подумал о своих словах. Джон просто тихо открыл свой дневник, надел наушники и лёг на живот, облокотившись на подушку, начал рисовать. Он рисовал умело и быстро, Линча даже немного успокоила эта бытовая ситуация. Звук ручки и карандаша успокаивали его, а в левом ухе играющее аниме давало ощущение дома. «Красивый вечер», — подумал Линч.

Досмотрев аниме, тот пошёл делать вечерние дела перед сном и пошёл спать. Когда же Джон всё не переставая рисовал. Линчу было до жути интересно, что же он там рисует, но никак не мог спросить. Стыдно было ему. Но Джон рисовал там то, что нельзя было видеть Линчу. Рисунки его самого. Джон посвящает уже 5 страницу Линчу. Он нарисовал его во всех позах сегодняшнего дня. Как тот бегал по полосе, как тот пытался отдышаться после забега, как тот разминался и то, как общается с Лукасом и его компанией. Он не знал, как ещё выплеснуть свои эмоции и мысли, ведь сестра говорила Джону, что нужно проживать мысли и эмоции, чтобы те быстро прошли. Но Джон не понимал, почему у него выходит всё как раз-таки наоборот...