Последняя !!ЗАМОРОЖЕН!!

Урок литературы прошёл быстро, и, на удивление даже для самой Лизы, она ничего не слушала. Будто полностью вышла из этой реальности. Она ждала возможности поговорить с Юлей, потом с Кристиной, узнать какую-то сплетню от Карины, а главное — проверить новый мотив: убийство из-за кого-то. Ей нужно было знать, к кому Даша проявлялась и с кем её могли связывать.

Звенит звонок. Андрющенко непривычно быстро забрасывает все вещи в рюкзак, даже не дослушав учителя. Поворачивается к Кристине с просьбой не приходить на третий урок, потому что она будет там с Юлей, и просит передать это всем своим. Не дождавшись ответа, она подходит к Чикиной, и они выходят из кабинета. Юля идёт медленно, что раздражает Лизу, но она это замалчивает. Она ведёт Юлю на третий этаж, подводит её к подоконнику. Юля почти не реагирует на происходящее. Из жизнерадостной девушки, от которой можно было услышать любой смешной бред, она превратилась в безэмоциональную оболочку. Девушка выплакала всё, что в ней было.

— Юль, можешь рассказать хоть что-то про Мишель? Я понимаю, это сложно для тебя, но я не могу ничего с собой поделать... — начинает Лиза, но в ответ получает молчание. — Просто... она мне нравилась, и меня почти разрывает изнутри от того, что я ничего не могу узнать о том, что с ней случилось, — пришлось соврать, чтобы как-то вывести Юлю на эмоции.

Чикина поднимает удивлённые глаза на Лизу, затем опускает голову и начинает плакать. Это были последние слёзы, которые Юля хранила в себе.

— Ты ей тоже нравилась... — прохрипела Чикина, осознавая, как бы обрадовалась Мишель, услышав эти слова. Она бы засияла, запрыгала от счастья и побежала к Лизе, чтобы побыть рядом, обнять её, удостовериться в правдивости слов и узнать больше об Андрющенко.

Лиза с удивлением смотрела на Юлю, но вопросы о Мишель забылись. Она кому-то могла нравиться? Могла быть интересна людям, на которых Лиза хотела равняться? Это было странно осознавать и, к сожалению, уже после её смерти.

— Что с ней случилось? Тебе ведь наверняка сказали... — тихо продолжила Лиза.

— Она вчера написала, что пойдёт смотреть закат на крышу заброшенной пятиэтажки у моста. Я попросила её потом скинуть фото. Знала же, что она так часто делает. После того как она скинула фотографии, я написала, что у неё талант замечать такие мелочи, и закрыла чат. На моё "спокойной ночи" она не ответила. Я думала, что она дошла до дома, а мама опять забрала телефон, поэтому она просто уснула. А утром... ты видела, что было. Мне только сказали, что её убили у входа в заброшку. Сзади порезали шею, а после смерти нанесли пару порезов на руках, будто она вскрылась. Рядом нашли улику, которая доказывает, кто убийца, но мне отказались её показать. Больше, к сожалению, я и сама не знаю, — с этими словами Юля вытерла слёзы и направилась в класс, не дожидаясь ответа от Лизы, зная, что это нужно переварить.

Спустя несколько минут после ухода Юли, к Лизе подошли Света, Даша, Кира и Кристина, которая была более недовольной, чем обычно.

— Наговорилась со своей Юленькой? — произнесла Захарова, садясь на подоконник около Лизы и закуривая сигарету.

— Кристин, ты же знаешь, что это только ради информации про убийства, — ответила Лиза, словно в разговоре с одноклассницей было что-то запретное для их странных отношений.

— Что узнала хорошего? — спросила Даша, забирая свою зажигалку у Захаровой и поджигая свою сигарету.

— Мишель была убита вечером у входа в заброшенную пятиэтажку. Она пошла фотографировать закат, а когда уходила, её кто-то поджидал, чтобы убить со спины. Это всё, — ответила Лиза, смотря на Поцелуеву, не решаясь задать важный вопрос.

— И не забудь сказать, что вы нравились друг другу, — добавила Кристина, сделав затяжку. Тогда Лиза всё поняла. Вероятно, Кристина хотела что-то спросить, но случайно услышала её фальшивое признание в любви к Мишель и настоящее признание Чикиной.

— Кристин, это были вынужденные меры. И это неправда, мне нравится другой человек, — ответила Лиза, поправляя волосы назад, словно ничего не произошло.

— Лиза? — позвала её Света. Даже она не знала о влюблённости подруги, а тут Лиза это говорит Кристине.

— Не сейчас, — отмахнулась Лиза. — Даш, можно вопрос?

— Давай уже, — ответила Поцелуева.

— Есть люди, которым ты нравишься? Или кто-то, кто нравится тебе?

Захарова, услышав вопрос, подавилась дымом. "Да не может быть, чтобы Лизе нравилась Даша, уж тем более говорить об этом так открыто", — звучали у неё в голове бесконечные вопросы.

– Индиго, я всё понимаю, но что за бредовые вопросы? – переспросила Даша, и послышался громкий кашель Захаровой. – Нет у меня таких людей. Мне уж точно никто не нравится, да и я вряд ли кому-то могу понравиться. Это вообще странные люди.

Света лишь усмехнулась и продолжила стоять молча. Да, она явно странная по сравнению с остальными, но ей нравится эта странность.

– А как же Адаменко? Она-то постоянно вешается на тебя, – спросила Кира, вспоминая свою соседку по парте.
– Та я не думала вообще, что она может быть влюблена, – ответила Поцелуева и погрузилась куда-то в воспоминания.
– Так с чего такие вопросы, Лиз? – снова вернулась к разговору Медведева.
– Я просто подумала про новый мотив. Может, человек начал убивать из-за своего объекта обожания. Либо кто-то подкатывает к определённому человеку, и маньяк начинает действовать. Либо наоборот, этот человек подкатывает ко всем, а маньяк убивает одного, оставив Дашу в живых, так как кто-то ей восхищается. Не может же он убить любимую, – ответила Лиза, стараясь разобрать теорию с Адаменко. Зачем бы ей убивать Юну тогда, если Даша вообще к ней не подходила? Может, что-то знала. Сама же говорила, что бывало, общалась с ней. Но раз мы знаем, что Мишель была влюблена в меня, то не могла Адаменко убить её просто так, потому что.

Все в компании задумались, каждый обдумывал своё. Света теперь могла стать жертвой, если кто-то восхищается Дашей, но она об этом говорила только Лизе. Значит, никто и не подумает, что Поцелуева ей нравится. Правда ведь? Ухаживать за кем-то в больнице, отмазывать на уроках литературы, убегать с уроков, лишь бы помочь – это же всё просто банальная дружеская забота. И пусть они не друзья, но Свете хотелось так думать. Они же объявили мир, почему нельзя помечтать?

– Тупая теория, однако. Какому идиоту может нравиться Поцелуева? И с чего бы ему начинать убивать всех подряд, если она всех отшивает? Дашка же у нас снежная королева, ни разу не влюблялась за всю свою жизнь, – с ухмылкой проговорила Кристина, положив руку на плечо Поцелуевой.
– Вообще ни разу? – переспросила Света, будто не могла в это поверить.
– Вообще. Люди вокруг тупые. Вот уеду отсюда и найду себе любимого, а пока я в этом болоте, я даже задумываться о таком не могу, – ответила Поцелуева, стараясь не смотреть никому в глаза.
– Так ты же с Дианой что-то там крутишь, нет? – спросила Кира, будто тот факт, что Даша с Адаменко близки, многое значит.
– Это она крутит.
– Но ты ведь не против и не отвергаешь её.

Пока девочки продолжали спор на счёт взаимоотношений Поцелуевой, у Светы будто землю из-под ног убрали. Конечно, Адаменко. Красивая, яркая, умеющая проявлять свои чувства и всегда показывающая свои настоящие эмоции. Как Света, со своей внешностью «под мальчика» и закрытым характером, могла вообще на что-то надеяться? Ну, зато она хотя бы по девочкам, здесь Токарова не прогадала.

– То есть у нас остаётся только Адаменко в подозреваемых, – прервала всех Андрющенко.
– Почему это? – сразу спросила Поцелуева, будто пыталась оправдать Диану и не могла поверить в эту теорию.
– Она худая и спортивная девочка. Понимаю, что вряд ли быстрее Кристины и Киры, но в состоянии шока она могла ускользнуть от них. Человек же может делать невозможное в такие моменты. Она завидовала Мишель, потому что та была очень открытым и добрым человеком, который умел привлекать внимание окружающих. Она завидовала Идее в её творческих начинаниях, и, насколько я помню, Сверчкова хвасталась, что может уехать, у неё в городе была бы своя студия. Вообще, много наговорила перед своей смертью. Юну же хорошо знала только Адаменко, так что мы не можем знать о каких-то её начинаниях. Дашу могла с кем-то спутать или напугать, чтобы иметь повод пообщаться, – после этих слов Лиза быстро положила ручку на подоконник и, повернувшись к остальным, начала изображать Диану. – Блин, Дашенька, как ты себя чувствуешь? У тебя всё хорошо? Я так боюсь, что тебя могут убить. Не знаю почему, но ты мне дорога, и я переживаю за тебя. Можно я всегда буду с тобой ходить, чтобы если что, могла помочь? А можно буду провожать тебя до дома? Мне одной не страшно, не переживай, главное, что ты цела.

После этой сценки прозвучал звонок, и Лиза лишь подчеркнула, что Диана главный подозреваемый. Никаких других доказательств нет, но могла же? Рисунки могла придумать, к тому же всегда хотела начать своё дело, связанное с рисунками, а такое страшное дело начала из-за непринятия обществом. Убирать всех конкуренток – почему нет?

Молча покинув туалет, они все вместе пошли к классу. Лиза записывала что-то в блокнот, а Кристина шла рядом, направляя её в класс, чтобы та не упала и не ушиблась. Вообще Андрющенко думала, что это была Света, так что была не против. Но Токарова шла сзади, размышляя о том, как так получилось, что она не заметила банальной химии между Дашей и Дианой. Поцелуева же шла с Кирой, и они опять ссорились: Даша не понимала, зачем та рассказала о её взаимоотношениях с Адаменко. Наверное, до неё не дойдёт в ближайшее время.

– Блять... – только и послышалось от Захаровой, от чего Лиза подняла голову.

Снова та же картина: кровь, тело, бумажка в руке, и всё это перед их классом. Тело Юли Чикиной тянулось к ручке двери, но вместо входа в класс она отправилась за своей подругой. Глаза красные от слёз, а на лице застыл вечный испуг. Перерезано горло, а тело лежит уже давно – можно сказать по засохшей крови. Андрющенко лишь проверила пульс на руке, вынула рисунок и засунула его в карман.

– Мертва, – только и сказала Лиза, а потом расплакалась. Впервые. Сидя на коленях перед Юлей, она не могла поверить, что человек, который открылся ей, доверился и принял как друга, сейчас лежит мёртв. Теперь Лиза понимала, что чувствовали остальные, когда видели тела друзей. Наконец, она как все.

Кристина вместе со Светой подняли Андрющенко за руки и посадили её на лавочку, а Кира отправила Дашу за инспектором, сама же осталась наблюдать, чтобы никто не потревожил тело, ведь положение важно запомнить, она видела это в фильмах. Света пыталась успокоить Лизу, но для неё это всё было в новинку. Впервые она видит Андрющенко в таком состоянии, хотя они давно были самыми близкими подругами.

– Купить тебе воды? – спросила Кристина, чтобы не сидеть без дела.

Лиза безмолвно кивнула и плакала, уткнувшись в плечо подруги. Она должна была выжать всё то, что накопилось за её жизнь, все слёзы, которые старалась сдерживать. Инспектор прибежала быстрее, чем ожидали. Женщина лет тридцати бежала на каблуках по коридору, как будто не в первый раз приходилось это делать.

Света в это время достала из кармана Лизы рисунок – самую главную улику, – и передала Кире, чтобы не нарушать эмоциональный выплеск подруги. Медведева без слов передала Марине Александровне кусок тетради с рисунком в виде подарка и цветочка.

— А с ней что? — удивлённо спросила инспектор, взглядом указывая на Лизу.
— Сами не знаем. Они не были очень близки, но, наверное, всё доконало уже, вот и нужно выплакаться.

В это же время за спиной у инспектора пробежала Кристина с бутылкой воды в руках. Света перехватила открытую бутылку у Захаровой и начала помогать подруге успокоиться, от чего Кристину разрывало всё внутри. Она не хочет быть бесполезной. Она тоже хочет помочь хоть чем-то, ведь Лиза и правда многое делает для них. Андрющенко стоит благодарить как минимум за то, что она спасла Дашу. На грани жизни и смерти именно Лиза перематывала раны, помогла в больнице и, наконец, вроде уладила все ссоры, которые между ними были.

— Индиго, ты не могла знать, что она следующая. Ты не могла спасти её, — тихо сказала Кристина, а самой было тяжело в груди. Она буквально недавно ненавидела Юлю за то, что та сказала про Мишель. За то, что призналась Лизе, и за то, что она услышала ответное признание Андрющенко. Сейчас же она ненавидела её за то, что Лизе пришлось это всё прочувствовать. Но про мёртвых либо хорошо, либо ничего, а значит, Кристина выбрала промолчать. Лиза наконец взяла сама бутылку, закрыла её и уставилась в пол, протирая последние слёзы, будто вспомнив, где находится.

— Света Токарева, ты первая на допрос. Пошли, — послышалось от инспектора, от чего Света явно была не в восторге. Почему она-то?

Выбора не было. Девушка прошла за инспектором, а Лиза осталась наедине с «КДК».

— Почему никого нельзя спасти? — лишь тихий вопрос послышался от Лизы не своим голосом. Она хрипела и не могла спокойно говорить из-за всхлипов.
— Как это никого? Ты спасла Дашу. У неё были серьёзные раны, как и у всех остальных, а значит, ты — герой, — постаралась успокоить Захарова, но Лиза не изменилась, а значит, получилось плохо.
— Я просто не понимаю, почему жертвы настолько вразнобой и совсем не связаны? Только Юля и Мишель были близки, а остальные-то что? Юля буквально сегодня убитая морально ходила, а сейчас лежит здесь, — указав на место, где уже копошились люди с чёрным мешком для трупа, проговорила Лиза. — Я вообще ничего не понимаю. Зачем я только взялась за это всё? — После этих слов Андрющенко положила голову на плечо Кристины, забыв обо всём.
— Ты хотела больше внимания. От раскрытия дела тебя бы здесь на руках носили, но это труднее. К тому же у тебя нет никаких улик, кроме рисунка. Ты не знаешь действий и желаний маньяка. Не знаешь их психологию и не должна была этим заниматься. Это не для твоего возраста дело, но ты всегда можешь попробовать, а попытка — это уже победа над собой и уверенность в себе. Я только из-за этого до сих пор с тобой вожусь. Мне нравится, что ты уверена в себе, даже если столько людей скажут тебе, что это всё бред, — говорила Кристина, делясь своими мыслями. Андрющенко была тем человеком для всех из них, которому хотелось выговориться, и никто не осудит, а главное — это никуда не уйдёт, так как с Лизой никто не общается, и ей можно доверять. Наверное.

— И что же стало причиной убийства Мишель Гаджиевой? — спросила инспектор, записывая её слова для последующих раскрытий дел. Новый опыт всегда нужен.
— Она всегда ползала по заброшкам, висела на мостах и любила заигрывать со смертью. Ей хотелось умереть, но было страшно, а я смогла решить её проблему, — проговорила девушка, явно не видя в себе ничего, что могло бы её удержать здесь. Она делала благое дело и не считала нужным раскаиваться.
— Но почему Мишель, а не Даша? Она же осталась в живых, и ты должна была это знать, — продолжала задавать вопросы Марина.
— Хрен пойми, чего она хочет. То говорит, что сдохнуть хочет, то боится одна ходить, лишь бы ничего с ней не случилось. Бесит меня и она, и её Адаменко, — объясняла девушка.
— К ней мы перейдём позже. А что насчёт Юли Чикиной? — перевернув страницу, продолжила Марина Александровна.
— Она вообще истерику закатила перед тем, как погибла. В классе её пытались выгнать, чтобы никого не оставалось на перемене, потому что класс нужно проветривать, а та сорвалась и начала орать, что все здесь безжалостные твари, которые готовы просто так забыть о смерти человека, лишь бы с ними всё было хорошо. Сказала, что лучше бы её убили вместо Мишель. После перемены я заходила в класс последней, чего никто не заметил, и за мной шла Чикина. Рисунок был наготове. Я развернулась, перерезала ей горло лезвием, вложила рисунок и громко закрыла дверь, чтобы никто не услышал, как тело упало на пол. Потом пошла мыть руки и обмыла лезвие в раковине, вернув его в точилку и закрутив обратно, не до конца, понятное дело. Надеюсь, я понятно ответила на ваш вопрос, — проговорила девушка, закидывая ногу на ногу.

В маленьком кабинете, несмотря на охрану и множество камер, становилось не по себе. Хотелось побыстрее закончить этот допрос, но Марина Александровна должна была оставаться спокойной. Ей до сих пор не верилось, что шестнадцатилетняя школьница могла убить столько людей, своих одноклассников. Мотив ей тоже был не совсем ясен. Точнее, было непонятно, откуда подозреваемая столько знает про каждую жертву, если она не со всеми контактировала. Переварить всё это было тяжело, а личность девушки всё ещё проверяли, пытаясь найти хоть какие-то зацепки и странные звоночки в её поведении.

— Что ж, про Юлю закончили. Перейдём к следующей, — проговорила инспектор, убирая дело двух подруг, которые были убиты в одну дату, но в разное время: Мишель — ночью, а Юля — в школьные часы. Возможно, где-то там им лучше, чем в этом городке. — Что насчёт неё? — Марина Александровна пододвинула фотографию знакомой девушки.

— Балаболка. Она вообще не должна была умирать, только хуйни много несёт, — не пытаясь сдерживаться, чётко ответила подозреваемая.

— Расскажи поподробнее, пожалуйста.

––––––––––––

Вся информация о выходе глав есть в тгк: вражка