истории с фикбука

  Nelly Colst   

  Что такое любовь? Может ли человек познать её, ни разу не прочувствовав на себе? В полной мере, конечно же, нет. Но она так красиво звучит во многих рассказах, что так и хочется прикоснуться к ней, испробовать этот сладкий плод сполна.

Любовь. Она обычно странным образом витает в воздухе, слегка касаясь кожи вместе с лёгкими дуновениями ветерка. Она расцветает пышными розовыми пионами, украшая собой зелёные лужайки и газоны. Их аромат приятно щекочет рецепторы, вынуждая вдыхать его снова и снова. Что-то такое нежное и почти невесомое. Приятное и притягательное. Сам розовый цвет придаёт им некую тонкость и грациозность, когда всё тот же ветер едва заметно шевелит их лепестки.

После дождя внутри пионов и на их нежных лепестках всегда оседает влага капельками росы, которая насквозь пропитывается этим чарующим запахом. Стоит дотронуться до бутона цветка, как эти прозрачные крупинки попадают на кожу, ласково щекоча её своими мягкими прикосновениями.

Когда идёт дождь, запах пиона становится в разы больше. По крайней мере, мне всегда так казалось. Ведь после этого чуда природы сей цветок находит в себе новые силы цвести дальше, продолжая тянуться к небу.

Я так сильно люблю пионы, потому что их невозможно не любить. Жалко, что мне никто никогда не дарил букет этих прекрасных цветов. Мне, конечно, немного больно видеть их в срезанном виде, ведь это означает то, что они больше не живые и очень скоро потухнут. Но всё равно было бы приятно получить такой подарок.

Сильнее, чем этот огромный сад пионов, пах я во время своей первой течки. Да, именно это и есть мой природный запах омеги. Поэтому мне и дали ещё в школе прозвище «цветочек». Не очень-то и приятно слышать подобное в свой адрес, особенно когда это сказано с такой язвительной интонацией, будто я в самом деле виноват в том, что пахну пионами. Прекрасными, полностью распустившимися и розовыми пионами. Непременно розовыми. Не то, чтобы я прямо очень сильно любил этот цвет. Мне больше по душе зелёный. Цвет природы. Но розовые пионы...они как нечто феноменальное, для меня всегда выделялись среди всех остальных пионов, да и вообще среди всех цветов, в целом.

Кстати, первая течка прошла просто отвратительно. Мне вообще было сложно её переживать в свои неполные 15, когда я вообще ещё ничего не знал о жизни и к подобному повороту событий оказался совсем не готов. Мы, омеги, проводим свою первую течку в заточении. Среди тёмных стен с единственным стеклянным отверстием на улицу, через которое не пробиваются запахи ни наружу, ни внутрь. Это сделано для того, чтобы не испортить себя сразу же. Чтобы сохранить пока лишь свой аромат, не перебиваемый какими-либо посторонними и совершенно ненужными. Чтобы не привлекать внимание альф с улицы и не думать о грешном самому. Иначе потом будет «не интересно».

Я тогда сидел на твёрдой поверхности каменного холодного пола, словно преступник в заточении. Обвивал тоненькими ручками свои худые коленки, убеждая себя не плакать больше, хотя, если честно, так хотелось. Меня оторвали от семьи. Я ничего не умел и ничего не знал. Я был ребёнком, впервые столкнувшимся с неизвестными ощущениями и не знающим, что с этим нужно делать. Я терпеливо ждал, когда мне принесут завтрак, затем обед и ужин. В перерывах я умирал с голоду. Успел много раз поцарапаться и получить несколько синяков, без чего вообще нельзя было обойтись там, где меня окружали каменные глыбы со всех сторон.

Хотелось лишь одного: чтобы это поскорее закончилось и больше никогда не повторялось. Радовало одно-единственное – насыщенный запах терпкого пиона, заполнивший собой всё небольшое помещение. Неприятные ощущения в теле и обстановка наводили лишь страх и растерянность. А ещё небольшую депрессию.

По законам нашей страны, омеги пережидали лишь свои первые течки подобным образом, а затем всегда подавляли их с помощью специальных средств до тех пор, пока не встретишь своего истинного. Если встретишь, конечно. Надо сказать, что это было довольно затруднительно. На грани невозможного.

Теперь и мне предстояло вступить в эту «игру». Но я не хотел. С тех пор, как к власти пришли тираны и психи, весь мир перевернулся с ног на голову, обретая новые законы. Очень жестокие законы, надо сказать.

Наш нынешний президент - на самом деле омега. Никогда особо не вдавался в его историю. Я видел его портреты, которые висели почти на каждой улице города. Везде были статуи, картины, фотографии с его изображением и так далее. Его знали в лицо все. Ему было то ли 55, то ли 56 лет. Точно не могу сказать. Может, даже больше. Но морщины на его лице указывали именно на такой возраст. Да и слухи тоже.

Внешне он был красив. В молодости – точно, да и сейчас эти морщины лишь украшали его лицо, говоря о силе и мудрости, которые он несёт на своих плечах. А называли его никак иначе, как Президент.

Конечно, это не он придумал так называемые «игры», как Президент сам любил их называть. Их придумали задолго до него, лет 200-300 назад. И они существуют до нашего времени, лишь иногда слегка меняются правила, добавляются или убираются какие-то детали. Они становятся то жёстче, то мягче. Но своей сути это не меняет.

Я не знаю, почему именно омеги. Хотя стойте. Точную цитату я не помню, но это звучало примерно так: «Альфы и так довольно сильные и мощные существа, защищающие омег в любой ситуации от всего. Теперь омеги должны доказать, что они достойны идти по жизни бок о бок с альфами. Омега должен обладать крепким духом, огромной силой воли и выносливостью к любым жизненным ситуациям. А также стойкостью, храбростью и жертвенностью». И бла бла бла.

А ничего, что нам детей рожать? Да альфам вообще никогда не понять, что это такое! Впрочем, я пока сам не рожал, не знаю. Но слышал из рассказов об этом, поэтому рожать в принципе не очень-то и хочется. Ребёночка вот хочется. Такое маленькое солнышко, которому можно подарить всю нежность, на какую только способно омежье сердце вместе с альфьим.

Но вот есть одно «НО». Такое очень большое и веское. Перечёркивающее просто всё, что можно. Любые надежды на будущее. Ну выход, конечно же, есть. Вот только...

Каждый омега должен принять участие в «игре». Это происходит тогда, когда исполняется 18 лет. В день рождения тебя сразу же и отправляют в «ад», если попробовать охарактеризовать это одним словом. Естественно, многие не проходят все уровни «игры». Некоторые сдаются ещё в начале, обрекая себя тем самым на одинокое существование на всю жизнь. Что хуже? Прожить до конца своих дней в полном одиночестве или попробовать всё-таки рискнуть всем, чтобы получить доступ к своему истинному?

Многие мечтали о любви, как и я. Многие хотели также просыпаться в чьих-нибудь объятиях и вдыхать общий аромат альфы и омеги, которые бы идеально переплетались между собой в воздухе и пространстве, с трепетом создавая новый – запах их будущего малыша. Конечно, малыш изначально получал два аромата от своих родителей, которые просто идеально сочетались друг с другом. И лишь с годами аромат ребёнка изменялся, становясь уникальным в своём роде.

Мой папа-омега, когда-то прошедший через это, но потерявший своего любимого мужа, моего отца, из-за одного несчастного случая несколько лет назад, тоже очень хотел для меня этого. Для меня и трёх моих младших братиков-омежек. У меня был ещё один младший брат альфа, но его скоро заберут из семьи, чтобы сделать недосягаемым для его истинной омежки. Кто омежка пока неизвестно. Ведь в 6 лет ещё не проявился толком его аромат, а сам альфёныш пока слишком маленький.

Завтра. Завтра я уйду из своей семьи. Либо я вернусь сюда снова, тем самым став посмешищем для всего города и позором для моей семьи, либо я, наоборот, никогда не вернусь сюда. Тут тоже два варианта. Я могу погибнуть во время «игры», а могу победить и встретиться, наконец, со своим истинным. Вот так.

Мой папа, имеющий большой опыт в этом, готовил меня после той самой первой течки. Он говорил, что в любой жизненной ситуации омега должен уметь очень многое. Например, выживать в больших и почти непроходимых лесах и любых других опасных условиях обитания, драться, защищаться, прятаться, лукавить, притворяться. Всё это пригодится не только во время «игры», а вообще по жизни. Мало ли что случиться может, как говорит мой папа.

И у меня не было другого выбора. Я не мог отказаться. Как можно лишить себя права на счастья? Сдаться, даже не попробовав побороться? А вдруг, если я пройду, это и правда будет стоить того? Хотелось бы так думать, чтобы иметь хоть какой-то стимул для себя. Хотя он и так был. Я не хочу огорчать своего папу, который желает лишь счастья для своего старшего сына, как и для остальных, которые пока могут дышать спокойно.

Мне было очень сложно расставаться с ними, зная, что теперь уже обратного пути нет. Либо смерть, либо рай после ада. Причём рай и ад будут происходить на земле. Лишь в обратном порядке. Если, конечно, ад будет успешно преодолён. Иначе второе так и останется чем-то непостижимым и неопробованным.

Мой папа-омега рассказывал мне, как ему когда-то также сложно далось это расставание со своими родителями. Он ведь их так и не видел больше. Власти заботились о том, чтобы те больше не встречались, рассеивая их по разным городам. И следили за всем этим даже тщательнее, чем за преступностью. Странно это всё и не человечно. Но законы есть законы. На пожизненное заключение или какое другое наказание из-за их нарушения никто не хочет. Поэтому приходится просто молча мириться и идти вперёд, стиснув зубы.

Мой альфа, ты же ждёшь меня где-то сейчас? Ждёшь же? Я должен приложить любые силы, чтобы пройти этот путь к тебе. Каким бы тернистым он не оказался.

Единственные правила из игр, которые я знал, это – нельзя бить «игроков» по животу и лицу. Ну понятное дело: по лицу, чтобы не испортить ненароком омежью внешность, а по животу, чтобы не лишить омегу возможности вынашивать в будущем потомство в случае победы.

А так перспектива очень пугала. Тем более, папа говорил, что когда проходил он, было намного легче, чем сейчас. Это теперь, с приходом нового президента, всё немного модернизировалось. Причём не в лучшую сторону для нас, для омег. Да и для альф. Их же тоже очень часто лишали права на счастье со своим омегой. Других было не дано.

Дурацкий мир. Дурацкие правила. Дурацкое всё.

Хотя так омеги и альфы либо принадлежали друг другу, либо не принадлежали никому.

Кстати, у Президента у самого вроде никого не было. Может, он поэтому на нас свою злобу вымещает? Поговаривают, что уж больно он агрессивный.

Так как правила сделали сейчас ещё более жестокими, то последние два года дальше прошли всего лишь 15 омег. Такими темпами скоро рождаемость начнёт падать. Хотя власти настаивали, чтобы в каждой семье было как минимум 5-6 детей. Вот она, наша омежья участь. И так потом достаётся, а тут ещё это...

***

Это очень сложно. Просто взять и уйти из своего дома раз и навсегда. Покинуть привычный образ жизни, дорогих сердцу людей. Это больно, но ничего другого не остаётся.

Мой самый младший братик-омежка, которому всего 4 годика, даже не понимает, что происходит. Он думает, что его самый старший брат просто уходит «путешествовать». Папе придётся приложить большие усилия, чтобы малец не увидел меня по телевизору.

А я разве не сказал? «Игра» транслируется на телевидении, но не полностью. Я знаю, что некоторые моменты остаются за кадром. Я боялся именно этих моментов. Ведь обычно показывают омегу, его состояние в данный момент времени, жив ли он, чтобы родные знали. Им приходится сидеть целый день и ждать этого самого недолгого отчёта о своих детях, братьях, внуках, племянниках. Хотя дедушки и не видят никогда своих внуков в реальной жизни, но зато вот по телевизору можно понаблюдать.

Мне не приходилось так следить за кем-нибудь их своих родных. Но три года назад там погиб омега, живший с самого рождения по соседству со мной. Сложно принять то, что был человек, а теперь его нет. Даже если он где-то далеко со своим альфой, то всё равно как бы есть. Но тут его просто нет. Вообще нет. Это принять тяжелее, чем даже разлуку. Потому что знать, что где-то там этот омега счастлив, немного успокаивает. Ведь главное жив. Не знаю, все ли омеги счастливы со своими альфами, но я надеюсь, что это так. Вынести такое и разочароваться...это наверняка просто невыносимо. Пройти через ад и попасть снова в ад. Это даже ещё более жестоко, чем все эти «игры». Я надеюсь, что альфы уважают то, на какие жертвы мы идём ради того, чтобы воссоединиться с ними. И жертвуем только мы. Тот, кто придумал всю эту галиматью, совершенно точно был обижен на омежий пол. Может, он и сам был омегой, но ему это не помешало. Я как-то не вдавался в историю, не знаю, кто там был прародителем и учредителем этих «игр».

Если сказать коротко и примерно о том, что меня ждёт, то это огромный лес, из которого просто так невозможно сбежать или выбраться, не пройдя всю игру. Я знаю, что там много всяких ловушек и опасностей, но это всё ерунда. Вроде тварей никаких не должно быть. На каждом шагу понатыканы камеры, чтобы Президент мог следить за каждым нашим шагом и потом решать, что конкретно транслировать в «новостях». Следил он не один, а вместе со специально обученными для этого дела людьми, ведь нас же много. В один день могут стартовать до 10 омег, но ведь многие по-прежнему там, всё ещё не выбрались.

В самом начале нам дают плотный рюкзак, в котором есть немного еды, а точнее, хлеба и небольшая фляга воды. Если что, там есть речки, из которых можно пить и в которых можно помыться. Красота.

Нас наряжают в специальную одежду. Довольно неприметную и серую. Оружием нас особо не снабжают. Есть лишь небольшой складной нож. А так оружие можно найти в этом самом лесу. Непонятно где и как. Ещё присутствует небольшой эликсир, которым можно единожды излечить себе раны и спасти от смерти. Только один раз его можно использовать в независимости от количества, которое потом останется. Оно сразу же становится непригодным, хоть залпом пей.

Ещё был маленький фонарик. Ну и личные навыки, например, в зажигании костра и добывании пищи. Питаться после того, как хлеб закончится, придётся какими-нибудь ягодками или чем-то ещё, что можно найти в лесу. Если оно не окажется ядовитым. Ягодки я обожал, кстати. Больше, чем фрукты и сладости. Мне нравился арбуз. И не только запах, сколько сам этот огромный и сочный плод. Всегда такой вкусный и сладкий, тающий во рту и стекающий по подбородку вниз. Арбузом совершенно точно нельзя наесться. Жалко только, что в таких лесах арбузы не растут... Но ещё больше мне нравилась смородина. Не знаю почему. Нравилось собирать её под солнышком или в тенёчке, съедая при этом ровно половину. А потом варить вместе с папой компотик или варенье. Но просто смородина была даже вкуснее, когда без лишних добавок. Такой натуральный и естественный вкус. Сладкая ягодка, которой тоже совершенно точно невозможно насытиться. Арбуз хотя бы большой, а тут такое маленькое, но приятное удовольствие.

Омегам было запрещено нападать друг на друга и объединяться между собой. Перед началом «игры» нам не позволяли даже обмолвиться словом. А на протяжении игры каким-то неведомым образом делали так, чтобы мы ни за что и ни при каких обстоятельствах не пересекались.

Это всё, что мне и другим «игрокам» позволено было знать. А так в принципе я понятия не имел, что меня там ещё ждёт. Ходили разные слухи, которым не хотелось верить совершенно. Якобы Президент очень любит наблюдать за насилием, поэтому омег здесь бьют, причём очень жёстко и большой компанией. Откуда вообще подобные слухи могли просочиться?!

Я не позволю так над собой издеваться. Сегодня я ушёл из семьи, оставив свой родной дом, в котором вырос, навсегда позади себя. Я ушёл оттуда для того, чтобы прийти в своё будущее, создать собственную семью. Не могу поверить, что смогу когда-нибудь также отпустить своего ребёнка на произвол судьбы...

Боже. Нет, я не буду об этом сейчас думать. Я не должен казаться слабым в данный момент, на самом начале пути. Иначе меня сразу же сочтут слабым звеном. Говорят, Президент любит «слабые звенья». Чем слабее, тем лучше. Не на того напали. Папа научил меня давать отпор. Я сделаю всё для того, чтобы не подвести его. Ведь я хочу жить.

Было страшно. Очень страшно. Я всё-таки омега, которому не особо повезло с ростом и комплекцией, как и всем представителям моего пола. Но главное ведь верить в себя. Правда же? Вера в себя помогает? Хоть бы немного? Нужно не бояться и быть осторожным. Я не позволю Президенту сломать себя и родным увидеть меня в плохом состоянии.

Нужно идти только вперёд с высоко поднятой головой, уверенно смотря в своё будущее, хотя оно с каждой секундой всё более искажалось и становилось чем-то непостижимым. Да даже если меня сразу же убьют, умирать нужно достойно. Но меня не убьют. Главное верить в это. И приложить все силы для того, чтобы выиграть в этих чёртовых играх.

- У тебя такой воинственный вид, - едва заметно шепнул мне омега, стоящий рядом, стараясь не делать лишних движений, как и я, - Надеешься победить? А ты знал, что это испытание проходят лишь те, кто хорошо так заплатил «государству»? Ты давал взятку? Или ты слишком беден для этого? Быть может, ты не знал вообще о такой подлой стороне нашего Президента, думал, что он душка? Он на самом деле просто алчен. Не знаю, как ты, а я уже через сутки буду греться в руках своего альфы, который, кстати, скоро станет очень влиятельным человеком в том городе, куда я поеду после своей победы на «играх». Удачи.

Надзиратели начали грозно поглядывать в нашу сторону, пока мы оба усиленно делали вид, что даже не замечаем существования друг друга в этой вселенной.

Слова резанули по больному. Что он такое вообще говорит? Взятка? Проходят только те, кто платит? Что за бред? Для чего тогда весь этот маскарад? Чтобы тупо переубивать всех омег из неблагополучных или благополучных, но не богатых семей?

Про подобное я и впрямь раньше не слышал. И сейчас отказываюсь в такое верить. Главное, устоять и победить. А не то, что ты там якобы заплатил за это деньги. Это же «игры», а не какое-то там шоу, где всё по блату. Хотя вот насчёт шоу я, пожалуй, возьму свои слова обратно. Это самое жестокое шоу на свете.

Я не хочу об этом думать. Хоть я и не хотел, но не думать не получалось. Меньше 10 минут до старта. Все 17 омег, у которых сегодня дни рождения, как и у меня, уже стоят около границы леса, который был окружён прочными и непроходимыми воротами, через них нас скоро и начнут пропускать. Я под номером 13. Шикарное число.

Как там говорят? Перед смертью не надышишься? Сейчас я ощущал лишь свой тонкий и едва заметный запах пиона. Его притупили лекарствами и какими-то специальными уколами, но он всё равно бил по моему носу, так как был самым родным запахом на свете.

Впереди меня ждала безызвестность. Я крепко стиснул кулаки, не оглядываясь по сторонам и терпеливо ожидая своей очереди. Нас запускали по одному. Так, чтобы не встретиться внутри. Вся эта хитрая система никогда не станет до конца понятной для моего мозга.

Я знал, что момент старта сейчас показывают по всем телевизорам, а потом диктор скажет: «А что будет дальше с юными омежками, вы узнаете завтра». Бесподобно.

Я надеялся, что папа не плачет. Всё будет хорошо. В любом случае, если не получится у меня, то хотя бы один из его младшеньких окажется удачлив. Я надеюсь, что все. Я хочу выжить и спустя несколько лет также увидеть по телевизору, как мои братишки и омежка братика-альфы тоже сумеют пройти через весь этот предстоящий кошмар.

Но лучше такого никогда не видеть. Лучше, чтобы это всё вообще немедленно прекратилось. Вот прямо сейчас. Но так не будет. А как будет – неизвестно.

***

Оказавшись внутри, первое, что я увидел, это густые заросли кругом. Везде высокие различные деревья, запахи которых уже давно смешались между собой и сейчас витали над этим будто бы волшебным лесом из каких-нибудь сказок. Мне сказали пробежать в быстром темпе 100 метров, а потом делать, что захочу. Бежал я довольно быстро, сам не знаю почему. Было как-то немного страшно останавливаться на одном месте, когда вокруг вообще непонятно что. Ну что лес – это понятно. Дело в другом.

Остановиться всё же пришлось. Чтобы отдышаться, так как лёгкие уже сводило от слишком быстрого бега. Я вдохнул очень глубоко, стараясь успокоить разбушевавшееся сердцебиение и себя заодно. Ароматы стояли великолепные. Вот она – природа. Жалко только, что это всё марали человеческой кровью. Запах смерти тоже присутствовал. Причём очень явный, также, как и запах опасности. А ещё адреналина. И желания поскорее выбраться отсюда. Вот только знать бы как.

Несмотря на то, что это был лес, никаких «живых» звуков я не слышал. Ну я имею в виду пение птиц, например, стрекотание кузнечиков в траве, то, как стучит дятел по стволу дерева. Ничего этого не было. Лес казался «мёртвым» в прямом смысле этого слова. Лишь густая зелень, радующая глаз, но не вызывающая особого доверия. Наверняка на каждом таком дереве есть какая-нибудь ловушка. Не хотелось бы попасться так просто и глупо. Поэтому надо быть внимательнее и осторожнее.

Желудок уже готов был заурчать, а во рту становилась также сухо, как в пустыне. Но я решил держать себя в руках, сэкономив еду и питьё хотя бы до вечера. Нужно найти надёжный ночлег и убедиться, что за мной нет хвостов. Мало ли кого сюда подослали. А уголочек себе на ночь нужно найти обязательно и поспать, но так, чтобы засыпать было не страшно. Хотя лучше бы, конечно, вообще не спать, но я знал, что мой организм так больше 50 часов не протянет. Если я сам, конечно, протяну столько. Но надо надеяться. Что ж ещё остаётся. Придётся зубами себе прогрызать путь к победе.

Я ступал крайне осторожно, оглядываясь внимательно по всем сторонам. После того, как я всё же споткнулся о какую-то лиану и с лёгким писком распластался по земле, я дал себе мысленную затрещину. Какого хрена, Бён Бэкхён? А ну соберись быстро! А если тебе так кто-нибудь подножку поставит, а ты не заметишь и упадёшь прямо в лапы смерти? Та ситуация, в которой я оказался, на самом деле была очень серьёзной и пугающей. Поэтому нельзя позволять своим страхам завладевать собой. Это только мешает.

Атмосфера здесь, несмотря на все восхитительные ароматы растительного мира, была не из приятных. Возможно, где-то всего лишь в километре от тебя прямо сейчас убили какого-нибудь очередного омежку. Или пытают и мучают прямо в эту самую секунду.

Если честно, меня постоянно не покидало ощущение, что за мной следят. Камеры-то ладно. Их здесь всё равно не найдёшь, они фиксируют каждый миллиметр леса. Но мне всё время казалось, что где-то совсем рядом кто-то притаился и выжидает чего-то. Это пугало, но я одёргивал себя, пытаясь убедить, что никому я не нужен здесь. Хотя вот это вообще вряд ли. Нужен не нужен, но наверняка с кем-нибудь столкнуться всё же придётся.

Я ещё раз внимательно огляделся по сторонам. Никаких признаков жизни. Казалось, что и деревья дышали с трудом, хоть и были полностью в цвете. Может, их там удобряют чем-то специальным, а на самом деле они уже сами подыхают. Жалко природу. Негоже среди такой красоты чёрт знает что устраивать. Жалко, что этого никто не понимает. Все просто слепо следуют приказам Президента, будь он неладен.

Прошло несколько часов. Я заметно выдохся, получил несколько ссадин на руках, слегка разодрал коленки, пропахав огромную территорию леса, ну по моим меркам, практически лицом. Пока что ничего ужасающего не происходило, что вроде вызывало облегчение и в то же время напрягало. Стремительно темнело. Не хватало ещё ночью на кого-нибудь или что-нибудь нарваться.

Я немного потерял голову и чуть не съел всю свою еду. Воды осталось ровно половина фляжечки. Ничего, не пропаду. Прогулялся вот сегодня. По мёртвому лесу, ага. Охренеть прогулочка вышла. Но особой опасности хоть не было, что странно. Рано радоваться всё-таки. Радоваться пока вообще нечему. Вряд ли я приблизился хотя бы на чуть-чуть к победе. Я вообще не до конца понимаю, в чём состоит победа. Тупо выдержать все возложенные на тебя испытания? Так, а где тогда мои испытания? Я не хочу здесь торчать лишнее время. Моё тело хочет тёплую ванночку и вкусную еду, а затем мягкую кроваточку. Эх, и жестока же реальность всё-таки...

***

Но найти ночлег мне так и не удалось. Точнее, стало внезапно не до него. Вот прямо совсем.

Время стремительно приближалось к закату. Хоть солнце невозможно было увидеть из-за слишком высоких деревьев, но всё же лес постепенно окутывался тьмой. Глухой и непроглядной. Если задрать голову высоко наверх, то можно разглядеть даже красные, малиновые и розовые полосы заката, а также светлое небо, постепенно сменяющее свой белый цвет на более тёмные оттенки, приближающиеся к чёрному.

Было прохладно, но я не мёрз. Меня не покидало чувство тревоги. Ощущение, что за мной следят, не исчезло, а наоборот усилилось, что и пугало меня на данный момент. Я не понимал, почему кто-то наблюдает за мной и не нападает. Хотя встревать во что-то я не хотел, но без этого похоже всё равно не получится обойтись.

В любом случае я готов на всё. Вот только это промедление давило на мои нервы и спокойствие. Хотелось либо покончить с этим, либо забить. Второе сразу же отметалось, так как вообще было не исполнимо.

Я не знаю, что мне ударило в голову, когда я решил сам вывести на чистую воду своего преследователя. Начал ходить непонятными зигзагами, помногу раз проходя по одной и той же тропинке. Я и сам уже конкретно так запутался и заблудился даже. Хотя тут и так непонятно куда идти надо было.

Я ходил туда-сюда, кругами, треугольниками, прямоугольниками и квадратами и понимал, что медленно теряю терпение. Ложиться спать сейчас было очень опасно. Я не стану так рисковать. Но усталость за целый день ходьбы давала о себе знать. Завтра меня покажут по телику, а я тут такой помятый и вообще, наверное, ужасный. Папочка расстроится. И братья тоже.

Я подошёл к небольшой речке, осторожно присел на землю по её краям, стараясь не терять при этом бдительности. Слегка ополоснул руки и лицо, стараясь не намочить одежду. Отражение было не особо чётким, но, видимо, ещё более утомлённым, чем я предполагал.

Я медленно встал посреди большой зелёной лужайки под дуновения лёгкого ветерка и стал осматриваться по сторонам в ожидании хоть какого-то сигнала, который бы привёл к действиям. Потому что надо было что-то делать, как бы страшно мне сейчас не было.

Если кто-то и следил за мной, то он безусловно делал это не впервые. Выглядело всё так, будто я просто сошёл с ума и сам себя накрутил. Но ощущение слежки всё равно не покидало меня.

Я окончательно убедился в своих предположениях часа через два, когда уже достаточно сильно стемнело, но фонарик вытащить я не решался, боясь привлечь к себе лишнее внимания. Хотя им я как раз и не был обделён именно сейчас, как оказалось.

Кажется, всё изменилось в тот самый момент, когда что-то внезапно хрустнуло в нескольких шагах от меня. Животных тут не водилось, а значит...

Там кто-то есть!

Моё сердце пустилось в сумасшедшую гонку с разумом, отбивая невероятные биты в моей груди. Я моментально выхватил фонарик, который покоился всё это время в моём кармане, и направил его свет примерно туда, откуда донёсся тот звук.

Какие-то тёмные кусты. Лёгкий ветер порхал над ними, поэтому было крайне сложно определить, они слегка шевелятся из-за ветра или же из-за чего-то другого.

Что делать? Подойти и проверить? Или же попробовать продлить себе жизнь и свалить, пока могу? Может, там нет ничего, в конце концов, а я лишь напридумывал себе чего-то реально.

Именно в этот момент я понял, как сильно люблю свою жизнь. Эту невероятную возможность дышать, впуская в свои лёгкие различные и разноцветные ароматы окружающего мира. Ходить и видеть, открывая для себя всё новые и новые природные совершенства, сотворённые без помощи человека. Чувствовать, ощущать на своём теле солнечные зайчики, лениво заползающие в комнату ранним утром, дорожить кем-то, любить...

Последнее я так и не смог ещё испытать в полной мере. Нет, мне нельзя умирать. Я не могу так уйти просто. С какой стати? Только лишь из-за того, что у кого-то там в далёком прошлом в голове переклинило усложнить альфам и в особенности омегам жизнь? Интересно. Ну уж нет. Не на того напали. Я к своему альфе хочу.

Я крепче вцепился в фонарик и, схватившись другой рукой за тот самый ножик, а ещё оружия так и не нашёл, я начал медленно, маленькими шажочками приближаться к источнику шума. В моей крови в этот момент бурлил и страх. Но надежда и вера в светлое будущее всё это заглушили, заставляя меня двигаться вперёд навстречу своей судьбе. Какой бы ни была моя участь, я должен принять её достойно и приложить все свои усилия, чтобы выжить. Это самое главное. Выжить, выжить и ещё раз выжить.

Сердце ушло в пятки, когда я услышал такой же звук, как и несколькими секундами ранее, где-то уже позади себя. Значит, их как минимум двое. Тогда меняем стратегию.

Я довольно неплохо ориентируюсь в темноте, так как очень любил всегда гулять в это время суток тайком от родителей. Несколько раз меня, конечно, спалили и даже отругали. Но должного эффекта на меня это не произвело. Ведь ночь – особое время суток, погружающее весь мир в какое-то такое лёгкое умиротворение и спокойствие. Ночью мир вокруг кажется другим. Более загадочным и глубоким. Ночью не мешают какие-то лишние звуки или свет. Все спят, в то время как вокруг творятся чудеса. Будь то сверчки, мечущиеся туда-сюда, разрезая своим сиянием тёмные пустоты. Или огромная луна, так маняще контрастирующая с чёрно-синим, немного зловещим небом. Ночью всё по-другому. Не так, как в любое другое время суток.

В этот момент я решился на отчаянный шаг. А что я, собственно, теряю? Стоять здесь и ждать пока они нападут на меня с разных сторон, при том, что у меня даже нормального оружия нет при себе?! Значит, надо попытаться их запутать или обмануть. Или и то, и то сразу.

Я выключил фонарик, который на самом деле лишь мешал моим глазам, уже давно привыкшим к темноте этого леса. Ровно через несколько секунд я уже рванул в одном известном себе направлении. Я не буду спокойно стоять на месте. Пока в моём организме есть силы, пока я верю в собственную победу, я буду стремиться туда, куда стремится моё сердце.

Бежать ночью в лесу опасно. И, возможно, глупо. Но зато довольно неожиданно. Никто не мог бы подумать, что я могу решиться на такой рискованный поступок. Но я решился. И побежал. Бегуном я был очень хорошим, так как именно на это ушло очень много наших тренировок с папой.

Я старался быть как можно более бесшумным и быстрым. Твёрдо стоять на ногах, хотя бы интуитивно обходя все ловушки. Попаду в одну из них – мне конец. Споткнусь и упаду – тоже конец. Остаётся надеяться на собственную удачу.

Бежал я, практически не оглядываясь и вкладывая в бег почти все свои силы. Хотелось оторваться от них. Я опять выбирал какие-то сложные пути, а не бежал постоянно прямо. Хотя времени на раздумья у меня особо и не было. Приходилось принимать спонтанные решения. Иногда это помогало, кстати.

Всё же довольно странно так и не разу не встретить никого из «игроков». Насколько же огромен этот лес? Как учредители вообще так всё предусмотрели? Хотя думать об этом у меня тоже времени нет.

Я бежал, как сумасшедший. Сердце билось, как у загнанного кролика, практически уже выпрыгивая из груди. Дыхание спёрлось, но останавливаться я себе не позволял. Нужно бежать. И бежать. И...

Наверное, в таком сумасшедшем беге прошло где-то ещё около получаса. Полчаса бешеного адреналина в крови, бега практически по краю пропасти, по лезвию ножа.

А потом судьба сыграла со мной злую шутку. Я споткнулся. Причём, кажется, о ту же самую лиану, из-за которой я упал ещё в самом начале пути. Значит, ворота не далеко. Подобная информация ничего мне не давала. Да и снова я не о том думаю. Идиотская привычка есть у меня такая.

Я, тщательно подавляя в себе все рвущиеся наружу визги от внезапной боли, пронзившей мою правую ногу, смачно распластался по земле. Отлично.

Не успел я подумать о том, какой всё-таки идиот, как что-то тяжёлое обрушилось на моё голову, в ту же секунду выбивая все мои мысли и обрывая связь с реальностью...

***

Очнулся я уже под утро. Причём в не очень удобном положении. Подвешенным вниз головой. Не знаю, сколько времени я уже так провисел, но ощущения были просто незабываемые. Всё моё тело было связано тугой верёвкой: с ног до груди. Я не мог пошевелить ни руками, ни ногами, хотя всё так затекло, что становилось невероятно мучительно и больно. Висеть вниз головой – это вам не шутки. Голова уже тоже раскалывалась. Меня немного подташнивало от того, что было нужно срочно почувствовать твёрдую поверхность под ногами. От моей головы до земли – несколько метров, от ног до земли ещё больше расстояние. Во рту было сухо, хотелось кушать. А ещё прекратить весь этот дурдом как можно скорее. Что за чёрт вообще?

Портфель у меня со всем содержимым забрали и фонарик тоже. Нечестно. Сначала отдают, потом забирают. Беспредел какой-то.

Активное мотание головой по сторонам ничего не дало. Кроме того, что светает, я нахожусь на опушке леса и плюс вышеописанные ощущения от моего положения, больше вообще ничего не понятно. Куда подевались те негодяи, что сначала преследовали утомлённого омегу, а затем, воспользовавшись удобным случаем, меня вырубили и теперь поставили в нечеловеческие условия? Они что решили меня оставить в таком положении до конца моей партии в «играх»? Мда, оригинально. Ничего не скажешь.

- Эй? Кто-нибудь тут есть? – подал я неуверенно голос, не желая больше всё это терпеть.

По-любому я попал в какое-то западло. Даже неудивительно совсем. С моим то магнитом на неприятности в заднице. Это я пока ещё мягко отделался. Ключевое слово здесь «пока».

Будет круто, если меня в таком состоянии будут транслировать по телевидению. Хотя вряд ли, конечно. Это поднимет много лишнего шума.

Я начал активно дрыгать всем своим телом, добиваясь сам не знаю чего. Ну не висеть же неподвижно. Это вредно, в конце концов. Я на землю хочу. Мне там привычнее и комфортнее. Я не какая-нибудь там летучая мышь для подобных экспериментов.

- Ты этим ничего не добьёшься, - послышался ехидный голос откуда-то снизу.

Пришлось помотать головой и попытаться сфокусировать расплывающийся взгляд на нескольких людях, появившихся из ниоткуда. Форма на них была очень похожа на военную. Если у меня не двоится и не троится в глазах, то их семеро. Если принюхаться, то можно различить их полы. Хотя запахи, конечно же, подавлены, но не до конца. Четверо точно омеги, причём такие крепкие омеги, двое бет и один альфа. Шикарно. Вот и что им от меня нужно?

- Плохо, что ты так быстро очнулся, - я их слышал, но из-за неудобного положения и пока что лёгкой расфокусировки взгляда, не мог определить кто конкретно сейчас говорит, - Так бы поспал, продлевая тем самым свою жизнь на несколько часов.

- Что за бред? – подал я решительно голос, - А ну выпустите меня! Давайте сразимся в честном бою, по одному! И при равном количестве оружия. Зачем вы меня сюда повесили? Мне здесь неудобно. Вы же не будете в самом деле измываться надо мной в таком положении. Это же, в конце концов, несправедливо! Да и Президент вам не простит, ясно? А он обязательно об этом узнает, потому что камеры тут на каждом шагу есть. И они сейчас всё происходящее записывают.

Эта свора внезапно разразилась диким хохотом, чем повергла меня в лёгкий шок. Что я такого сказал? Каких дебилов всё-таки мне повстречать повезло, а? Вот как конченные психи, так это ко мне и за мной. Или это часть «игры»? Чёрт, я запутался. А висеть головой вниз, знаете ли, не очень способствует мыслительному процессу.

- Вообще-то, - заговорил некто и вышел немного вперёд, - Президент нас сюда и подослал. Специально к тебе. Не знаю, чем ты там ему не угодил, но Президент попросил устроить ему целое представление с твоим участием.

- А про справедливость мы вообще ничего не слышали. – послышался другой голос, - Мы просто выполняем свою работу, за которую нам так неплохо платят. Так что завались.

Я немного завис в пространстве и времени. Так. Меня сейчас будут мучить. Причём попросил об этом именно Президент...Какого чёрта? Мы с ним даже не виделись никогда! Он совсем больной, что ли. Садист на омежьи мучения. Тиран. Деспот.

Эх. Вот если бы я так отчаянно не хотел выжить, то сказал бы сейчас прямо в камеру всё, что о нём думаю. Но вот тут проблемка. Мне что реально собираются помешать в прохождении «игры»? Так, а что я могу сделать? В таком виде против кучки неадекватных психов, которых ко мне подослал сам Президент? Вообще, если речь идёт о насилии, то хватило бы и одного. Так как я сейчас вообще сопротивляться не могу. Вот чёрт...

- Почему именно я? – выпускаем из себя нытика, всё равно боевой дух сейчас не поможет, - Зачем вам вообще препятствовать мне? Зачем это Президенту? Мне же вот только бы альфу своего встретить, а потом рожать детей ему и государству до конца своих дней. Так многого хочу, что ли? Ваши эти «игры» росту рождаемости вообще не способствует, а как раз наоборот. А что делать альфам, если омег вообще не останется? Это же будет катастрофа! Как вы можете этого не понять. В чём вообще смысл этих «игр»? Мне кажется, никто из вас точно и сам не знает. Да даже Президент не знает! Никто не знает! Но это не мешает всем дружно страдать какой-то ахинеей!

- Тц. Надо было ему в рот ещё что-нибудь засунуть, болтливый уж больно. Может, вырубить его повторно?

- Правильно! – продолжал голосить я, - Вырубайте! Мало того, что омега связанный и беззащитный, так он ещё и в отключке будет! Браво! Самое то, чтобы сделать своё чёрное дело. Молодцы. Это так поднимает вас в моих глазах. Прямо до уровня начала почвы.

- Заткнись! – услышал я раздражённый голос снизу, а в меня тут же прилетел камень, который больно ударил по груди.

Заткнуться? Когда ничего другого больше не остаётся? Просто висеть молча? Ага, сейчас.

- А смысл мне затыкаться? Или вы хорошее поведение поощряете? Может, я тогда помолчу, а вы меня выпустите? – я уже давно засунул свой страх вместе с рассудком куда подальше, так как пока что все дороги вели к одному, а мне нужно было срочно свернуть на другую тропинку.

И нужно бороться до последнего. Ну мне так кажется.

- Хватит. Он меня достал. Пускай болтает, давайте просто не обращать внимания на это. Убьём и все дела.

- В смысле «убьём»? - ахнул я, - Так вы ходите и так убиваете тут омег? Среди вас же тоже есть омеги, ау. Неужели вам самим не пришлось пройти через весь этот ад? Какого чёрта вы убиваете себеподобных? А альфа? Единственный альфа здесь, вот у тебя есть пара, или твою омегу убили?

- Мне никто не нужен. Я женат на своей службе, - раздался крайне грубый и отвратительный голос, видимо, принадлежащий альфе, - И твоя болтовня не поможет тебе. Ты умрёшь тогда, когда Президенту надоест смотреть на твои муки. Давайте уже снимать его.

- О, давайте, - одобрил я их действия.

Как оказалось, зря. Стоило им повалить меня всё такого же связанного на землю, как посыпались пинки со всех сторон. Представляю, какое интересное зрелище со стороны. Связанного омегу пинают со всех сторон. Очень занимательно. Тут бы реально и одного садиста хватило. По-моему, им самим сейчас уже скучно. Главное, промолчать на этот счёт. А-то перейдут ещё к более решительным действиям.

- По животу нельзя! – завизжал я, когда чья-то нога аккурат пришлась именно туда.

- Плевать, тебе всё равно уже не выносить малыша.

Вот тут я и впал в апатию. Это что же получается? Я проиграю, даже не «поиграв»? Я ведь даже ничего толком здесь не сделал. Даже не поборолся как следует. Не сразился ни с кем. Не продемонстрировал всё то, чему меня так усиленно учил папочка...

А мой альфа? Неужели ты останешься одиноким на всю жизнь? Мне так жаль. Мне бы очень хотелось знать хотя бы, какой ты. Как выглядишь, чем пахнешь, как звучит твой голос. Я бы отдал сейчас многое и даже, наверное, всё, чтобы хотя бы разочек ощутить твои губы на своих. Какого это? Целоваться? А нести внутри себя плод, который бы являлся нашим продолжением? Каков вкус победы на этих «играх»? Почему людям ломают судьбы по каким-то непонятным эгоистическим причинам? Мне всегда казалось, что каждый достоин счастья...

За такими мыслями я даже не сразу заметил, что всё внезапно прекратилось. Вокруг меня творилась какая-то суматоха, крики словно во время битвы. Я не понимал, что происходит. И уже не хотел понимать.

Но потом я почувствовал себя в чьих-то руках. И тут меня прорвало. Я зарыдал от собственной никчёмности. Я споткнулся и позволил себя связать. Позволил ударить себя в живот. А если я действительно не смогу иметь детей никогда?!

- Тише-тише, успокойся, - послышался прямо около моего уха чей-то низкий шёпот, отчего я сразу же угомонился.

Я чувствовал внезапное и приятное тепло. То, как моё тело, наконец, освобождалось от оков этих чёртовых верёвок. И я чувствовал ещё что-то. Смородина?

И тут я внезапно потерял сознание...

***

Снова очнулся я немного позже. Боль во всём теле всё ещё присутствовала, но теперь появились и какие-то приятные ощущения. До этого совершенно мне незнакомые.

Всё ещё не открывая глаза, я чувствовал чьё-то присутствие рядом. И как этот кто-то осторожно своими большими и сильными ладонями растирал мои запястья, которые постепенно обмякали и переставали саднить.

- Ты же уже очнулся, я вижу это, - услышал я прямо рядом с собой мягкий голос с лёгкой хрипотцой и смешинками, - Прекрати притворяться.

Я с лёгким стоном распахнул свои веки, всё ещё с трудом сосредотачивая своё зрение на чём-то одном. Силуэт человека и всё вокруг как-то расплывались слишком. Я с трудом и не без чужой помощи присел. Чтобы оказаться лицом к лицу со своим спасителем. Прямо в нескольких миллиметрах от него.

Я тут же замер. Вместе со мной и замерло моё сердце, чтобы затем пуститься в какой-то безудержный и сумасшедший пляс. Передо мной сидел альфа. Безусловно. Первое, что я увидел, это яркая ослепляющая улыбка, излучающая какую-то нежность и трепетность, что аж защемило в груди. И такие же улыбающиеся тёплые глаза, согревающие моментально, стоит только посмотреть в них.

- Прости, что я так долго. Тебя уже успели слегка побить, - теперь альфа выглядел очень виноватым, продолжая гладить мои запястья и притягивать ближе к себе, - Я очень торопился, но всё равно слегка опоздал. Ты простишь мне это?

Я смотрел на него во все глаза, как чумной. А затем быстро так кивнул. Как его можно не простить? Да и за что злиться на него? Огненные кудри и забавно торчащие ушки. Я что, только что встретил само совершенство? Насколько же он красив. Вот повезёт кому-то...

- Бэкки, ты чего молчишь? – щёлкнул он меня шутливо по кончику носа, - Не рад мне что ли? – сразу же ощетинился альфа.

- Рад, - сказал будто и не своим голосом я, не до конца понимая тот факт, что он назвал меня вообще-то по имени, - Но...а...

- Я твой истинный, - я даже рот от удивления открыть не успел, как он быстро приблизился к моему лицу и прижался к губам, из-за чего я сразу же отпрыгнул от него, пребывая в высшей степени шока. – Меня Пак Чанёль зовут. Я не хочу, чтобы ты проходил через это дерьмо без меня. Так не честно. Пошли дальше вместе? Вместе мы победим.

- Бён Бэкхён, - представился я на автомате, всё ещё отказываясь верить в происходящее.

А что, собственно говоря, происходит-то?

- Так я знаю, глупый. Иди сюда, - он притянул притихшего меня за талию и усадил на свои колени, чтобы тут же уткнуться носом в шею, - Пионы. Обожаю. Ты восхитительно пахнешь.

А дальше, кажется, и у меня поехала крыша. Этот шлейф душистой смородины выбил все мысли из моей головы. Аромат, проникающий в каждую клеточку моего тела, бережно его обволакивая собой. Я чувствовал, как наши запахи переплетаются сейчас. И мне нравилось это. Я внезапно осознал, что это именно тот аромат, который я бы хотел вдыхать всю свою жизнь. А это значит...

Он мой истинный. Офигеть. К такому повороту событий меня жизнь точно не готовила. Это точно со мной происходит? Это точно не сон? Не галлюцинация? Чёрт, это как-то даже слишком офигенно, чтобы быть реальным...

Но думать об этом не хотелось. Я сейчас почему-то очень сильно робел, чувствуя, как мои щёки стремительно пунцовеют. Кажется, меня даже пробивало на лёгкую дрожь. Находиться рядом с альфой оказалось на самом деле очень волнительным. Но зато чувствуешь себя в полной безопасности. Ведь теперь я не один?

- Как ты пробрался сюда? – тихо спросил я, робко опуская свои ресницы, пока он ласково разминал каждый мой пальчик, а затем целовал его своими нежными губами.

И очень вкусными.

- Это долгая история. Нас скоро хватятся. Давай просто сбежим отсюда кое-куда, где нас Президент никогда не достанет? Пойдёшь со мной на край света?

Я смотрел в эти глаза, тонул в них и понимал, что я пойду даже дальше края света за ним. Я быстро и уверенно кивнул, наслаждаясь его запахом и тёплыми объятиями.

Было так хорошо. За последнее время мне пришлось пережить много стресса. А теперь это всё сошло на нет, стоило только появиться моему альфе. Вот она, та самая невидимая связь с истинным. То самое, из-за чего, когда альфа и омега встречаются, их уже невозможно разлучить.

***

- Чанёль, а как мы выберемся отсюда? – спросил я тихо у альфы, когда мы осторожно пробирались по каким-то зарослям.

Вдвоём и правда было не так страшно. Особенно когда меня крепко держали за руку и уверенно вели за собой куда-то.

- Не знаю, - внезапно очень честно ответил он, продолжая при этом вести меня вперёд.

Чанёль оказался очень высоким. Даже слишком. Стоило мне бросить взгляд даже в его спину, как я начинал жутко стесняться. Вот приплыли. Никогда в жизни никого не стеснялся и тут на тебе...

Он мне нравился. И даже очень. Моё сердце сейчас совершало немыслимые балетные па и отстукивало ритм почему-то на барабанах. Мои лёгкие полностью заполнились запахом любимой смородины до такой степени, что мне хотелось уткнуться куда-нибудь ему в шею, до которой я вряд ли дотянусь, и вдохнуть ещё больше и глубже. Тепло его тела разливалось по всему моему через сплетённые ладони, мгновенно успокаивая и согревая. Сейчас я чувствовал себя защищённым. И даже немного дурачком. Такая опасная ситуация, блин, а я хожу и улыбаюсь, как последний придурок. Но чёрт. Я не могу не улыбаться. Даже несмотря на то, что мы в дерьме немного сейчас...

Стоило нам выбраться на небольшую поляну, как я почувствовал направленное на нас оружие.

- Вот вы и попались, - услышал я голос Президента, из-за чего вздрогнул всем телом и медленно повернулся.

Здесь и правда был Президент. А вместе с ним довольно большое количество его военных, каждый из которых направлял сейчас на нас дуло пистолета. Мы окружены.

Я судорожно взглотнул и прижался ближе к совершенно спокойному Чанёлю, который сразу же спрятал меня за своей спиной. Затем альфа за мгновение ока вытащил откуда-то своё оружие и направил его прямо на Президента.

У нашего правителя не дрогнул ни один мускул на лице. Мой альфа тоже был сейчас полностью спокоен, в то время как я усиленно дрожал, цепляясь за кромку одежду на его спине.

- Мы смерти не боимся, - сквозь зубы произнёс Чанёль, - Если и уйдём на тот свет, то вместе. И непременно заберём вас с собой, Президент. Потому что если кто-то из ваших подданных выстрелит, я тоже нажму на курок и лишу нашу страну такого «замечательного» Президента, как вы. Умираем мы – умираете и вы. Другого не дано. Но вы можете сейчас отпустить нас, тем самым сохранив себе жизнь.

Его твёрдый голос ласкал слух и прибавлял уверенность в себе.

- Что ты, альфа, здесь вообще забыл? – заговорил жёстким голосом Президент, - Ты сейчас нарушаешь закон. Немедленно отдай нам омегу и убирайся отсюда.

- Я уйду либо с ним, либо не уйдём отсюда ни мы оба, ни вы. Я ясно выразился? – продолжал гнуть свою линию мой альфа, пока я с замиранием сердца ожидал решения Президента.

Мы же только что обрели друг друга. Чтобы почти сразу же потерять? Я хочу жить, чтобы вдыхать и дальше запах смородины моего альфы. Я хочу выбраться отсюда также, как и раньше. Но теперь у меня ровно на один стимул больше. Теперь у меня есть он.

- Ты паршивец, которому просто дома не сиделось, - процедил внезапно сквозь зубы Президент после долгих минут напряжённого молчания.

- Просто отпусти нас, - я слышал в голосе своего альфы сталь, - Отец.

Стоп. Что?! Отец?!

- Ты больше не достоин зваться моим сыном, - промолвил Президент, с трудом сдерживая рвущиеся наружу рыдания, что получалось уже довольно плохо, - Прочь.

Ровно через секунду, когда я ещё не успел до конца осознать происходящее, Чанёль уже схватил меня и помчался куда-то. Вслед за нами прозвучали выстрелы. Пули почти доставали до нас, но мы всегда оказывались быстрее и шустрее. В моей крови снова кипел адреналин. Произошедшее в этом лесу я не забуду никогда.

Сейчас я уверенно бежал за своим альфой, крепко цепляясь за его руку. Главное, не споткнуться в третий раз. Главное, не отпустить теперь его ни за что на свете. Главное, теперь быть с ним...

***

- Ты прорыл тоннель в земле? Серьёзно?! Это же так по-детски и...легко...

- Я прорыл его ещё в детстве, а охранники думали, что я просто тут играюсь. Я умел профессионально усыпать их бдительность. В том-то и дело, что легко и глупо. И никто не мог догадаться, что кто-то всё-таки решится на подобное.

- Но зачем тебе в детстве...

- Так я уже тогда знал, что когда-нибудь сюда отправят моего омегу, и решил подготовиться заранее. Также я предугадал то, что отец непременно захочет от тебя избавиться.

- Но почему...

- Ты мой омега. Если бы я женился на тебе, то получил бы полное право стать следующим Президентом. А я, по мнению отца, получился слишком мягким. Я вообще мечтаю отменить эти идиотские «игры». Так что если когда-нибудь смогу стать Президентом, то первым делом сделаю именно это.

- А почему Президент позволил нам...

- Он слишком любит себя, чтобы так просто умирать. Да и к тому же здесь задерживаться небезопасно. Нужно бежать. Нас ждут с той стороны мои люди. Они помогут нам сбежать туда, где отец точно не достанет нас. Там мы и поженимся.

- А мы сможем...

- Мы всё сможем, Бэкки, просто верь мне.

И я поверил. И доверил полностью себя. И свою жизнь. Хотя я не знал, что ждёт нас дальше. Но, возможно, всё и правда сложится благополучно для нас обоих.

***

Люди Чанёля нам и вправду помогли. А вот увидеться с семьёй мне не дали, так как это слишком рискованно. Но Чанни пообещал мне, что если он станет Президентом, то все родные со всего мира смогут воссоединиться.

Нас укрыли в каком-то городе, где было по-настоящему безопасно и надёжно. Впервые ступив за его границу, я и смог, наконец, слиться со своим альфой в долгожданном поцелуе. Это было настолько потрясающе, что у меня ноги начали подгибаться, а сам я уже конкретно плыл. Ладно хоть сильные руки крепко удерживали меня. Я надеюсь, что теперь он так будет держать меня всегда.

Я боялся спрашивать об участи других омег. Как оказалось, Президент и правда брал взятки за победу. А зачем вообще эти мучения придумали, Чанёль не смог мне объяснить. Сказал лишь, что чужая ненависть не нашла другого выхода, кроме такого, чтобы вылиться в массы. Вот так.

Я продолжал бояться за будущее, только теперь уже не за своё, а за наше. Оно по-прежнему казалось смутным и непонятным. Что будет завтра? Через неделю? Через год? Наступит ли вообще следующий год? Ничего нельзя было предугадать заранее.

Но нахождение рядом с истинным повлияло на мой организм. Спустя неделю нахождения под защитой, у меня началась течка. Я до сих пор помнил ту самую, первую, которую я провёл в ужаснейших условиях. Поэтому я очень сильно испугался. Заперся в своей комнате. Пытался как-то избавиться от запаха, чтобы Чанёль не почувствовал. Сам не знаю почему.

Мне казалось, что течка – чертовски постыдная вещь. Я не хотел, чтобы мой альфа видел меня в подобном состоянии. А ещё я боялся потерять голову при нём. Как тут не потерять, когда в моих лёгких по-прежнему летал аромат пышной и невероятно вкусной смородины. Когда моя кожа всё ещё помнила его ласковые прикосновения. Дальше поцелуев мы не заходили. Хотя и те смущали меня до ужаса.

А тут это...и так не вовремя. Через неделю наша свадьба. Скромная и тайная. Просто распишемся и всё. Ну и посидим немного с его друзьями для галочки. А течки же как раз около недели длятся. Это что же получается? Я Чанни до самой свадьбы не увижу?!

Мой альфа, видимо, тоже оказался не согласен с таким раскладом событий. Очень скоро я услышал приглушённый стук в свою запертую дверь и его тихий голос:

- Бэк, открой мне пожалуйста, иначе я разнесу вместе с этой дверью пол города.

Он говорил спокойно, как ни странно. Мне очень хотелось довериться ему такому. Не знаю почему. Было страшно, да. И даже очень. Но зачем прятаться от своего истинного, если это всё равно произойдёт рано или поздно? Если я уже сердцем принадлежу ему одному?

Я впустил его. И не просто сейчас в свою комнату, а в свою душу. Я решил открыться ему полностью, так как перед ним мне нравилось чувствовать себя слабым, но защищённым. Мне хотелось чувствовать себя таким. Снова и снова.

Я стеснялся сейчас больше обычного. Вся эта ситуация жутко смущала меня. Кажется, я даже покраснел немного.

Он прошёл в комнату и осторожно закрыл за собой дверь. Ровно через секунду его руки уже бережно обнимали меня, обхватывая за талию и прижимая к себе. А я млел и плакал. Плакал от того, что я всё-таки сейчас живой здесь, со своим альфой. Что нужен ему. Что он дождался и спас меня. Что мы живы сейчас оба. Что мы вместе. Это самое главное.

За короткий срок я уже очень сильно прикипел к нему душой. Я совсем не представлял своей жизни без этого шикарного баса или широких и могучих плеч. Без хрипловатого смеха или его нежного взгляда из-под ресниц.

- Если ты не хочешь этого, то между нами ничего не будет сейчас. Просто позволь мне быть рядом.

И я позволил. С лёгкостью. Просто кивнул головой и ответил улыбкой на его улыбку. А затем поцелуем на его поцелуй. Не знаю, как у него каждый раз так получалось невесомо касаться моих губ поочерёдно, обжигая их затем своим дыханием.

Я знал об этом альфе уже буквально всё. Изучил досконально каждую его привычку и всё равно, когда я снова и снова смотрел на него, то не мог отвести свой взгляд. Уж больно прекрасным он мне казался.

- Ты хочешь, чтобы я стал Президентом? – задал он мне тихо вопрос, когда мы лежали вместе на кровати, а я устроил свою макушку на его мягкой и мощной груди.

- А разве он позволит тебе? И не слишком ли ты рискуешь, идя против воли своего отца? – осторожно спросил я, понимая отчётливо лишь одно: что хочу быть с ним.

- У него не останется другого выбора, если я женюсь на тебе. Кстати, если он нас и ищет, то делает это, видимо, не особо тщательно. Похоже, в нём всё-таки сохранилась капелька отцовских чувств. Так ты не против?

- Не знаю. Главное, не умирай, Чанёль. Не бросай меня, - я цеплялся за него, как мог, словно боясь утонуть в океане одиночества.

- Не буду. Ты нормально себя чувствуешь? – обеспокоенно заглянул он мне в глаза, а я кивнул.

Наш первый раз произошёл не во время течки. А после того, как она закончилась. Мы ввалились тогда в комнату уставшие после свадьбы, хоть и достаточно сдержанной, но всё же утомившей нас. И всё произошло как-то само собой, будто так и должно было быть. И это казалось очень естественным и правильным.

Именно тогда между нами не оставалось никаких препятствий в виде одежды или недоверия. Всё это беспощадно сметалось с пути, оставляя после себя лишь желание полностью раствориться друг в друге.

Когда два аромата тесно переплетались в пределах этой комнаты, лишь слегка разбавляемые прохладным ветерком, тихо прокрадывающимся из открытой форточки. Душистый пион и спелая смородина кружились в безумном танце, разрезая собой всю атмосферу. Это как напоминание о лете, о тепле, о бесконечном солнышке, щекочущем своими лучами кожу.

- Если я стану Президентом, я брошу весь мир к твоим ногам, - шептал Чанёль, проводя губами от кончиков пальцев на ногах вверх по ноге к коленке и выше, - Но даже этого будет не достаточно, чтобы показать, какие эмоции вызываешь ты во мне.

Кожа горела в местах, где всё ещё хранились мокрые дорожки его поцелуев. Он словно клеймил меня каждым своим движением, крича тем самым, что теперь я принадлежу своему альфе. А я спорю что ли?

- Сдался мне твой мир, - фыркнул я, поглаживая волосы Ёля, который целовал сейчас мой живот, поднимаясь к груди, - Просто стань ты для меня тем самым миром. Целой вселенной. Моим личным раем.

Я вдыхал наши ароматы и сходил с ума от того, насколько насыщенными и сильными они становились с каждой секундой. Они будто бы ещё сильнее открывались друг друга, впитываясь до конца. Въедаясь в кожу и в душу. Через крепко переплетённые пальцы. Через лёгкое касание двух горячих языков. Через обжигающее дыхание на коже. Через взгляды прямо глаза в глаза. Через огромное количество укусов и отметин. Через пальцы, потирающие то место, где сейчас пламенем горела метка.

Хотелось быть ещё ближе. Кожа к коже. Сердце к сердцу. Хотелось взорваться сейчас на миллионы небесных звёзд, чтобы совершить безумный полёт по просторам космоса. Хотелось подняться выше. Ещё выше. Взлетать и взлетать без возможности упасть. Хотелось окончательно послать куда-нибудь свой здравый смысл и просто расслабиться. Просто стать совершенно невесомым и лёгким, как пушинка, потеряв внезапно свой вес, но взамен обретя кое-что важное.

Это важное заключалось в сбивчивом шёпоте, в бесконечных словах любви и обещаниях, в двух переплетающихся между собой судьбах. Если он однажды уйдёт, то тем самым заберёт с собой огромную часть меня, и я уже никогда не смогу стать полноценным. Когда мы доверяемся другим, мы на самом деле очень сильно рискуем. Потому что мало кто верит в вечность. И чувства могут со временем меняться, либо зажигаясь с новой силой, либо потухая навсегда. Но даже если это продлится не так долго, как мне бы хотелось, то всё равно я не отдал бы эти моменты никому. Они наши. И я хочу жить ими. Жить конкретно вот этим человеком. Моим истинным. Которого я уже люблю всем сердцем. Который уже для меня самый дорогой, самый любимый и самый желанный.

И я отдаю ему всего себя без какого-либо сожаления. Главное, чтобы нам обоим было хорошо вместе. Пока есть этот миг, когда я могу не думать о том, что ждёт нас дальше, я хочу надышаться вдоволь им.

Я млел от каждого его движения внутри себя. Всё снаружи горело от его прикосновений, которые, кажется, теперь не сойдут никогда. Каждый миллиметр моей кожи помечен моим альфой. Я отдал ему свою душу и своё тело. Я стонал громко, стараясь не сдерживаться, желая взять от этой ночи всё. После этого мы окончательно привяжем друг друга, станем единым целым. Ведь мы уже женаты. И я совершенно счастлив сейчас.

Кажется, мы занимались любовью всю ночь. Мы устало и измученно упали на простыни, когда за окном уже светало. Моё сердце стучало, как бешеное, тело продолжало смаковать всё произошедшее, разливающееся приятной негой до самых кончиков пальцев на ногах. У нас дважды была сцепка, и я сейчас надеялся, что они оказались очень «плодотворными». Мои пальцы крепко зажаты пальцами моего мужа, а мои губы скользили сейчас по его плечу. Я всё никак не мог насытиться вкусом его кожи. Она божественная. Прямо как смородинка. Только ещё вкуснее. И слаще. И мягче. В общем, мой альфа – ходячая сладость и вкусняшечка.

Чанёль сейчас хоть и был расслаблен после бурной ночи, но я уже ощущал, как растёт его напряжение от возвращения к действительности. Я лишь крепче прижался к нему, пытаясь успокоить, хотя и сам жутко боялся того, что может произойти дальше.

- Мы пройдём через это. Вместе мы победим, помнишь? Сам же мне это говорил. И мы победили тогда. Победим и теперь.

Я пихал неуверенность и многочисленные страхи куда подальше, чтобы поддерживать его. Я на самом деле верю в своего альфу. Кто-то должен положить конец всему, что происходит уже на протяжении нескольких столетий. Кто-то должен подарить миру новое дыхание и второй шанс на настоящее счастье.

***

- Ну и плевать, - единственное, что сказал уже бывший Президент, покидая страну добровольно.

Наверное, он всё-таки любил своего сына, раз не захотел устраивать борьбу за правление. Его решением было отправиться скитаться по свету в поисках себя. Не знаю, что он там найдёт и найдёт ли.

Многих омег уже не вернуть. Но есть и те, которые продолжали бороться вплоть до того момента, как им сообщили о завершении игры. Они победили. Даже те, которые ещё не успели вступить в игру. И уже никогда не вступят. Они все уже наперёд победители по умолчанию. Как и я. Как и маленький омежка, жизнь которого сейчас зарождалась глубоко внутри меня. Возможно, он и станет следующим Президентом после Чанёля, принеся с собой что-то ещё более хорошее в этот мир.

Папа мечтал о том, чтобы мне достался альфа поудачнее. Но узнав о том, что я теперь муж нового Президента, он ревел несколько дней, практически не переставая.

- Не я, а ты подарил каждому человеку жизнь в нашем мире, - шептал Ёль в мои волосы, обнимая за пока что плоский живот.

Мы стояли на крыше огромного здания и смотрели куда-то далеко вперёд. Туда, где кипели полным ходом жизни людей, вздохнувших теперь спокойно. «Игры» отменены, каждый может встретиться с тем, с кем их когда-то разлучила жестокая власть. О таком я даже и мечтать не мог. Теперь у этого мира появилась возможность стать ещё лучше. Теперь всё зависит лишь от нас самих. Нужно постараться и пойти дальше.

Да уж. Похоже, что жестокая реальность тоже иногда может закончиться красивой сказкой. А сказка ли это? Всё ли будет также гладко, как на данный момент? Время покажет. Пока есть человек, ставший для целым миром, я буду верить в каждую сказку на свете.

~The end~