истории с фикбука

  Mini_Squirrel   

  Пустая бутылка прилетает Тэхёну в голову, и он приглушённо взвизгивает, оборачиваясь в сторону нападающего. Сцепляет кулаки и хмуро смотрит на хитрую рожу. Светящиеся в темноте глаза ехидно подмигивают, а Ким слышит выкрик в метре от себя.

— Как же заебали! — шипит раздражённый Чонгук. Тэ поворачивается к нему, и младший пилит Кима взглядом, размышляя над планом мести, который выполнит обязательно, но чуть позже. Шорох в кустах слева выводит из немой ругани друг на друга, и Чон разворачивается, замечает промелькнувшую тень меж деревьев, но та исчезает прежде, чем Гук успевает накинуть простынь на наглое существо. Да, Тэхён не внял убедительным просьбам Намджуна не кормить животных, особенно енотов. Ким несколько раз это повторил и переспросил, всем ли понятно, и Тэ, конечно же кивнул, поэтому тему больше не затрагивали. Разбили лагерь с палатками, где теперь спали остальные собравшиеся, кроме Хёна и Чонгука. Последний попал под влияние идеи Кима «посмотри в его глаза, он просто стесняшка и ничего страшного не случится, если мы дадим кусочек хлеба всего одному! Ведь один – не стая». Конечно, один енот не стая, но он привёл целую боевую артиллерию с меткостью биатлонистов и скоростью Усейна Болта. И теперь эта енотная армия пытается раздобыть больше еды. Или закидать бутылками до смерти.

— Если я не погибну здесь, то, клянусь... ой! — Чонгук спотыкается о прошмыгнувшего под ногами зверька и толкает Тэхёна в спину, отчего оба валятся, потому что старший пытался удержаться за толстовку Гука. Ким хнычет почти отчаянно и получает очередной удар пластиком в плечо. Они не могут никаким образом прогнать обнаглевших енотов. Сколько бы ни пытались, те всё равно метят в сторону к подвешенным за верёвки рюкзакам, в которых сложены все запасы еды. Ночь, лес, белеющие в нескольких метрах от них уютные палатки, и ни одного, кто бы возжелал помочь самым младшим бедолагам. Как только Юнги заметил надвигающуюся парочку енотов, он сразу же предупредил, что ночь будет горячей. Потом, к вечеру, когда все собрались поужинать, вокруг началось странное шуршание. Тэхён как раз рассказывал страшную историю, а из-за не планируемого звукового сопровождения, Хосок вдруг прилип к плечу сидящего рядом Чимина, а Юнги едва не зарычал. Енотовые баталии начались чуть позже, и было решено, что виновники станут стражами и будут охранять запасы на протяжении всей ночи. Кто же знал, что эти коварные создания, такие плюшевые и милые на первый взгляд, окажутся для Гука с Тэ кошмарным сном?

— Напомни-ка мне, какого чёрта ты вообще поехал с нами? — интересуется Чон и помогает Тэхёну подняться с земли. Старший упал как снег на голову Чонгука. Весь такой улыбчивый, точно солнышко, понравился всем и сразу. Он оказался каким-то родственником Сокджина, и Гук ожидал кого-то адекватного, похожего на уравновешенного старшего хёна, но никак не на шкодливую обезьяну.

— Да брось, ты тоже едва ли не пищал от восторга, когда енот принял у тебя печенье! — констатирует Тэ. — И вообще, пожалуйста, перестань докучать мне.

— Что? Ты серьёзно? Я тебе докучаю?! — Чонгук негодует. Тэхён сотый за день раз задаётся и обвиняет младшего в известных лишь ему, Киму, грехах. То не так посмотрел, то не правильно сказал – вечно где-то прокалывался. Всё началось ещё со вчерашнего утра, когда кучка старых друзей собралась отдохнуть в лесу. Чимин долго выстраивал списки того, как прекрасно будет полазать по горам и можно найти что-нибудь интересное, вроде грибов, шишек или белок; Сокджин перечислял списки продуктов, которые пригодятся, Хосок составлял развлекательную программу и маршруты, сверяясь с мечтами Чимина, Намджун зачитывал технику безопасности и Юнги спал в один глаз, наблюдая за распылившимся около Пака Хо. Чонгук тогда ещё лежал на диване Сокджина и играл в приставку, оставляя все мелкие заботы на хёнов, когда в дверь затарабанили и Джин сказал: «О, это должно быть, Тэхён», и вскоре дива с квадратной улыбкой, в безразмерной одежде на тощем теле, влетела в холл, говоря неожиданно басисто «Всем здрасте», и вновь показывая тридцать два белых зуба.

А потом Тэхён занял место рядом с Гуком, заставляя подвинуться, совался с любопытными «Во что ты играешь?», «Не правильно делаешь... не туда стреляешь... Погоди, что значит, пошёл я нахуй?!». Усадили в небольшой фургончик, взятый Намджуном в аренду опять близко друг к другу, и Ким всю дорогу вещал бесконечным радио-потоком о том, как здорово будет слиться с природой воедино! Он так красочно описывал, что суматошная жизнь в городе ему осточертела, что даже поездки заграницу не такие клёвые, как с хёнами дикарями в лес и горы. Хосок соглашался, Чимин тоже, Юнги слушал музыку, в конце концов, впихнув один наушник неугомонному Паку, а Сокджин с Намджуном сидели на передних сидениях и ставили ставки, кто быстрее кого ударит. Джун проиграл, потому что ставил, что Юнги побьёт Хо или Чимина, получив первую затрещину от ведущего машину Джина.

— Ладно, — говорит Тэхён. — Я сознаюсь, что кормить енотов было плохой идеей. Но зато нам будет что вспомнить! И смотри на это с позитивной стороны – ты не хотел спать со мной в одной палатке, и ты не спишь! Желания исполняются, если верить очень сильно.

Чонгук награждает Кима тяжёлым взглядом. Он щурит глаза, когда из-за кустов вылезает зверёк и тут же кидает на него ткань. Раздаётся вопль победы – наконец-то! – вышло заарканить хитрющее существо. На чувствах Чон даже едва не обнимает Хёна, но тот обламывает кайф простым:

— А зачем, собственно, он тебе сдался?

— Чтоб ты спросил, — фырчит Чонгук и подходит к запутавшемуся еноту, пока тот не убежал. Гук пытается сделать хоть что-то, но и правда не знает, на кой чёрт ему сдалась и простынь, и животное. Он фейспалмит с самого себя и убирает ловушку – енот спохватывается и убегает прочь, а Тэхён присвистывает.

— Вау, мы избавились от одного, осталось ещё семь! — раздражительной весёлостью заверяет Ким и похлопывает Гука по плечу. Он шлёт его к чёрту. Пустая консервная банка попадает Чону прямо в лоб, и он хнычет от боли, потирая ушибленную часть. Видит, как в темноте глаза Тэхёна расширяются, и вот он уже тянет свои длинные тонкие пальцы прямо к его лицу. Нащупывает ранку и замазывает кончики липкой жидкостью.

— У тебя кровь. Ты в порядке? Сильно болит? — скоп из вопросов от ставшего заботливым старшего. Их рост почти одинаковый, так что взгляд напротив в упор, всего в нескольких сантиметрах от лица Гука. Этот дурацкий Ким Тэхён, с его изящными чертами, с белёсыми волосками, падающими на оленьи глаза в обрамлении пушистых ресниц. Грёбаный Ким Тэхён, который надоел Чонгуку, который виновник всего произошедшего вселенского дерьма, потому что Гук мог бы найти доказательства того, что лесные пожары учинил тот же Тэ. Потому что он – мировое бедствие, неуклюжий и надоедливый болван!

Когда они ставили палатки этим утром, то Юнги сказал, что Тэхён будет спать с Чонгуком, потому что их семеро, а тех всего три. Гук смирился со своей участью и принялся разбираться с конструкцией. И всё было бы прекрасно, если бы не Тэ, который, едва Чон поставил палатку, фактически тут же снёс её, убегая от осы, имевшую виды на леденцы у него в кулаке. Обо что-то споткнулся, налетел и всё – труд младшего коту под хвост, а точнее, Тэхёну под зад.

— Зато мы проверили её на прочность! — пожал плечами Ким, но помощь по постановке заново так и не предложил. Так что, пока Хосок ржал над младшими, Юнги бурчал что-то из их с Чимином палатки, высунув ноги, а Сокджин просил Намджуна отойти подальше от него, ставя свою; Чонгук переделывал всё заново.

И вот теперь этот Тэхён волнуется, что у Гука кровь! Второй устало пинает жестянку, разворачивается и идёт к дереву, усаживаясь под ним и облокачиваясь о толстый ствол. Старший двинулся следом, падая рядом. Еноты продолжают шуршать, но сонное подсознание отказывается защищать запасы еды. Тэхён вытягивает худые длинные ноги, разглаживая их. Чонгук откровенно залипает на движениях хрупких, ну точно девчачьих кистей, и, хмыкнув, откидывает голову назад. Он взирает на пятно неба, усыпанное яркими звёздами, и полагает, что такого в городе не увидеть. Свежий воздух приятно ласкает кожу и обоняние, чуть приподнимает волоски на чёлке редкими порывами предосеннего ветра. Пахнет хвоей, травой и землёй, а ещё малиновыми леденцами. Тэхён протягивает Чонгуку горсть сладостей и тот отказывается.

— Оно и правда очень красивое, — говорит Ким, а на непонятливый взгляд младшего кивает в сторону неба. — Звёзды и всё такое. Смотреть на них – это как глядеть вечности в глаза. В мириады глаз, на самом деле. Очень здорово!

Гук кивает. Они молчат долгое время и засыпают с дребезжащим рассветом.

Кто-то тычет в Чонгука. Он разлепляет один глаз и смотрит на расплывающееся тёмное пятно перед собой, пока оно не соберётся в Хосока. Тот стоит с палкой и хмуро глядит на просыпающегося младшего. Как из-под воды Гук слышит, что кто-то чем-то гремит на заднем фоне. Сокджин причитает, что было плохой идеей оставлять донсенов на пост. Чон кряхтит, пытаясь подняться и Хо помогает ему.

— Оу, у Гуки кровь! — откуда-то подлетает Чимин и сходу приподнимает тёмную чёлку Чонгука. Он отталкивает Хосока в сторону и уводит подальше, потому что тот явно настроен не на утешения покалеченного. И теперь Гук понимает, почему Чон старший злится: всё разрушено. Рюкзак с едой выпотрошен, территория похожа на поле боя, а Тэхён сидит с опущенной головой и перебирает полы футболки – Юнги постарался сделать всё, чтобы до Кима дошла его оплошность. Тэ поднимает взгляд и смотрит на Чонгука, но Чимин загораживает обзор, склоняясь и осматривая болячку – ничего серьёзного, но всё-таки вскоре притаскивает аптечку, обрабатывает и залепляет глупым пластырем в цветочек. Гук чувствует себя малолетним помощником преступника, и лучше бы Тэ упекли за решётку.

— В любом случае, в горы мы всё равно полезем! — сообщает Хосок. — У нас график, так что, давайте собирать здесь всё... эй, Тэхён, расслабься, на тебя больше никто не злится! Ну, разве что Чонгук-и... Намджун, не трогай палатку, блять!

Поздно. Та обрушивается, а Джин вздыхает и говорит что-то вроде: «Ладно, меньше времени уйдёт на разборку» и идёт разгребать учинённым Кимом ворох.

Тэхён присаживается около Чонгука, когда Чимин убегает к орущему Юнги, что ему срочно требуется помощь, хотя и мог справиться один. Он поджимает губы и пихает Гука под локоть.

— Прости.

— Что на тебя нашло?

— Юнги-хён.

— Ладно.

Исчерпывающий диалог, снова тишина. Тэхён вздохнул и встрепенулся уже секунду спустя, и теперь готов к свершениям. Он поднимается со сруба дерева и верещит: «В горы!» на манер Азога и Гуку кажется, что тот снова собирается что-то разрушить.

Возможно, всю его жизнь.

Тэхён идёт впереди. На нём голубые шорты, походной рюкзак. Мышцы икр напряжены, кожа немного загорелая, золотистая. Светлая макушка мелькает вверх-вниз, по ухабистой горной тропе очень сложно передвигаться. Солнце палит с утроенной силой, с висков течёт, и не понятно, почему Хосок и Чимин так радуются всему этому аду, поднимаясь ещё выше. Для пущей правдоподобности чонгуковой фантазии не хватает лишь кружащих у поднебесья стервятников. Сзади ноет Намджун и это странно, потому что Гук был уверен, что ныть будет только Юнги. Но нет, Мин упорно тащится около воодушевлённого Чимина, болтающего то с ним, то с Хосоком. Сокджин смеётся над Джуном, и говорит, что рад, что не оказался здесь самым немощным.

Чонгук слышит, как тяжело дышит Тэхён. Он ровняется с ним и глядит на красное от натуги лицо, прилипшие к лицу волосы и изнурённый вид. Когда мимо проходят оба Кима, Джин спрашивает всё ли в порядке, и Тэ кивком подтверждает, вымученно улыбается и просит не беспокоиться.

— Я, блять, щас сдохну! — вопит Намджун. Сокджин закатывает глаза и тянет это старое убожище за собой, причитая, что осталось совсем недолго (идти). Как только они исчезают, уголки губ Тэхёна опускаются, и он упирается о стену горы.

— Что с тобой?

— Всё нормально, — выдыхает Ким и едва не падает в обморок – Чонгук успевает его подхватить, матерясь. Тэхён щурит глаза, смотря на нависшее сверху лицо и почему-то по-идиотски лыбится. Он прогнулся в спине и Гук думает, что это прямо-таки какой-то прекрасный кадр для ужасной мелодрамы, а Тэ как раз похож на хрупкую девицу, которую вечно нужно спасать, потому что она – самое большое недоразумение. С красивым лицом, тонким телом и голосом сорокалетнего прокуренного мужика. Чонгук всё-таки вспоминает, что это, чёрт возьми, Ким Тэхён и обхватывает удобнее, как парня, а не как барышню. Копошение сверху прекращается и вскоре слышится обречённое хосоковское: «Пришли, блять».

У Тэ солнечный удар, он выпил два литра воды и теперь лежит на том же диване, где прошлым утром докучал Чонгуку. Гук же сидит в его ногах, потому что остальные посадочные места заняты. Поход был сорван, но Хо не Хо, если не придумает что-то ещё. У арендованного Намджуном домика много достоинств, и одно из них – ближайшее озеро. Хосок говорит, что хотя бы там они могут сделать барбекю, Юнги подтверждает, а Сокджин заявляет, что тогда нужно сходить за мясом и продуктами, а вечером – к воде. Потом Джин тащит с собой Намджуна, только вышедшего с пивной банкой из кухни и не понимающего что происходит.

— Мы едем на озеро, — говорит Хосок.

— А как же Тэхён?

— Мне уже лучше! — басит он с дивана. Джун щурится, оглядывая всех присутствующих:

— Ну, мне только что звонил один приятель, и мы не виделись семь лет, и он приглашает на вечеринку. Мы с ним в старшей школе были местными ботанами, по ночам читающими рэп в клубах, — повисает тишина. Сокджин, подняв бровь, буравит Нама, Чимин расплывается в предчувствующей какие-то новые приключения улыбке, а Гук перебивает воцарившееся молчание:

— Хён, ты как Ханна Монтана.

Нога заржавшего Тэхёна приходится в подбородок Чонгука, а за ударом тысячи «прости», неугомонный смех остальных, и скорее не из-за гениального чувства юмора младшего, а из-за раскрасневшегося лица и онемевшей челюсти. Не будь Тэ таким больным и слабым, тут же откинувшимся на подушки в позе несчастной дамы, то Чон обязательно бы его побил.

Тэхён приходит в себя аккурат к вечеру, но, к чонгукову удивлению, собирается не дольше Чимина, который, в конце концов, останавливается на футболке с каким-то рэпером, и получает похвалу от Хосока, что ему очень идёт.

— Надень другую, — велит Юнги и кидает Чиму безразмерную жёлтую кофту.

— Не, я это носить не буду, хён, — отнекивается Пак, однако под настоятельным взглядом старшего сглатывает и нацепляет, что велят.

На Тэхёне бело-голубая сорочка с верёвочками у выреза, синие шорты и сланцы. Он стоит с улыбкой во все тридцать два и поторапливает вместо Намджуна, который оказался даже медленней Чимина.


Гук уплывает от толпы подальше, потому что терпеть всё это не может. Он сидит в саду на заднем дворе, вслушивается в приглушённые звуки музыки и смех. Вскоре смех этот становится громким и басистым, он приближается – принадлежит немного охмелевшему Тэ, который заплывает на территорию Чонгука в своей кошачьей манере, придерживаясь тонкой рукой о выступ в стене. У него коктейль и жёлтая соломинка меж зубов. Ким где-то отыскал шляпу и, сняв её, с деланным поклоном поприветствовал закатывающего глаза Чона.

— Что делает такой красавчик здесь, да ещё и один? — тянет Тэхён и летящей походкой направляется в сторону младшего. Тот уже собирается дерзить, но летящая походка Тэ превращается в простой полёт, потому что старший спотыкается обо что-то, задевает рукой одну из висящих ваз, стараясь удержатся, но та падает и прихватывает за собой целую череду связанных между собой горшков. Все они разлетаются в пух и прах вокруг Тэхёна, а тот, моргая круглыми испуганными глазами, сидит в земле, осколках и помятых цветах, всё ещё держа трубочку зубами, только вот стакан где-то среди уничтоженного чужого имущества.

— Кажется, мне пиздец, — констатирует Тэ. Чонгук матерится, подрывается с места и хватает старшего за руку. Он оглядывается по сторонам и тащит за собой хромающего Кима в сторону забора. Ограждение достаточно высокое, но благодаря прутьям перелезть его ничего не стоит. Гук пропускает вперёд себя Тэхёна, чтобы наверняка убедиться, что тот не убежит на вечеринку, рассказывая, что произошло или не застрянет на полпути к свободе. Он не хочет вновь оказываться соучастником ярого разрушителя Кима, и теперь отвечать не только перед друзьями, но и перед хозяином чужого сада. Тэ ловко перебирается и оказывается по другую сторону, а за ним и Гук. Отвлёкшись на разговоры в саду с шокированными возгласами, он пугается, торопится и зацепляется штаниной за острый прут. Ткань трещит, Чон путается и паникует, а Тэхён освобождает от цепкого металла, разрывая новенькие гавайские шорты на лоскуты, хватает за руку и они оба принимаются в бега, как преступники. Бегут минут пятнадцать без остановок, и лишь потом, выяснив, что нет никакой погони и никого в округе – тормозят. Пытаются отдышаться, горбятся и упираются руками в согнутые колени. Всё тело будто жужжит, сердце бьётся где-то в глотке. Тэхён выпрямляется и переводит дыхание, а Чонгук осматривается, пытаясь выяснить, где они находятся. Кругом лишь незнакомые курортные домишки, ночь, фонарь под ними и заржавший во всё горло Ким. Гук разворачивается и вопросительно смотрит на согнувшегося пополам, тычущего в него пальцем Тэ. Тот не может остановиться, что донельзя смущает, потому что старший смеётся над ним.

— Железный Человек!.. — с придыханием всхлипывает Тэхён. — ...Железный Человек на твоей заднице! Сейчас помру со смеху!

Чонгук гибко выворачивается, чтобы посмотреть на зад. Он охает и проклинает всё, на чём свет стоит, особенно любовь к марвелл и Тони Старку, который сейчас, в красной маске супергероя, светит белыми глазами на всю улицу, отпечатанный на ткани трусов. Гук пытается прикрыться, а Тэ выпрямляется и вытирает проступившие слёзы.

— Не стесняйся, у всех свои недостатки, — низко рокочет Ким. Чонгук шлёт его нахуй. — Да брось, у меня вот Спанч-Боб был... во втором классе младшей школы!

Тэхён снова ржёт, а Чонгук фейспалмит, потому что стыдно. Он фырчит, делает рывок и обхватывает сзади согнувшегося пополам, вздрагивающего от смеха Кима. Начинает щипать и пытается поставить подножку, но они снова падают вдвоём прямо на асфальт. Тэ успел перевернуться и теперь лежит на спине, смотря снизу-вверх на раскрасневшееся лицо младшего. Чёлка Гука щекочет лоб старшего, потому что тот непозволительно близко. Притихший, успокоившийся и невероятно красивый. Локти Тэхёна впиваются в рёбра Чона, но тот не замечает, потому что...
Машина проезжает мимо, и они вспоминают, что лежат едва ли не посреди проезжей части. Они могли так запросто погибнуть, если бы находились на левой полосе. Гук поднимается и подаёт руку Тэ. Они отряхаются и уже медленно бредут вдоль дороги. Хён шаркает сланцами и хромает ещё больше. Адреналин улетучился, и, как после любого обезболивающего, боль возвращается с тройной силой.

— Что с твоей ногой?

— Я подвернул, когда упал в оранжерее.

— Ты слишком много падаешь.

— Потому что я неуклюжий, — пожимает плечами Тэхён.

— Можешь облокотиться на моё плечо, если хочешь, — полминуты спустя предлагает Чонгук. Тэ удивлённо смотрит, но таки принимает помощь, оборачивая худой рукой шею Гука. Тот обвивает старшего за талию и неожиданно поднимает.

— Скажешь хотя бы слово – я тебя уничтожу.

— Хорошо, Железный Человек, — бормочет Тэхён куда-то в висок и прижимается сильнее.

Быстро колотящееся сердце Чонгук списывает на нагрузки, а не потому, что от Кима пахнет малиновыми леденцами и его приятно нести.

Когда они приходят домой – Тэхён падает на диван. Он следит, как Чонгук носится по холлу, сверкая ликом супергероя, мелькает в сторону кухни и притаскивает лёд в полиэтиленовом пакете. Усаживается рядом и кладёт себе на бёдра больную ногу Тэ, немного припухшую, прикладывая компресс. Тот шипит и покрывается мурашками, рассматривает, как бережно младший убирает его собственную конечность с себя и оставляет на диване. Ким поджимает губы, потому что не хочет, чтобы Гук сейчас уходил. В доме тихо и темно везде, кроме зальца. Долгожданное спокойствие от неугомонных хёнов, которые вечно что-то придумывают. Телефон Тэхёна трезвонит имперским маршем и он протягивает трубку стоящему, вернувшемуся в пижамных штанах Чону, умоляюще глядя. Чонгук кривит губы, но принимает мобильник и отвечает Джину.

— Хён, всё в порядке, мы дома, Тэхён... Ему нехорошо стало и мы решили вас не беспокоить... Что? О каких вазах идёт речь? — на последнем вопросе голос младшего неестественно высокий, а Тэ зажимает рот, чтобы не рассмеяться – Гук не умеет лгать.

Он откидывает смартфон и мостится в свободное кресло с боку дивана. Тэхён переворачивается на живот, подползает к подлокотнику и глядит на Гука.

— Давай кино посмотрим, а?

Чонгук, поразмыслив, включает телевизор. По просьбе Тэ притаскивает все запасы чипсов и пару банок намджунового пива. Ким вытаскивает из-под себя плед и укутывается, пока Гук разыскивает нужный канал. Он останавливается, когда Ким вопит больше не переключать и отбирает пульт. Начало фильма с крутящимся посреди стулом, и всплывающее «Астрал: часть 3» ничего хорошего не предвещает. Свет погасший, дом в полном мраке, а в телеке показывают чувака, машущего девушке, провалившей пробы в театре, которую секунду спустя сбивает машина. Чонгук честно дёргается, он едва не переворачивает чашку с чипсами, а Тэхён деланно хохочет и натягивает плед сильнее. Через двадцать минут, Ким, каким-то неземным притяжением, оказывается у плеча Гука, а старая ведьма обнаруживает у себя дома чернильные следы. Они также на красной двери, и у Чона под ложечкой сосёт, потому что пиздец страшно, до мурашек. Нагнетающая музыка, шаги по паркету, медленные, крадущиеся... у них дома. Чонгук и Тэхён замирают, а в следующую секунду женщина визжит, Гук орёт, а с ним и Тэ, цепляясь за плечо старшего. Включается свет и на пороге стоит охуевший в край Юнги. Сам злой как чёрт, сверлит подростков тяжёлым взглядом, окидывает учинённый бардак.

— Я чуть в штаны не наделал, хён! — обидчиво вопит Тэхён. Он даже не собирается отлепляться от Чонгука, а тот ловит себя на мысли, что очень и не против. Юнги качает головой и идёт в кухню. Смотреть последующие события в ужастике совсем не интересно, и теперь оба следят, как Мин достаёт пиво и усаживается в кресло. Гук с Тэ переглядываются, а Юнги молча цедит алкоголь.

— Что-то случилось? — аккуратно интересуется Чонгук.

— Спать.

— Что?

— Спать, я сказал! — гаркает Юнги. Гук подхватывается с места, едва открепляет от себя повисшего Тэхёна, и оба поднимаются, разбегаясь по своим комнатам.

Около четырёх утра Чонгук слышит скрип половиц, остановившийся около дверей в его комнату. Он напрягается всем телом и не может дышать. Липкий страх охватывает – «Астрал» всё ещё селится в его голове незаконченной картиной демона в кислородной маске. Сглатывает, когда вход отворяется и внутрь проскальзывает тень, запираясь. Тихое дыхание, шарканье по мягкому ковру и шуршание со спины Чонгука.

Вот теперь реально страшно.

Но проседающая под чужим весом кровать, прохладные руки, бережно обвивающие, и флёр из малиновых леденцов. Гук притворяется, что спит. Старается ровнее дышать, не шевелиться и не напрягаться. Через несколько минут молчания Тэхён засыпает рядом, вот так просто обнимая младшего, без разрешения посягнув на его территорию.

И Чонгук совсем не против.

Утром какая-то напряжённая обстановка. Пятнадцать минут назад Гука и Тэ разбудил Намджун, ничуть не удивляясь, что те спали вместе и сказал, что Сокджин зовёт к завтраку. Но лучше бы они не шли.

По разным баррикадам сидят надутые Чимин и Юнги. Мин всем своим видом подаёт, что ему нет никакого дела до бренного мира, и роется в телефоне. Когда Чон проходит мимо, то обнаруживает, что тот просто пролистывает иконки с меню. Пак же не притрагивается к блинам и даже не глядит в сторону горки любимой клубники. Хосок, также, притихший, помогает Джину разлить по чашкам кофе и чай. Джун усаживается около Юнги и пихает друга в плечо.

— Идём на озеро?

— Черта с два, — окликается Мин. — Я останусь дома. Не хочу загорать.

— Тебе не помешало бы, ты же, как труп выглядишь, — усмехается Нам.

— Если не отвяжешься – на пару трупов станет ещё больше, — парирует Юнги, поднимая глаза с телефона на Кима. Тот выставляет ладони вперёд, поднимается с насиженного места и пытается спереть блинчик, за что получает хлёсткий шлепок по кисти от Сокджина. Закатывает глаза и опускается между Тэхёном и Чонгуком.

Чимин говорит, что ему нездоровится и тоже не едет. Все остальные рассаживаются по своим местам в арендованном фургончике. На Тэ оранжевая футболка с Джейком.

— Ты бы ещё надел что-нибудь с Леди Ливнерог, — прыскает Чонгук. Тэхён, не отрываясь от игры в телефоне, поднимает сжатый кулак прямо перед лицом младшего, красуясь радужным браслетом, а потом показывает средний палец и ухмыляется.

Снова вредный противный Ким Тэхён. Ничего от вчерашнего. Ни капли от ночного.

Сокджин и Намджун развалились на лежаках, Гук куда-то исчез, Хо начал ныть, что ему скучно, а Джун начинает открыто храпеть. Правда, Джин ударяет младшего по животу и тот подпрыгивает, матерится и переворачивается на другую сторону, вновь похрапывая. Класс. Ни о каком барбекю не может и речи идти, потому что не все в сборе. Вскоре прибегает запыхавшийся Чонгук, привлекая к себе внимание всех скучающих. Он крепко сжимает телефон и вытирает пол со лба.

— Где ты был? — спрашивает Хосок.

— Где моё мороженое?

— И моё пиво! — отзывается проснувшийся Нам и даже привстаёт.

— Юнги-хён... пропал, — тяжело дыша, заявляет Чонгук. Джун дёргает бровью, и на удивление никто никак не реагирует. Намджун вновь переспрашивает, где его пиво. — Вы что, не слышали, что я сказал?! Чимин звонил, он весь на нервах, сказал, что Юнги наорал на него, а потом убежал.

— Я думал, что убегать – квалификация Минни, — равнодушно пожимает плечами Хосок. — Он перебесится и придёт.

— Но Чимин попросил помочь ему в поисках, — продолжает Гук. Он жалостливо смотрит на старших. — И он сказал, что пошёл искать хёна сам.

— А это уже плохо, — встревоженно заявляет Сокджин и шлёпает Намджуна по бедру. Тот быстро кивает. Безучастность сменилась странным волнением. Чонгук переводит взгляд на натягивающего шорты Тэхёна.

— Дело в том, что у Чимина топографический кретинизм, — наспех сообщает тот.

Теперь они ищут Пака. Местность хоть и небольшая, но этот «Беггинс, чёртов любитель приключений», как в ярости обозвал Чима Намджун, вдобавок забыл телефон. Все разделились и договорились созвониться, если что, а Тэ отправили с Гуком из-за больной ноги. Долго просили остаться дома, но тот упёрся рогом на своём непоколебимом решении. Через два часа безрезультатных поисков, Ким свернул в сторону лесопарка, поднимаясь по склону.

— Эй, ты куда? — Гук спешит за ним следом.

— Понимаешь, есть версия, что эти два идиота всегда тянутся к одной и той же точке, — поясняет Тэхён. — Скорее всего, они там.

— Но почему тебя туда тянет?

— Ну, я третий идиот, который слишком хорошо знает Чимина, — кидает тот. — Я думаю, кто-то из них на горе.

Тэхён устаёт, хромает сильнее и вытирает пот с шеи, но упорно тащится к той самой горе, на которой они были пару дней назад. Погода портится слишком скоро, тучи темнеют, обещая ливень. Бук шелестит крупными листами, а Гук останавливается, вслушиваясь во что-то.

— Ну-ка, — шепчет он, хватает Тэхёна за руку и прокрадывается как можно незаметнее у горы. Он тормозит старшего и быстро вжимает в шершавое подножье горы. Ладонью закрывает рот и жестом указывает не шуметь. Тот нахмурено глядит в глаза напротив, немного испуганно, но всё же не предпринимает попыток вырываться. Чон жестом просит прислушаться.

— Ты просто эгоистичный, неуравновешенный... Юнги Кусок! — с придыханием выкрикивает Чимин. — Агрессивный чихуахуа!

— Слушай, просто закрой рот, великан, и вали к Хосоку, — шепелявит старший в ответ.

Глаза напротив большие, насмешливые. Ладонь ощущает горячие губы, а чужая рука упирается в грудь. Чонгук почти не дышит.

— Причём тут Хоби вообще? — голос опавший и охрипший. Слышно, как Чимин всхлипывает. — Ты постоянно молчишь и вечно причитаешь, что я не то делаю, не то говорю...

Пульс учащается до скорости света, ресницы Тэхёна подрагивают. Он больше не насмехается, а смотрит в упор. У Гука расширенные зрачки, чёрные хрусталики. Можно увидеть едва заметную сетку вен на веках, когда они смыкаются.

— Да потому что ты мне нравишься! — выпаливает Юнги.

Повисает тишина. Руки соскальзывают безвольно вниз, а Тэхён целует Чонгука, держа его лицо в своих ладонях. У Гука под ногами земля плывёт, голова кружится, желудок выделывает сальто-мортале.

«Бредбредбред» бесконечно утверждает внутренний голос, но Гук затыкает его, прижимает Тэхёна к скале и думает, что он просто сбрендил, свихнулся, обезумел, потому что ему дико нравится, особенно малиновый вкус леденцов.

— Кхм, — оба застывают и поворачиваются, как пойманные мыши на звук. У Юнги скрещенные руки, он старается выглядеть сурово, но губы дёргаются в довольной улыбке. Чуть позади довольный раскрасневшийся Чимин, у него лохматые волосы и глаза на мокром месте, подранная футболка и поцарапанная рука, но он буквально источает молчаливое счастье и вот-вот заорёт об этом ощущении, предъявляя его всему миру.

— Нужно позвонить хёнам, — тараторит Тэхён. Он выискивает в кармане телефон, дрожащими руками с четвёртого раза разблокирует экран и уже набирает Намджуна. Чонгук неловко лыбится, чувствуя опавшую тревогу, а Ким сообщает, что они нашли обоих.

Дождь пошёл, прежде чем Намджун приехал на такси. Вчетвером, те стояли около проезжей части и тряслись от ливня. Гук посчитал своей обязанностью защитить Тэхёна от острых капель, обнимая со спины. Юнги повернул Пака к себе лицом, окутал явно не своей толстовкой, застегнув молнию, и скрываясь вместе в промокшей ткани. Расспрашивал, не болит ли повреждённая рука, уткнувшись подбородком в макушку младшего. Тот лишь помотал головой, крепче обнимая. Чонгук тоже бы не отказался от толстовки, пледа и горячего какао.

До домика они доехали через полчаса. Все стучали зубами в такт почти рифмованных причитаний Намджуна.

— Ты будто рэп нам зачитал, хён! — рассмеялся Чимин, на что Ким фыркнул и отвернулся.

Сокджин носится с полотенцами и свитерами, заставляет всё это надеть немедленно, а Хосок притаскивает, по заказу Чонгука, какао с зефиром. Укрываются пледами и стучат зубами, вслушиваясь в музыку по ТВ.

— Знаете, это самый отвратительный уик-энд, который я когда-либо планировал! Ни одного пункта не выполнили! — возмущается развалившийся в кресле Хо. — Я, лучший организатор Южной Кореи, провалился по всем постам. Сначала еноты, потом на вечеринке какой-то идиот разнёс половину оранжереи, и с озером обломили.

— И барбекю, — напоминает развеселившийся Юнги, облизывая сладкие пальцы.

— Сделаем барбекю завтра? — предлагает Сокджин. — На заднем дворе много места и можно неплохо отметить последний день здесь.

Все соглашаются, а Чонгуку становится совсем уж тоскливо, потому что послезавтра он распрощается с Тэхёном, и он не знает, где живёт старший, быть может, вообще на другом конце Кореи. Заметно притихает, и весь вечер молчит, наблюдая со стороны за болтающим со всеми Тэ. Его тонкие запястья напрягаются, когда обхватывают зелёную, едва не литровую кружку с какао, поднося к раскрасневшимся губам. Щёки пунцовые, ресницы пушистые, на шее видно пульсирующую венку. Он говорит этим басистым голосом, громко ржёт над хосоковскими шутками и даже не смотрит в сторону Чонгука. Сидит всего в нескольких сантиметрах, а будто бы уже распрощался и едет в противоположную сторону.

Юнги с Чимином незаметно исчезают, Намджун, откинувшись на спинку дивана, начинает храпеть с раскрытым ртом, оповещая всех, что пора бы ложиться спать. Сокджин терпеливо будит Кима, тот что-то бормочет, поднимается, и, шатаясь, уходит наверх. Потом и Хосок широко зевает, прихватывает пару зефирок, тоже поднимаясь в свою комнату.

— И вам пора, — напоминает Сокджин, убирая со стола.

К вечеру следующего дня все хлопочут с готовкой. Джин командует и распределяет роли как заправский шеф-повар. Юнги помогает старшему хёну с мясом, Чимин порхает из дома на улицу с чашками, Тэхён режет салаты. Хосок забирает у Намджуна роль разжигателя огня, отправляя «Куда-нибудь подальше от гриля, пожалуйста, иначе будет как в прошлый раз», и, пожав плечами, Джун усаживается рядом с составляющим плейлист Тэхёном.

— Мы как будто на скамейке запасных, — открывая прихваченную баночку пива, говорит Нам. — Что за отстой?

— Где?

— У тебя в плейлисте. Удали вон те три, нахрена нам медляки? — Джун указывает на последние добавленные, а Ким, скрипя зубами, удаляет только две.

Мясо получилось божественным, по словам Тэхёна, а остальные, жуя, поддакнули. Наевшись первым, Чимин подорвался с места и потянул за собой Юнги, желая танцевать. Уже достаточно темно для того, чтобы не бояться быть обсмеянным. Хосок, с репутацией заядлого танцора, долго в стороне салаты не жевал, и тоже присоединился.

Шум заполняет пространство, смех Пака из-за движений Намджуна заразителен, Сокджин, закрывая рот, пытается успокоиться, но Джун, с непоколебимой уверенностью на лице, продолжает выделывать что-то шаманское.

Рука Тэхёна опускается на кисть Чонгука, он хватается и уводит подальше от всех. Они усаживаются на качели, которые скрыты за сливовыми деревцами. Тэ молчит, а Чон мнёт губы и смотрит в одну точку, словно может найти в ней все ответы на вопросы. Он злится, раздражён, он не хочет знать, что собирается сказать ему Тэхён. И если там есть хотя бы намёк на их последнюю встречу, то Чон готов уйти сейчас же. Ким шумно выдыхает и потягивается.

— Правда, прекрасно? Снова небо, — тянет он.

— Да, и если бы не ты, всё было бы гораздо лучше! — выпаливает Чонгук. Слова сами появились, они вертелись на языке с самого утра несколько дней назад, но Гук не планировал говорить этого. И не ожидал, что реакция Тэхёна будет столь... угнетающей. Ким подтягивает колени к себе и поворачивает лицо к застывшему Чонгуку. Смотрит этими большими глазами, не мигая.

— Хочешь, чтобы меня здесь не было?

«Очень хочу»

«Точно, вали прямо сейчас!»

«Нет»

— Нет, — шепчет едва разборчиво, с надломом. Боится разрывать зрительный контакт. Песня меняется следующей, а Тэхён хотел бы похвалиться своей гениальностью, потому что Ханниган как нельзя кстати становится саундтреком для них двоих. Ким улыбается, сползает с качелей и манит Чонгука к себе. Приглашает на танец, обхватывает за шею и жмётся невесомо, близко, клеткой к клетке. Выбивающаяся из-под ног земля давно растворилась, заменяясь малиновой поволокой Тэхёна, с некоторой примесью дыма и выпивки. Двигаются медленно чуть меньше минуты, потому что какой-то увалень решил сменить исполнителя. Фарелла, поющего о том, что он счастлив, хочется загрызть. Как и подпевающих ему Хосока с Намджуном. Тэхён как-то истерически беззвучно смеётся и утыкается лбом в надплечье Чонгука.

— Я хотел сделать момент идеальным, а эти придурки... Хоби-хён прав, это самый обломный уик-энд.

— Идеальным для чего? — Чонгуку собственный голос слышится со стороны. Приглушённый, чуть осипший. Тэхён не отвечает, а лишь отлепляется от впадинки и смотрит напротив.

— Ты хочешь оставить это здесь, в Кодже, или продолжить нашу историю?

— Мы можем продолжить?

— Отвечай.

— Да.

Тэхён лыбится своей квадратной улыбкой, как и в то утро, когда приставал к Чонгуку и был послан. Это было несколько дней назад, но будто бы целая вечность прошла.

— Тогда встречай студента пусанского университета Ким Тэхёна, а по совместительству... я теперь твой парень? — настороженно уточняет Тэ и получает ошарашенный утвердительный кивок, и заканчивает громче:

— Своего парня!

Чонгук подозревает, во что ввязывается. Этот самый настоящий траблмейкер, который может вызвать стихийное бедствие, просто встав не с той ноги, всё-таки будет рядом. У Гука голова кругом идёт, потому что это ужасно, страшно, волнующе, и он не знает что делать, кроме как обнимать тощего и смеющегося ему в ухо Тэхёна, который обязательно разрушит всю его жизнь.

Чуть позже.