истории с фикбука

  Крылатая Ника7   

  Стуки копыт почти не слышны.
— Я буду нежен, хён, — с трепетом шептал высокий юноша, целуя в лоб распластанного под ним парня. Бён Бекхён нервно ёжился на жёсткой земле, прикрытой холодной тканью палатки. Не шевельнуться, и даже глаза от смущения некуда спрятать: лицо его парня было прямо напротив, на расстоянии вздоха. Помедлив, Бён тянется к пухлым губам за поцелуем.
Они с О Сехуном познакомились примерно полгода назад. Настырная шпала поначалу раздражала шумного и слишком любящего независимость Бекхёна, но младший очень упорно и красиво ухаживал. Как итог — они встречались уже более двух месяцев. Не проводили друг без друга ни минуты, ходили за ручку, даже обручальные кольца носили. Сехун подарил их своему парню сразу после закрытия летней сессии.
А сегодня вдруг пригласил Бекхёна в лес. Пока младший возился с палаткой, Бён осмотрелся. Пепельно–серое небо расстилалось необычайно высоко. Чёрные деревья с искарёженными ветвями уходили вверх. Всё это создавало потрясающее впечатление, как будто смотришь на небеса со дна болота. Бекхён задрожал: невольно почувствовал себя утопленником.
И теперь, раскинувшись под Сехуном, Бён задрожал. До этого младший позволял себе только поцелуи наедине. Бледные ладони нетерпеливо оттягивали его футболку.
Не надо.
Где-то рядом с ними хрустнуло дерево.
— Оно может упасть на нас. Я ненадолго, хён, — Сехун чмокнул его в лоб и вышел из палатки. Бек пытался привести дыхание в порядок. Что бы ни случилось там, снаружи, это спасло его от того, к чему он не был готов.
Парень судорожно отсчитывал секунды. Так долго, а Сехуна всё нет. Почему он не приходит? Бён выбрался наружу, в лес.
Бекхён шёл навстречу раздававшемуся топоту. Бесцельно, потому что шум только сбивал его с пути. Парня обнимала темнота. Не хватало ещё заблудиться...
Бек беспомощно огляделся. И его взгляд зацепился за высокую фигуру невдалеке. Сехун!
Непонятные стуки приближались. Прищурив глаза, юноша заметил, что прямо на О несётся тёмная лошадь! Когда Бекхён решил крикнуть, чтобы он отошёл, конь вдруг остановился.
Вороной жеребец сердито фыркал. Верхом на нём сидела безликая фигура. Бён, предчувствуя что-то нехорошее, тихо приближался.
— Ну вот я тебя и нашёл, — произнёс всадник высоким голосом. Бён Бекхён внимательно осмотрел его, и волосы невольно встали дыбом: голова на его плечах отсутствовала! Эту часть тела тот таскал под мышкой, а сейчас — в вытянутой руке, держа за чёрные волосы. Голова медленно покачивалась, как маятник. Глаза рыскали туда-сюда, а губы растянулись в пугающей ухмылке. Что происходит?
— О Сехун! — крикнула голова.
Бекхён притаился за ближайшим деревом, но не мог оторвать глаз от того, как покорно и безмолвно падал его парень. Нужно было подойти, но низкий юноша чувствовал, что тело его одеревенело, а голос совсем не слушался.
Мелкие глазёнки чудовища, сновавшие из стороны в сторону, вдруг остановились на нём. Монстр закричал и бросил в Бекхёна белый хлыст с такой силой, что тот разбился вдребезги, столкнувшись с толстыми ветками.
Бён развернулся и побежал изо всех сил. Позади раздался хруст: всадник подошёл к Сехуну и запустил пальцы ему под кожу. Бекхён отвернулся и постарался оторваться от всадника. Безуспешно: стуки копыт приближались. Лошадь неистово гналась за Бекхёном, а всадник размахивал почему-то окровавленным кнутом.
Бекхён петлял между деревьями, как заяц, путал следы. Ноги гудели, но силы бежать ещё находились. Каким-то чудом он нашёл окраину леса и побежал к городу. Задыхаясь, парень сбегал по холму. Чудовище, пытавшееся его догнать, бросило в него что-то. Бекхён почувствовал, как бежит по футболке какая-то горячая жидкость. Колени судорожно подгибались. Господи, хоть бы добежать!
Неизвестный настиг его. Правая кисть Бёна оказалось в мёртвой хватке.
Вдруг всадник болезненно взвизгнул и, подняв лошадь на дыбы, ускакал от него. Парень поглядел ему вслед и спешно направился в город.
Интуитивно Бекхён чувствовал, что смерть его близка.

***

— Помогите!
В ближайшем полицейском участке Бекхён буквально с боем пробился к кабинету старшего следователя Кима. Неизвестно, к сожалению или счастью, тот был не один.
— Бекки!? Ты ранен?
— Сколько раз я просил не называть меня так!? — Бекхён так напуган, что рявкнул на Кёнсу только для порядка. И что здесь забыл адвокат До?
— Назовите ваше имя. Какова цель вашего визита? — прохладно поинтересовался Ким Чонин.
— Меня зовут Бён Бекхён. Я пришёл из-за... О Сехун...
— Что О Сехун?
— На нас напали. Всадник без головы, как в американских киношках. Он позвал моего... друга по имени, тот упал и больше не встал, — ни к чему Ким Чонину знать, что за отношения связывали Бекхёна с Сехуном.
— Всадник без головы... Вы издеваетесь? — на красивом смуглом лице следователя Кима проступили глубокие борозды.
— Всадник, говоришь? А что дальше? Он видел тебя? — До Кёнсу, напротив, с интересом подался вперёд.
— Видел, даже гонялся за мной на этой своей лошади.
— И как же ты спасся? — удивился адвокат.
— Я не знаю. Он взял меня за правую руку, а потом заорал и направил коня прочь от меня.
— Это он! — вскрикнул Кёнсу, заставив старшего следователя содрогнуться.
— Кто он?
— Бекки, существо, которое напало на тебя, называется дуллахан. Сехун, скорее всего, уже мёртв. Спасло тебя кольцо на пальце: дуллаханы боятся золота. Облил он тебя кровью, и это значит... ты следующий, Бекки, — последние слова друг произнёс как-то слабо.
— Господин До, неужели вы ему верите? — вздохнул следователь.
— Господин Ким, я знаю его много лет.
Через пять минут участок гудел, как встревоженный улей. В экстренном порядке старший следователь вызвал судмедэксперта и органы дознания: До Кёнсу настоял, чтобы место происшествия осмотрели немедленно.
Всю дорогу адвокат чувствовал, как дрожат плечи друга. Блуждать в темноте было страшно даже ему. Внезапно Бекхён вскрикнул: он заметил лежащее тело.
Там, где должны были выпирать из-под кожи позвонки, в темноте смутно виднелась кровавая зияющая пустота. Бён почувствовал, как в животе замутило. Он облокотился на ближайшее дерево.
— Не нужно было приводить его сюда, это слишком сильное потрясение, — Кёнсу осуждающе смотрел на старшего следователя. Тот, видно по лицу, собирал последние остатки мужества, чтобы спокойно смотреть на изуродованный труп. Даже видавший многое судмедэксперт был явно шокирован.
— Господин Бён, — Чонин повернулся к парню, — с помощью каких вспомогательных средств вы вскрыли тело погибшего и изъяли из него позвоночник?
— Ким Чонин! — вне себя от гнева адвокат До совсем забыл о профессиональной этике, — Органы дознания обыскали палатку вдоль и поперёк. Из подозрительного найдена только открывалка для консервов. Он что, позвоночник вручную вырывал, что ли!? Так это, уж извините, не под силу человеку!!!
— Господин До, — бесстрастно продолжил следователь, — Бён Бекхён — единственный, кто был с погибшим О Сехуном в последние минуты его жизни. В лесу. Ночью. Наедине. А спустя несколько часов к нам в участок врывается господин Бён в крови, указывает на местонахождение трупа О Сехуна и рассказывает неправдоподобную историю про всадника без головы. А вы его защищаете, потому что он — ваш лучший друг!
— Господин Ким, — в его манере отозвался Кёнсу, — Тот факт, что я не дал Вам когда-то, ещё не позволяет Вам обвинять меня в некомпетентности, а моих друзей — в убийстве, — адвокат говорил об этом легко, как о погоде.
Бекхён рассмеялся, остальные свидетели этой сцены переглядывались, пряча улыбки. Ким стыдливо отвёл глаза. Бекхёна всегда удивляла эта способность друга: спокойно открывать окружающим столь интимные факты своей жизни.
— Ладно, — тряхнул головой Чонин, — Пусть труп исследуют эксперты. Если мы получим доказательства виновности, мы арестуем господина Бёна.
До Кёнсу кивнул головой, попрощался со всеми и повёл своего друга обратно в город.
— Может, мне уехать? — испуганно бормотал Бекхён.
— Зачем? Не беспокойся. Вряд ли полиция потревожит тебя снова. Не обращай внимания на Чонина: его попытка обвинить тебя — месть ревнивого и отвергнутого мужчины. Он не дурак, и понимает, что никаких причин подозревать тебя нет.
— Хорошо, — немного успокоился Бек. Он знал: всё, что говорит Кёнсу, сбывается. Всегда.
— Бекхён, послушай меня очень внимательно. Я тебя знаю. И знаю, что ты захочешь отомстить за смерть Сехуна. Я не представляю, почему дуллахан гонял тебя по всему лесу вместо того, чтобы выкрикнуть твоё имя и убить сразу, но поверь: так просто он тебя не отпустит! Не нужно пытаться уничтожить его, я пробовал. Поклянись мне, что будешь осторожен. Не снимай кольцо, не ходи по вечерам один, не называй незнакомцам своего полного имени и главное: не смей искать всадника!!!
Под жёстким взглядом адвоката Бекхён поёжился.
— Клянусь.

***

Бекхён давно перестал исполнять свои обещания. Следующим же вечером он вышел из квартиры, боязливо огляделся, и торопливыми шагами направился к подножью холма. Так начались его недельные дежурства у окраины леса. Бён не был трусом, но перейти черту, за которой начинались пугающая темнота и изрешёченное корявыми ветвями небо, заставить себя не мог. Пару раз он наблюдал, как вдалеке маленький, будто игрушечный, силуэт всадника проносится вниз по склону и удаляется по направлению к ближайшему селу. Из-под копыт чёрного коня во все стороны летела земля.
Простояв примерно полночи, парень возвращался домой. Из-за ночных прогулок он почти не высыпался, но не ходить не мог. Он должен был хотя бы отпугнуть чудовище, напавшее на Сехуна. Угнетало только то, что проторчав на холме целую неделю, он не узнал, как уничтожить монстра.
Бекхён решительно запахнул пальто и снова вышел на охоту.
— Даже не вздумай, — в подъезде его ждал Кёнсу, — Ещё раз я узнаю, что ты попёрся искать дуллахана — убью тебя первым!!!
Бек поёжился. Это странно, но низкого большеглазого юриста с наклонностями маньяка он боялся и впрямь куда больше смертоносного лесного духа.
И всё-таки, Бекхён поклялся себе: он никогда не влюбится. Будет до самой смерти хранить внутри память о Сехуне. Никогда не посмотрит ни на кого. Никогда никому не доверится.
Но... обещания Бекхёна больше не выполняются.
Всего через несколько дней он встретил ЕГО, и Сехун исчез из его памяти без следа.
Кёнсу окончательно запретил другу гулять в одиночестве после наступления темноты. Впрочем, Бекхён не очень-то рвался на улицу даже днём: то, что ему удалось пережить, не проходит без следа.
— Может, мне всё-таки переехать к тебе? — До сочувственно сжимал плечо друга. Впервые за несколько дней тот согласился оставить хоть ненадолго свою квартиру и сходить хотя бы в «Макдак».
— Нет, всё хорошо. Я хочу побыть один.
— Ты хотя бы первым встречным не треплешь своё имя?
— Я ни с кем не знакомлюсь. А почему не надо? — вопрос этот долго интересовал Бека.
— Не знаю. Интуиция, — Кёнсу приопустил уголки губ. Бён кивнул в ответ: «шестое чувство» никогда не подводило адвоката.
— Как там дело об убийстве?
— Бекки, я... Прости. Дело, скорее всего, прекратят. Кроме тебя подозреваемых не найдено, а твоё уголовное преследование закончено за недостаточностью улик.
От злости у Бёна свело скулы. Теперь никто не узнает правду. Хотя... а на что, собственно, он рассчитывал!?
— Прости меня, Бекки. Только мы знаем, что всадник реален.
И тут Бекхён, выживший после встречи со смертоносной безголовой тварью на лошади, погиб от одного вида какого-то нового парня, которого в их маленьком городе никогда не встречал. Он сел за столик у окна. Белая рубашка, полностью прилегающая к телу, и зауженные джинсы не шли ему, а просто бежали. Даже Бён Бекхён, считавший брюки в обтяжку чем-то в высшей степени дебильным, залюбовался. А уж чёрные зачёсанные волосы, забавно торчащие уши и сумасшедшая, заразная улыбка незнакомца, когда тот выудил игрушку из «Хэппи Мила», и вовсе — полный набор для безоговорочного порабощения сердец. Всему приходит конец, но в такого парня, скажу я вам, можно влюбиться раз и навсегда!
С бесконечным восторгом Бекхён смотрел издали на незнакомца, слишком красивого для того, чтобы быть обычным человеком. Всё-то в нём было идеально: и тело, и улыбка, и одежда, и высокий рост. И даже уши! Причём, подумалось невысокому парню, этот-то, наверно, в курсе, насколько он сам великолепен!
Бён никогда не был решительным, поэтому, когда взгляд красавца скользнул по нему, стушевался и самозабвенно начал жевать картошку.
К концу дня Бекхён мечтал только об одном: просто не думать о высоком ушастом чуде.

***

На следующее же утро Бекхён вернулся в тот самый «МакДональдс». Может, это была среда, может, пятница — он не помнил. А вот высокий юноша всю ночь снился. На что Бён надеялся? Хрен его знает. Чтобы повернуть время вспять, недостаточно оказаться в похожем месте в похожих обстоятельствах.
Сколько он прождал? Первые часа два он не сводил глаз с главного входа. Дверь открывается — внутри Бекхёна что-то поднимается и падает камнем вниз, когда оказывается, что это другие люди бередят ему душу. Хвала Богам, хоть Wi-Fi здесь бесплатный. Подперев рукой щеку, парень пропадает в Интернете.
— Привет. Здесь свободно? — над ним раздаётся негромкий бас. Бекхён обомлел: рядом стоял его вчерашний Незнакомец.
Надо было бежать, но Бек смог только пролепетать: «Да, садитесь» и не упасть в обморок. Знали бы вы, как он собой гордился в ту самую секунду!
— Я тебя раньше никогда не видел, — высокий парень, не мигая смотрит на счастливого Бекхёна. А тому даже не приходит в голову спросить, а когда это, собственно, они перешли на «ты».
— Я Вас тоже. Вы явно не здешний. Часто бываете у нас? — Бён сжимает в руках колу, радуясь, что может поддержать разговор.
— Я редко заезжаю в город. Меня зовут Пак Чанёль. Тебя?
— Бекки, — в голове Бекхёна почему-то всплыл Кёнсу со своим «Не называй незнакомым имени».
— Бекки, значит? Я хочу узнать тебя поближе.
— Узнай, — позволил Бек. Чанёль не желает быть для него, Бён Бекхёна, Незнакомцем!
Это всё потрясающе, но, блин!.. Что это за мысли!? Чтобы ОН увлёкся низким и неуверенным в себе Бекхёном!?
Это едва ли. Во всяком случае, влюблённый решил именно так.
— Хорошо, — улыбнулся Чанёль, — Было ли у тебя желание переспать с мужчиной?
Да, Бекхён... Ничего себе ты парня выбрал! Не только наглый, а ещё и прямолинейный!
— Но мы с тобой только познакомились!
— Правду скажи, не увиливай! — подначивал Чанёль.
— Да, — Бён молился, чтобы следующий вопрос был не «С кем?»
— Приятно слышать, — Пак уверенно откинулся на спинку стула, — У меня тоже. Ты голым любишь спать или одетым?
Ещё лучше...
— Одетым, — проворчал собеседник.
— А я голым, — легко ответил Чанёль, — Где ты хочешь заниматься любовью?
Интересный вопрос. Особенно, если учесть, что Бекхён — невинный девственник.
— Знаешь, мы ещё слишком мало знакомы для подобных разговоров, — Бекхён присосался к своей кока-коле, лишь бы получить более или менее правдоподобный повод не отвечать на провокационные вопросы. Выдуманный Бекхёном образ возвышенного романтика Чанёль с лёгкостью развеял всего одним разговором. Но, к удивлению Бёна, он не чувствовал разочарования. Всё в Чанёле ему до дрожи нравилось. Даже то, что он пошляк.
— Ясно всё с тобой. Моим будешь, — Пак веско кивнул, как будто всё решив.
— Это почему это??? — Бекхён так удивился, что аж забыл обрадоваться.
— Да потому что я хочу этого. И ты хочешь, я знаю. Так смысл разводить здесь дораму? Не проще ли сразу начать встречаться??? Всё равно моим когда-нибудь станешь.
Это не романтично, товарищи. Это нихрена не романтично! Но Бекхён не следил за собой, и даже не заметил, как прошептал: «Буду».
Парень как-то упустил из внимания, как его вывели на улицу, ухватили под локоть. Опомнился он только когда Чанёль уже вёл его по тротуару навстречу движению и что-то увлечённо рассказывал.
Человек, который стал Бекхёну... парнем? Немыслимо. Не бывает так, казалось низкому юноше. Обычно люди долго страдают от встречного равнодушия, долго ухаживают или же умирают за влюблённость. Обычно...
Но у них всё пошло не так с самого начала.
Уверенность, властность Чанёля потрясала. И почему Бекхён с такой радостью стал ведомым? И где его вечное стремление к самостоятельным решениям!?
— Так всё-таки имя ты мне своё не скажешь? — Пак Чанёль проводил его прямо до подъезда.
— Думаю, пока нет, — Бён с удовольствием заметил, как по лицу юноши пробежала досада. Всё-таки, не один Пак может управлять людьми! Поводья власти теперь в хрупких руках Бекхёна.
Ненадолго.
Усмехнувшись, высокое чудо Бекхёна подошло к нему. Его губы настигают и нежно целуют. Но это же Чанёль! Зубами он оттягивает нижнюю губу, проникая языком всё дальше.
— Может, ты меня ещё и трахнешь в первый день знакомства? — растерянно прошептал Бекхён.
— Думаю, пока нет. Это слишком неромантично, даже для меня. До встречи, Бекки.

***

— Прошу тебя, пожалуйста, давай хотя бы отойдём? На нас же смотрят люди! — Бек пытался упокоить своего парня, которому вдруг вздумалось поцеловать его прямо посреди людной площади.
Окружающие странно, неодобрительно косились на них, на лицах читалось явное отвращение. Бён Бекхён подумал, что, придя домой, обязательно запрётся там на ближайшие лет десять. И уж дома до него не доберутся ни жуткий всадник, ни эти косые взгляды.
— Пусть смотрят, — невозмутимо ответил Чанёль, — Я же не заваливаю тебя на ближайшую лавочку!
Беку подумалось, что в этом-то и проблема. Они с Чанёлем встречались уже около двух недель. При этом, низкому парню казалось, что гораздо дольше. Скажем прямо, в жизни Бекхёна было немного плохого, немного хорошего, но самым лучшим в ней оказался Пак Чанёль. Нельзя было знать ушастого и не восхищаться им. С ним можно было говорить и о снах, и о книгах, и о людях.
Более интересными были разговоры о последних. Чанёль мог, только окинув взглядом какую-нибудь пару, сказать наверняка, какие между ними отношения и куда они направляются. Бекхёну порой чудилось, что Пак Чанёль знает будущее, только вот всё равно не расскажет. Высокий юноша на это отвечал, что просто повстречал много людей на своём пути. А насчёт его, Бекхёна, судьбы он как-то раз обмолвился, что она сулит им быть вместе целую вечность.
Это радовало Бека: он ведь прекрасно помнил, что Чанёль не местный. Следовательно, когда-нибудь он упорхнёт отсюда.
Каждый вечер Пак провожал своего парня до дверей квартиры, но внутри ни разу не был, как бы хозяин его туда не зазывал, и неизбежно покидал Бекхёна, когда наступала ночь.
Не Чанёль ли начал их знакомство с неприличных вопросов? Так какого хрена теперь он ведёт себя с Бёном так, будто он — претендент на причисление к лику святых!?
Его парень (чёрт, до чего же Бёну приятно его так называть!) оказался настоящей ходячей пропагандой секса. Каждое его движение, каждый взгляд отдавали такой порочностью... Впрочем, здраво рассудил Бекхён, Чанёль не виноват. Это Бекхён так легко соблазняется.
— Ну и что, что не заваливаешь?
— Поверь, Бекки, никому нет дела до наших с тобой шалостей. А если и есть... Что ж, пускай полюбуются на нас. Многие из них всю жизнь ищут любовь. А мы с тобой так молоды, и нам уже так повезло, — Чанёль склонился поближе к Бёну, — Не стыдись себя, Бекки. Наоборот, цени и береги свои чувства. Помни, что они вполне естественны. А теперь поцелуй меня.
Бекхён закрыл глаза. Он не смел ослушаться. Почему, не желая стать ручным зверьком Сехуна, он с таким удовольствием превращается в куклу Чанёля!?
Но изредка в Чанёле просыпалось что-то такое, как сейчас. Опасный... Он такой опасный! Бён будто целовал гранату с оторванной чикой.
— К тому же, — прибавил Пак своим шикарным басом, — Люди... Да они же психи! И перед кем тут рисоваться? Перед психами, что ли!?
Бён Бекхён вновь огляделся. Увидел, как перекрестилась какая-то бабушка, как брезгливо сплюнул на землю мужчина и пробормотал что-то про «сраных педиков», как женщина, взвизгнув, закрыла ладонями лицо. Представив всех их в смирительных рубашках, юноша невольно улыбнулся.
— Ладно, уходим, — Чанёль торопливо взял его под левую руку: приближавшийся полицейский явно не прочил юным нарушителям спокойствия ничего хорошего.

***

— А знаешь? При нашем знакомстве я сказал, что не видел тебя ранее. Я солгал. Я знал, что ты должен быть со мной, ещё до того, как ты залипал на мой светлый образ в «МакДаке».
Бек стушевался: его так легко раскусили!
— И когда же ты меня заметил?
— А не скажу. Ведь ты мне своё имя, между прочим, так и не назвал. Но ты мне показался очень решительным и отчаянным.
Да конечно!
— «Решительный и отчаянный» прятался за деревом, когда убивали его парня! — выпалил Бекхён. Честно-то говоря, вот уже неделю он спит плохо. В каждом сне О Сехун. Сехун тонет, вешается, задыхается от газа, умирает от потери крови, за ним гонятся бешеные собаки.
А Бекхён пытается спасти его, но не может ничего сделать.
— Прости меня, — короткий поцелуй за ухо, — Но... за деревом?
— Это было в лесу.
— Стоп. Тот юноша, что остался без позвоночника? — Бекхён кивнул, а Чанёль уверенно кивнул: — Дуллахан.
— А ты-то откуда знаешь?
— Бекки, это моя профессия. Я объездил весь мир в поисках сведений о духах. Моя цель: изучить, в том числе, и феномен этого всадника.
Бён вздохнул: Господи, что ж все так поехали на этом дуллахане!?
— Тебя определённо надо познакомить с Кёнсу, — проворчал Бек.
— Ну тогда я не вижу в твоём поступке ничего необычного.
— Ничего необычного!? Я видел всё это. Но я сдрейфил! Не смог прийти ему на помощь из-за грёбаного страха!!!
— Нет ничего более обыденного, чем эта ошибка.
— Бекки?
— Кёнсу? — Бекхён не верил глазам своим: адвокат шёл ему на встречу по улице со старшим следователем Кимом.
— Здравствуйте, — сдержанно поздоровался Бён. В глубине души он до сих пор испытывал к Чонину неприязнь. Обстоятельства их встречи были не самыми радужными, да и связывает их только До Кёнсу, — Привет, Кёнсу. Мой парень, Пак Чанёль, — представил их Бекхён.
Чанёль, как обычно, очаровал всех. С Чонином вышел покурить и долго-долго о чём-то говорил с ним. А Кёнсу слушал Пака с горящими глазами.
— Так дуллаханы действительно могут выходить в мир людей?
— Могут. Но на это должна быть веская причина, — Чанёль стрельнул глазами в сторону Бекхёна и Кёнсу.
— Я единственного не пойму: почему они убивают тех, кто шпионит за ними?
— Так договорились.
Позже До скажет о Пак Чанёле: «У меня от него мурашки. Не знаю почему, но я восхищаюсь им!»
Бекхён заметил, что следователь Ким немного приуныл. И даже посочувствовал ему немного: Кёнсу явно очень нравился следователю. А До так увлечённо щебетал, что не замечал никого вокруг.
— Кёнсу, извини. Нам пора, — Бек потянул своего возлюбленного в сторону дома.
— Давайте, — грустно протянул До.
— До свидания, — следователь прощался скорее с адвокатом.
— Пока... — До Кёнсу расстроился окончательно, — Знаешь, Ким... а ты нормальный.
— Обними его, — Чанёль хлопнул смутившегося Чонина по плечу. Кёнсу, впрочем, не стал этого дожидаться: сам шагнул к Киму с открытыми объятиями.
Пак Чанёль вёл своего Бекки по обесточенному переулку.
— Им давно пора было поговорить. По ним видно, что они оба очень нравятся друг другу.
— Я рад за них, — угрюмо оповестил Бекхён.
— Что-то по твоему голосу не скажешь.
Бёну оставалось только рассказать, какая, собственно, связь между ним и Ким Чонином.
— Ты не можешь смотреть на ситуацию под другим углом, и в этом твоя проблема. Я расскажу тебе историю. Одному пареньку было лет пятнадцать-шестнадцать, когда он начал продавать лёгкие наркотики. Не со зла, а по глупости: он тогда не знал, что спайсы детям не игрушки. Ким Чонин получил заявление на этого парня о незаконном хранении и распространении наркотических веществ. Пришёл к нему с намерением арестовать. Но понял, что мальчишка ещё совсем молоденький, побоялся ломать ему судьбу. Просто просветил его о вреде наркотиков и отпустил. По сути, стал грёбаным самаритянином и наплевал на свой долг. Паренёк встал на прямую дорожку: он поступил на юридический факультет, стал лучшим студентом на потоке. Сейчас он — один из самых известных адвокатов в городе, в которого, по иронии судьбы влюбился Чонин. Звали парнишку До Кёнсу.
Всё рассказанное не стало для Бекхёна новостью. Он знал даже немножко больше: после первого и последнего в жизни прихода в полицию Кёнсу целый месяц ни с кем не разговаривал. Но он всегда был благодарен смуглому следователю, который дал ему шанс и, кажется, уже тогда немножко влюблён.
Чанёль продолжил:
— Есть и другая история. Этот же Ким Чонин доставил в участок двух пьяных мужчин. Их виновность была даже меньше, чем у Кёнсу: появление в нетрезвом виде в общественном месте, административное правонарушение. Чонин понимал, что для их же блага должен подержать их в участке, но у него не было на это законных оснований. Отпустил, заставив заплатить штраф. Тем же вечером один из собутыльников убил другого. И Ким до сих пор винит себя за это. Тогда он поступил по закону. А теперь представь на секунду, Бекки, что было бы, если бы Чонин ошибся в Кёнсу. Милый мальчик мог превратиться в расчётливого дилера и погубить много жизней. От выбора старшего следователя зависят человеческие судьбы. Вот почему он не мог тебя не подозревать.
— Я не знал об этом. Но обвинять себя в его смерти... Чонин же не знал!!!
— Вот об этом я и говорил тебе несколько часов назад, Бекки, — Чанёль прижал к себе низкого юношу, — Ты ничем не мог помочь Сехуну. Дуллахан искал его, потому что он должен был умереть. Кто мы такие, чтобы противиться нашему уделу? В его гибели нет твоей вины, поэтому ты не должен из-за этого страдать.
Бён Бекхён доверчиво прижимался к возлюбленному. Вот за что он ему достался такой прекрасный? Всё чаще Бекхён думал о том, как хорошо, что рядом с ним его солнечное чудо.

***

— Я никогда тут не был.
— Тогда ты пропал, — рассмеялся Чанёль, — Обычно люди, которые придут сюда в первый раз и побудут где-то полчаса, больше не могут разлюбить это место и созданий, которые его населяют.
Чанёль закрыл тяжёлые кованые ворота и повёл своего парня внутрь маленького помещения. Бекхён поморщился от непривычной темноты, одёрнул свою клетчатую рубашку и в который раз почувствовал себя неуклюжим мальчишкой.
Пак тем временем зачарованно подошёл к стойлу и, по-детски склонив голову направо, с придыханием смотрел в глаза напротив. Лошадиные!
Бекхён поёжился: слишком жив был страх перед той ночью. Особенный ужас в него вселила угольного цвета лошадь из самого дальнего загона.
— Я люблю лошадей, — не обращая внимания на явно замявшегося возлюбленного, Чанёль ласково гладил блестящую жёсткую гриву, — у них очень красивые и добрые лица.
Так-то оно так. Но Бёну казалось, что из каждого стойла на него бросают оценивающий, высокомерный, полный угрозы взгляд. А то чёрное костлявое страшилище и вовсе сейчас заржёт (и не по-лошадиному, а вполне себе по-человечьи!) и растопчет мелкого Бека могучими копытами.
Пак Чанёль же чуть ли не прыгал от восторга. Стоило ему только подойти к любому из загончиков, как животные безо всяких команд устремлялись к нему, с радостью принимая ласку.
— Часто здесь появляешься? — поинтересовался Бекхён.
— Частенько. Я подрабатываю здесь иногда.
—Теперь ясно, почему эти твари тебя так любят, — нервно ляпнул Бекхён.
— Прекрати. Всё зависит от того, как мы это воспринимаем. Те, кто судят о чём-то предвзято, ограничивают сами себя. Вот, например, Лорд, — Чанёль подошёл к дальнему загону, его парень последовал за ним. Чёрный монстр так пронзительно посмотрел на низкого человека, что второй не смог долго выдержать его взгляд. Пак продолжил: — Ты упорно видишь в нём опасное чудовище, не желая узнать с другой стороны. Для меня же он — сокровище. Лучше друга не придумаешь! — он подвёл возлюбленного поближе к загону, — Постой здесь немного. Посмотри на мир под другим углом, — его ладони отпустили узкие плечи.
Бекхён стоял прямо перед лицом вороного коня. Смотрел ему в глаза. Конь смотрел на него. Страшно. Неловко. Надо.
Чанёль, стремительный как всегда, не оставлял своим вниманием ни одну лошадь. Прочёсывал ворсистой щёткой короткую шерсть, чистил от грязи копыта, не побрезговал даже убрать стойло. Бекхён фыркнул: везде влезет! Но когда его парень снял с себя футболку, желания вредничать у Бёна поубавилось. Глядя на то, как напрягается каждая мышца его парня, когда тот поднимает тяжеленные вёдра с водой, как поблескивает от пота рельефный пресс, Бекхён остолбенел. Штаны вдруг стали не в пример тесными.
А Чанёль вернулся к последнему загону и вывел вороного жеребца наружу. Бён заметил, что любитель лошадей ПакЧан именно эту выделяет как-то по-особому. Конь напоследок зыркнул на Бекхёна и послушно повернулся к другому юноше.
Ипподром был настолько огромным, что Бекхён вполне мог потеряться на этой открытой местности. Парню стало неуютно. Он покосился на своего любимого. Пак полностью обмундировал свою лошадь: стянул ей ноги чем-то вроде эластичного бинта, легко набросил на спину короткую попону, зафиксировал уздечку. Непонятно зачем, Чанёль наклонился к длинному хвосту и начал его заплетать. Опытные прикосновения выглядели так нежно, эротично, что Бён украдкой потрогал себя сквозь джинсы, даже не заметив этого.
— Подойди ближе, — Чанёль впервые не улыбался. Мягко он взял руку Бёна, медленно и уверенно подвёл поближе к тёмному существу, — Прокатимся?
Конь фыркнул. Бекхён упрямо поджал губы. Да что за страхи, в самом-то деле!? Сколько уже можно жить, всего боясь!?
Бекхён послушно засунул ногу в стремя, чувствуя, как парень, которого он желает, поддерживает его за ягодицы.
— Ты всем так помогаешь взбираться на лошадь? — спросил Бён, чувствуя, как становится пунцовым.
— Вообще-то, ты первый, кого я подпускаю к Лорду, — Пак улыбнулся и вновь стал тем привычным Пак Чанёлем, с которым Бекхён чувствовал себя хорошо и спокойно.
Сам парень взмахнул ногой и лихо запрыгнул на спину животного спереди от Бекхёна, игнорируя стремена. Выпрямился, взял в руки поводья.
— Подожди, а где седло? — Бекхён нервно ворочался, не зная, за что ухватиться.
— Обойдёмся. Я, видишь ли, неплохо катаюсь, — со спины не разглядеть, но, кажется, Пак Чанёль улыбался, — Держись за меня, Бекки.
Бекхён медлил. Но как только всадник потянул поводья, руки юноши сами опустились на талию Чанёля. Они ехали не очень быстро, но окружающий пейзаж плыл перед глазами Бёна. Ещё и подпрыгивали: вверх-вниз, вверх-вниз... И ведь самое подлое то, что Бекхён непроизвольно трётся своей эрекцией о спину Чанёля!
Видит Бог, Бён изо всех сил старался терпеть. Но приятные прикосновения, ощущение близости к любимому и щекотливость ситуации заставили Бекхёна безотчётно податься ещё ближе к желанному телу. Прости, Чанёль. Чувствуя себя извращенцем, Бекхён начал сильнее тереться пахом о его спину. Даже страх отошёл на второй план, когда Бекхён украдкой ткнулся губами где-то между лопаток Пака. В себя парень приходит только когда кончает, а брюки чуть намокают. Бессознательно обвивает руками Чанёля, тяжело дышит. Извини, Чанёль. Бекки у тебя тот ещё извращенец.
Пак останавливает лошадь и решительно спрыгивает на землю. Хватает своего обмякшего парня в охапку и бережно опускает.
— Тебя укачало? — Чанёль внимательно оглядывает возлюбленного. Бекхён молчит, но раскрасневшееся лицо, сбитое дыхание, искрящиеся расфокусированные глаза, да и пятно на джинсах выдавали паренька с головой.
— Ясно всё, — хмыкнул Пак, погладив промежность Бекхёна сквозь намокшие штаны, — Не обращай внимания, такое иногда бывает, когда ездишь верхом. Может, оно и к лучшему,.. — Пак немного склоняет голову набок под тихое ржание коня.
— Почему? — Бекхён догоняет своего парня, когда тот ведёт скакуна под уздцы обратно на конюшню.
— Всё это время ты был слишком напряжён. Тебе тоже иногда нужно расслабляться, тебе в особенности... К тому же, теперь эти прекрасные животные, — Пак погладил выпирающие рёбра Лорда, — ассоциируются у тебя вовсе не со страхом!
Бекхён пристыженно покосился на чёрного четвероногого свидетеля своего конфуза. Осуждение в глазах Лорда сменилось на что-то более мягкое, покровительственное. Так смотрят на нашкодивших детей.
— Я думаю, он позволит тебе себя подкормить немного, — глубокий бас Пака прерывает зрительный контакт лошади и человека. Чанёль протянул юноше зажатый в ладони пучок сена.
— Прямо с рук? — Бён не торопился. Всё-таки, слишком эта лошадь была похожа на ту, другую...
— Да. Я не появлялся несколько дней. Лорд скучал, оголодал совсем, — Бён Бекхён осмотрел худые бока жеребца, и сердце его дрогнуло. Он поднёс ладонь, в которой зажимал фураж. Конь склонился над протянутой кистью и жадно жевал влажными губами сухую траву. Бекхён не остановился, пока Лорд не перестал щекотать ртом его вытянутую ладонь.
— Ну что, друг, ты признал нашего Бекки? — Чанёль со смехом смахнул со спины рысака попону.
Жеребец молчал. Он активно обнюхивал Бека, и, наконец, прилёг ему головой на плечо: принял, значит.
— Когда любишь, слова не нужны, — улыбнулся Бекхён, обняв нового друга за шею. Что, конечно, означало: «Я тоже полюбил тебя».
— Ну... Не совсем так, — Чанёль подошёл ближе, его рука теперь покоилась на талии Бёна, — Слова, казалось бы, не нужны, когда любовь очевидна. Но признаваться тоже необходимо: тебе не сложно, а любимым — приятно. К тому же, что бы ты не чувствовал, если ты не можешь это выразить, оно теряет свой смысл.
— Учишь меня, а сам ведь ни разу не сказал мне о своих чувствах! Ты меня хотя бы любишь? — Бек приютился на плече у возлюбленного.
— Только слегка, — низкий обволакивающий шёпот сотрясал Бекхёна, — Только самую капельку. Но этой капельки достаточно, чтобы похитить тебя и оставить с собой навеки. На бесконечные века...
Больше Бён Бекхён не будет сомневаться в чувствах своего Чанёля. Но это только потом. А сейчас он стоит на конюшне ипподрома в его объятиях и гладит вороного жеребца.

***

— Пожалуйста, давай уйдём? — Бекхён изо всех сил просил Чанёля. Тот был неумолим и продолжал тянуть Бёна за руку:
— Не бойся, это совсем не больно и не страшно.
«Он меня убьёт когда-нибудь» — вздохнул Бекхён, заходя за своим парнем в лес. В тот самый, где он был с Сехуном.
— Не бойся, здесь абсолютно безопасно, — Пак поправил съехавшую лямку рюкзака. Бён закатил глаза: ну да, в лесу, где обитает охотящийся на него всадник без головы, знаете ли, не опасно вообще!
— Да ладно тебе, Бекки. Пока я рядом, никакой дуллахан на тебя не нападёт.
В том-то и дело, что Чанёль здесь. И если Бекхён защищён хотя бы обручальным кольцом Сехуна, то Пак, в жизни не носивший золота, подвергался опасности.
Любыми тропинками Пак Чанёль обходил страшное место, где расстался с жизнью его предшественник. Если уж он не заставит любимого забыть О, то, хотя бы, сделает память о нём не слишком болезненной. Бён Бекхён растерянно осматривался: переплетающиеся заросли затягивали его, путали... Он здесь вообще не ориентировался, но подозревал, что они зашли достаточно далеко.
— Пришли, — наконец оповестил Пак. Бекхён застыл на месте: почти на расстоянии вытянутой руки краснело небо. Сквозь пепельные стволы пробивался бронзовый свет. Солнце садилось.
— Блин... Я скорее сатане отдамся, чем уйду отсюда, — прошептал он.
— Мой тебе совет: лучше не заводи никаких отношений с дьяволом, — Чанёль расстелил покрывало, — В отличие от меня, он уж точно не желает тебе добра.
— Ты ещё скажи, что видел дьявола!!! — рассмеялся Бекки. Да, именно так. За несколько недель Бекхён буквально прирос к милому прозвищу.
— Всего два раза. Есть хочешь?
— Нет, — Бекхён присел на покрывало. Он жадно вдыхал свежий воздух, пьянивший не хуже соджу, — Как хорошо, — выдохнул он, ложась головой на плед, — Я спросить хочу.
— Спроси, — Чанёль опустился рядом с ним.
— Что ты знаешь о дуллахане?
— Ничего определённого. В системе Жнецов, собирающих человеческие души, занимает подчинённое положение. В основном, охотится по ночам: днём человек на лошади с отрубленной головой в руке посреди людной улицы выглядит как минимум странно.
— Не легче ли тогда держать свою голову на плечах? — поинтересовался Бекхён.
— Это с какой стороны посмотреть. Попытайся повернуть голову на сто восемьдесят градусов, — парень не стал даже пробовать, — Вот. А дуллахан видит абсолютно всё.
— А никак нельзя... убить его?
— Мёртвых не убить. Его можно отпугнуть только одним известным тебе образом, — Чанёль стрельнул взглядом на безымянный палец правой руки своего возлюбленного.
Бекхён притих. Духа на лошади не убить. Это означает только одно: скоро погибнет он.
— А любовь? Она побеждает смерть?
Бён знал: никто ему не в силах ответить, кроме Чанёля, знавшего больше любой книги.
— Не всегда, — во взгляде Пака проскользнула снисходительность, — Иногда побеждает, иногда нет. А бывает и наоборот: любовь и смерть становятся неразделимыми. Как мы.
— Чур я — «любовь»! — с энтузиазмом воскликнул Бекхён.
— Ну тогда я — «смерть», — согласился его возлюбленный, — А ещё иногда они работают друг на друга. Смерть помогает любви.
— А это как?
— Узнаешь, Бекки.
Они молчали. Бекхён решил просто наслаждаться жизнью хотя бы сейчас. В конце концов, он скоро действительно умрёт. А Чанёль...
— Красивый у вас город. Жаль, что ещё совсем немного, и я уеду, — какой контраст! Бас Пака, от которого все внутренности Бёна взыграли от радости и слова, которые принесли беду и боль.
Чанёль говорил: «Не будем разводить тут дораму». Это и не дорама, Бекхён. Парню безумно хотелось оставить ушастого рядом с собой, но почему всё должно быть так, как хочется ему!? Чанёль уедет. Когда он ещё вернётся? А Бён больше не настроен ждать его до бесконечности. Один день без него Бекхён как-то вынесет, дальше ему остаётся только добровольно сдаться дуллахану.
— Прощай, — Бекхён напоследок прижался головой к груди своего парня. Когда-то, будто в прошлой жизни, Бек также легко покидал О Сехуна. Знал бы он, что это так мучительно аукнется!
— Ты чего такой напряжённый? Опять испугался!?
— Идиот. Испугался ли я... Да не боюсь я никого и ничего! Ни несчастий, ни смерти, ни чёртова всадника!!! Мне страшно быть вдали от тебя. Не делить с тобой одно время на двоих! Сейчас ты валишь незнамо куда! Познакомишься с кем-то поинтересней, и стану я для твоей памяти не любовью, а развлечением! А я один останусь, ОДИН, понимаешь ты!?
Он высказался. Он отпустил себя, позволил сорваться. Потому что когда этот бесчувственный мудак покинет его, шанса больше не будет.
— Не спеши. Ты со мной. Я забираю тебя, — Чанёль закинул на него свою руку, ограждая от остального мира.
— Я согласен, — горячо прошептал Бекхён, выцеловывая лицо своего спасителя.
— Заметь, твоего согласия я не спрашивал, — усмехнулся Пак, — Но я рад, что ты не против. Осталась только одна вещь. Сними кольцо Сехуна.
— Почему? — сердце Бекхёна слабо простучало.
— Потому что за прошлое держатся люди глупые либо несчастные. Ты разве не был счастлив со мной?
Что за бред? Беку было странно даже думать об этом. Пак Чанёль — не единственный, с кем он встречался, это верно. Но он — единственная его любовь. Так какого хрена?
Пак продолжил:
— Сехун чисто физически больше не может встать между нами, но ты сам возводишь его, как стену. Пусть прошлое останется в прошлом. Откажись от него ради меня. Сними кольцо.
— Давай это сделаешь ты?
— Нет, — Чанёль мягко оттолкнул протянутую кисть, — Ты должен сам.
Бекхён встал на ноги. В конце концов, чем оно ему теперь дорого? Уже не обручальное, обычное колечко. Если того хочет Чанёль, Бён согласен. Пусть вообще всё будет так, как захочет его любимый.
Бекхён поворачивается спиной к закатному солнцу и бросает символ никому не нужной преданности за спину, не оглянувшись. Если рвать, то резко.
— Вот и умница, — улыбнулся Чанёль, водя своими губами по узким пальчикам. Впервые — на правой руке. Бекхён вновь ложится в его объятия, чувствуя, как становится совсем маленьким.
Только ночью он неизбежно начнёт взрослеть.
Шум, который эти двое издали, грянув в квартиру Бёна, сравним разве что с боевым кличем целого полка солдат. Чанёль опрокинул что-то в коридоре, бросил не сопротивлявшегося Бекхёна к стене и, кажется, тот сильно ударился головой. Впрочем, Бек даже не заметил. Только со страстью сглотнул и посмотрел на любимого сквозь занавесь ресниц.
Чанёль не оставался на ночь. Никогда. Вообще.
Бён Бекхён подумал об этом ненадолго, не намного, всего-то на пару секунд.
Но сегодня Пак остался. И Бекхёну не хотелось гадать о причинах.
Ему не нужны были ни правда, ни ложь, ни футболка на теле Чанёля. Пришлось привстать на цыпочки, чтобы стянуть майку с длинных рук. Она полетела на пол, и оба не искали её взглядом. Что упало, то пропало.
Язык Чанёля приятно щекотал нёбо. Мучил, хозяйничал, не давая низкому парню сделать ни единого вздоха.
Бекхён был не против. До боли, до слёз ему нравилась эта грубость. Хорошо, что Пак Чанёль, его потрясающий Чанёль не воспринимает его, Бекхёна, слабым или слишком юным. Он пользовался им так, как было должно. Бекхён нашёл в темноте ладонь Чанёля и положил на свой затылок. «Оттаскай меня за волосы, заставь откинуть голову, сожми руками шею, укуси за плечо»... Пак слышал его желания, читал парня, вернее, перечитывал его, как самую любимую свою книгу, в которой знал каждую страницу.
Бекхён тихонько скулил. В руках своего возлюбленного он становился подобным гитаре: отвечал пронзительными звуками даже на невесомые прикосновения. Чанёль менял его. Сделал его нужным, понятым, любимым, страстным. Боролся вместе с ним. Один за одним рассеивал его страхи. Сталкивал их, заставлял Бекхёна смотреть в глаза своей панике. Теперь всё, чего Бён раньше пугался, стало либо смешным, либо любимым.
Ради него юноша будет смелым и сильным. Ради него потеряет всё, чем больше не воспользуется никогда. Ради него Бек с удовольствием умрёт хоть семь тысяч раз. Впрочем, ему повезёт: умереть придётся только однажды. Личный рекорд, если хотите.
Бекхён, прижатый к кровати, с раскинутыми ногами был как никогда похож на самого себя. Терпящий желанную боль от Чанёля, который вбивался в него со всей страстью и даже не старался быть нежным. Теперь Бекхён такой. Настоящий.
А Чанёль!.. Разве он не прекрасен сейчас!? Впрочем, не будем большими католиками, чем сам Папа Римский: Чанёля положено любить только Бекхёну.
Одно напрягало: удовольствие, бившее словно булавками по нервам, не приносило успокоения.
— Чанёль, прекрати, не мучай больше, — бормотал Бён. Тонкая ладонь безуспешно пыталась убрать кольцо пальцев, прочно сжимающих член.
— Одно условие, — Пак прикусил мочку маленького уха, — Твоё имя. Как тебя зовут, Бекки?
— Бён Бекхён, — прошептал парень, наконец-то чувствуя, как приятно немеет всё тело, как содрогаются все его мышцы.

***

Бекхён проснулся от того, что где-то лилась вода. С трудом открыв глаза, он проматерил всех, кто придумал понятие «рано». Повернул голову направо и растаял: его возлюбленный уже не спал. Пак Чанёль неотрывно смотрел в потолок и чему-то улыбался.
Бекки не удержался. Не смог ничего с собой поделать. Руки сами потянулись к холодной впалой щеке.
Улыбка не сошла с лица Чанёля. Он даже не повернулся.
— Ах ты так!? — засмеялся Бек и прижался своими губами к его. Только чужие губы не ответили на поцелуй, продолжили улыбаться.
Расшалившийся Бён не терял попыток вызвать хоть какую-то реакцию любимого к себе. Он отбросил одеяло, чтобы коснуться божественного торса своего Пака Чанёля.
Но под ним ничего не оказалось!
Голова Чанёля лежала на подушке в луже крови. Глаза его бегали туда-сюда, а лицо было изрезано жуткой застывшей ухмылкой.
Инстинктивно Бекхён вскочил с кровати. Шум воды из душа стих. В дверях душевой показалось обезглавленное тело с махровым полотенцем на бёдрах.
Бекхён вновь послушал свой страх, который кричал ему: «Беги!» почему-то голосом Сехуна. Бекхён запирал все двери, но они открывались, как будто на них совсем не было замков. Пока парень торопливо сбегал по ступенькам, мысли в его голове устроили чехарду.
Говорит непонятны фразы. Любит лошадей. Подозрительно много знает о дуллахане и загробном мире вообще. Избегал соприкосновений с правой рукой, на которой красовалось золотое кольцо.
Бекхён корил себя: как можно было быть таким идиотом? Разве можно было хотя бы на секунду снимать с пальца защиту!?
— Бён Бекхён! — громовой бас эхом отразился по всему подъезду, словно приговор.
«Бён Бекхён, двадцать три года. Найден в подъезде своего дома обнажённым. Глаза расширены, патологоанатомы зафиксировали причиной смерти сердечный приступ. Возможно, умер от страха». Когда старший следователь Ким Чонин сообщит это адвокату До Кёнсу, тот лишь вздохнёт и умолчит о том, что официальному заключению он не поверил.
Чанёль, одетый в чёрный саван, подошёл к телу, держа голову под мышкой. Бён Бекхён. Чудесное всё-таки имя.
Бекки поднялся с пола. Вернее, не совсем он. Плоть так и осталась лежать. Впрочем, душа полностью повторяла контуры телесной оболочки. Бекхён смотрел и видел... невероятное. Как в каком-то кино, наблюдал за своим неподвижным телом.
Люди думают, что им подвластно всё в этом мире. А сами даже не знают, что происходит с ними, когда они умирают.
Слава справедливым высшим силам, Чанёль не был человеком. Он схватил запястье духа и поволок его по ступенькам вниз. Нужно торопиться, солнце скоро встанет. Бекхён шёл неохотно, угрюмо молчал.
Это шок. Это пройдёт.
Чанёль знал, что вскоре его Бекки будет счастлив, что всё случилось именно так. Больше Пак его никуда от себя не отпустит. Оставит с собой навсегда, чтобы противостоять судьбе.
Он вновь и вновь боролся с боязнью Бекхёна. Но страхи умирают только вместе с человеком.
В договоре прописано, что увидевший дуллахана должен умереть. Но не сказано, что делать с новообретёнными душами дальше. Смерти Чанёль ничего не должен. Значит, он вполне имеет право оставить мальчишку себе.
Потому что не только люди поклоняются сверхъестественному, порой всё бывает строго наоборот.
Лорд уже ждал их у окраины леса. Погладив друга по холке, дуллахан помог Бекхёну залезть. Вороной конь довольно заржал, вновь почувствовав на себе вес хозяина.
— А теперь вперёд! — негромко приказал всадник. Бекхён невесомо обнял его за талию.
Жнец, как и обещал, увёз своего Бекки за море, горы и лес. За ночь они обогнут сто раз белый свет, наведываясь к тем, чья судьба уже решена.
Только напоследок, перед смертью, приговорённые успеют разглядеть, что всадников на чёрной лошади было двое.