истории с фикбука

  

СяоОлень

Начались их непонятные для одного и очевидные для другого отношения в середине августа. Хань, не спеша, раскладывал свои вещи после возвращения в общежитие, когда дверь в его комнату совершенно бесцеремонно, даже не постучавшись, открыли. Он хотел уже напомнить об элементарных правилах приличия, но, повернувшись, увидел, как комендант пропускает внутрь высокого парня. Лухан поднялся с колен и вежливо поздоровался с пришедшими.

– Рад, что ты уже вернулся, Лу, – добродушно отозвался пожилой мужчина. – В этом году с тобой будет жить Сехун, покажешь ему здесь всё?

– Да, но... – неуверенно начал юноша. – Но разве нет других свободных комнат?

– В этом году многие первокурсники предпочли обосноваться в общежитии, почувствовали свободу, мальцы, – по-доброму усмехнувшись. – А в других живут омеги, так что принимай соседа! – после этих слов он кивнул парню и покинул комнату.

Когда комендант упомянул об омегах, Хань поджал нижнюю губу и опустил голову. Конечно, никто не хотел его нарочно задеть, да никто в этом университете даже не знал, что он сам омега. Нет запаха – бета, а рассказывать каждому о своем положении – пустое занятие: либо начнут жалеть, либо смотреть так, будто он сам виноват в этом недуге. 24 года, а запаха и течки нет, организм функционирует нормально, он реагирует на альф, и небольшой шанс забеременеть есть, только кому он такой нужен.

– Эй, – из раздумий его вывел голос нового жильца. – Если ты так расстроен из-за того, что тебе придется делить комнату со мной, я могу что-нибудь придумать.

– Прости, всё в порядке, я не против, – Лухан пару раз кивнул головой в подтверждение своих слов.

– Меня зовут О Сехун, альфа, я перешел на четвертый курс, буду рад с тобой познакомиться. Какая кровать свободна? Я смотрю, ты тоже ещё не разложился.

– У окна, – отозвался омега и, спохватившись, поспешил тоже представиться. – Лу Хань, можно Лухан, в этом году заканчиваю магистратуру.

– О, так ты старше, – парень неловко засмеялся. – Можно называть тебя хёном?

– Конечно.

– Я не обижу, хён.

Так и познакомились.

Жить с кем-то в комнате оказалось не так ужасно, как сначала подумал Лухан. Или ему попался хороший сосед, потому что в других комнатах периодически проходили разборки из-за мелочей. Сехун, даже не зная о его принадлежности к омежьему роду, вёл себя учтиво и по-джентельменски: из ванной выходил всегда в одежде, запахом особо не распылялся и, к великому смущению Лу, таскал стопки его книг из библиотеки и обратно.

Хань не стремился становиться другом этому альфе, просто потому что без шансов. Какие друзья, если Сехун спрашивает его какую пиццу заказать на ужин, а он уже придумал три варианта свидания с ним. Поэтому он качает головой, говорит «никакую», и идет на общую кухню готовить себе перекус. А этот настырный парень появляется там же через несколько минут и выпрашивает себе порцию, безбожно льстя, что еда Лу вкуснее любой пиццы. Стараясь быть как можно более отстраненным, он кормит альфу, совсем не замечая, как расстояние между ними сокращается с каждым днём.

К концу осени они уже знают слишком много друг о друге. Лухан с ужасом понимает, что некоторых вещей не знает даже его лучший друг Минсок, который остался в родном городке, а их дружба – в бесконечных сообщениях слишком отстраненного Интернета. Сехун знает, сколько у него учеников, которых он готовит к поступлению в университет, знает, как зовут его родителей и даже общался с ними по скайпу, знает название всех этих бесполезных лекарств, что раз за разом выписывают врачи, знает, какой марки шоколад он любит. И ещё много чего знает этот чертов альфа, который откуда-то выведал, что он омега и стал вести себя ещё более... Совершенно бессовестно. Заставил Ханя надеяться. Потому что такая искренняя забота со стороны Сехуна подкупает нежную и податливую от природы сущность.

Незаметно для себя он начинает составлять в голове список под названием «Почему именно О Сехун» и с каждым днём пункты прибавляются: покупает сладости, любит Железного человека, может поднять меня (даже не спрашивайте!), ладит с детьми (потому что сам ребёнок!), не сидит на шее у родителей (вычеркнуто после Рождества), любит слушать как я пою и так далее.

О Сехун лишь улыбается одними хитрющими глазами и продолжает вести шаг за шагом Лухана к тому самому признанию, что он один единственный. Потому что упустить такой редкий и хрупкий цветок в этом мире было непозволительно. Потому что смотреть на лицо спящего Ханя ночью, хмуриться и улыбаться вместе с ним не просто вошло в привычку – стало зависимостью. Разве взаимная симпатия это не прекрасно?

***

– Лу-Лу, ты должен спасти мой рождественский подарок, – с детскими нотами в голосе протянул Сехун, прекрасно зная, как это подействует на омегу.

– Ну что за невоспитанный ребёнок, – как всегда мимо ушей того самого ребёнка. – Прости, но никаких контактов корпорации Санты у меня нет.

– Зачем нам Санта, если есть любимые родители, – альфа быстро перебрался на кровать Лухана, укладывая ему на колени свою голову. – Сходи со мной на ужин к родителям в качестве моей пары, мм?

– Ты перелег, чтобы мне сейчас удобнее тебя бить было, да? – грозно, но оба понимали, что, в конце концов, просьба будет выполнена.

За праздничным столом каким-то волшебным образом не висела неловкая тишина, никто не пытал Лу каверзными вопросами и не порывался поставить в неудобное положение. Обсуждали кино, праздничную программу в городе, хвалили блюда миссис О, а она всё порывалась поделиться рецептами с омегой сына прямо за столом. Невзначай, мама Сехуна упомянула, что всегда думала, что сыну нужен кто-нибудь постарше. А отец семейства невозмутимо добавил, что самое время подумать о детишках. Хань, который в это время жевал сладкий перец, подавился и покраснел настолько, что все подумали, что он задыхается. Совершенно не лукавя, можно сказать, что праздник удался.

Через две недели после Нового года, когда Лухан практически уговорил себя забыть о том ужине, Сехун буквально впорхнул в их комнату, радостно улыбаясь, и покрутил на пальце связку ключей, оповещая о своём спасенном рождественском подарке. Лу же, коротая время за очередной книгой, упал лицом в подушку, проклиная момент, когда согласился на ту сомнительную авантюру. Опять он останется в одиночестве, о котором успел забыть за жалкие пять месяцев.

– О, нет, не прикидывайся мёртвым, лучше собирайся, – раскрывая все шкафа в комнате.

Хань повернулся на грохот дверок и шкафчиков и не удержался от комментария.

– Коробок нет, умник, – и спохватившись, добавил. – И я вообще-то остаюсь здесь.

– Решил избавиться от меня, да? – Сехун опустился на колени рядом с кроватью омеги и мягко скользнул пальцами по растрепанным волосам. – А кто будет кормить меня и заставлять учиться?

– Найдешь кого-нибудь, – не выдержав зрительного контакта, Лу опять уткнулся в подушку.

– Я уже нашел, хён.

В январе они переехали в уютную двухкомнатную квартирку, в феврале сходили на первое свидание, в марте впервые проснулись в одной кровати, а в апреле Хань вздумал затеять первую ссору. Потому что в запахе Сехуна стали улавливаться еле ощутимые сладкие нотки. Конечно, могло показаться, но не когда ты дышишь этим альфой последние полгода точно. А Сехун на эти обвинения только рассмеялся и притянул ближе к себе.

– Хён, весна же на дворе – всё вокруг цветет, – оставив поцелуй на виске притихшего омеги, он продолжил. – Ты тоже расцветаешь, Лу-Лу.


P.S.
– Почему я опять должен тащить этого зелёного монстра весом 13 килограмм?
Это был риторический вопрос, порыв жалости к самому себе от Сехуна, но Хань ухватившись за его свободную руку, смеясь, решил раскрыть не такой уж и секрет.
– Я люблю арбуз, ты любишь меня, тут логика простая, милый. Но если хочешь, я могу и сам.
– Ага, конечно, чтобы медвежонок родился раньше времени!
– Сехун, я давно хотел тебе сказать, – Хань поджал губы и потупил взор, останавливаясь, сделав драматическую паузу, он продолжил. – Я жду не медвежонка.