Солнце.
– Па~ап! Отец кусается! – на всю квартиру ровно в шесть десять утра, перебегая из одной комнаты в другую, топая и куксясь, пищал мальчишка, то и дело спотыкаясь. Резко встал, громко рыкнул и затопал ногами, громко крича. Протяжное и звонкое «ааа» неприятно зудело и раздражало.
– Ким Чонгук, угомони своего ребенка, и дайте мне поспать, – застонал басисто и скомкано Тэхен.
Со дня их свадьбы прошло не менее двадцати шести тысяч двухсот восьмидесяти часов, большую половину которых они провели счастливо, милуясь и воркуя, ну а последние два года из трех вкупе они сходили с ума от недосыпа и постоянной лихорадочной головной боли.
– Ты че охренел? – деловито подметил только что вошедший Чонгук. Чем-то активно потряхивая в руках, парень выглядел сердито и явно раздраженно. Он не спал как минимум полночи, помогая их сыну выучить роль для сегодняшнего утренника. Помогал, между прочим, их сыну, никак не своему. – «Ким Чонгук, угомони нашего ребенка», Тэхен. На-ше-го. Совсем из ума выжил, бездарь. Задницу поднял и пошел собирать Чи в садик, – присев на край двуспальной кровати, Чонгук перевернул мужа на живот и поднял край одеяла, открывая ноги Тэхена. Тот измученно завозился и заныл, мол, какого черта? Чонгук с пары минут подумал, завел руку за голову и яростно зашлепал по заднице альфы. Ни звука не издав, просто начал безостановочно со всей дури лупить по ягодицам.
Собственно, ничего особенного.
– Твою ж налево, Гукки, перестань немедленно, встаю, – прикрикнул Тэхен. Он уже привык к таким вот выходкам омеги, он уже знает, что его в таких ситуациях нужно останавливать, иначе к черту все опоздают. Ребенку психику сломают, но зато Чон будет довольно мурлыкать, что-то о романтике и будущем. Он в такие моменты напоминает умалишенного, наверное, ему бы в дурку неплохо, но Тэхен никуда не отпустит. Свою собственную откроет, лишь бы Гук всегда рядом был. Злой, обидевшийся, уставший – любой, но неизменно любимый и родной.
– Па~ап, я писать хочу, – возвращает на Землю и напоминают, что сейчас они, как минимум, родители, а меньше, чем через час у сына-альфы утренник.
Помнится, когда Чонгук рожал Чи, омега безумно злился на вездесущего Тэхена, что не мог унять расшатавшиеся нервы и частенько бегал в туалет, громко хлопая дверями. Чонгука тошнило и трясло, а альфа не мог усидеть на месте, порывался в палату к мужу, говорил, мол, поможет. Ага, поможет. Вся абсурдность ситуации возмущала и поражала, хотелось побыстрее со всем закончить и уехать домой. Чон долго ломался, перед тем как врачи все же впустили Тэхена. Омега на него тогда обижен был, а роды совсем не кстати... Тэхен успокаивал плачущего омегу даже после того, как Чи забавно хрюкал на руках у Чонгука. Альфа, переполненный чувствами, иногда за редким случаем вспоминает этот день и, давясь смехом, крепко обнимает Чонгука.
Он их любит. И Чонгука, и Чи, но не в шесть утра, ей-Богу.
В шесть утра Тэхен просто ненавидит звонкий писк мальчишки, сварливую домохозяйку Гукки и этот дом. Ему хочется еще на часик зарыться в ворох одеял и подушек и заснуть, как младенец. Но он уже взрослый, он уже привык (хотя ни черта он не привык). В конце концов, Тэхен – глава семьи.
Парень с тяжелым вздохом встает с постели и кое-как натягивает штаны. Омега давно ускакал к ребенку, и сейчас, наверное, хлопочет на кухне, а Чи, видимо пописав, с визгами носится по дому. Почесав затылок, три раза повернувшись вокруг себя, Тэ все же выходит из комнаты. Мальчишка громко хохочет и несется мимо отца, на что Тэхен реагирует моментально. В два шага дойдя до сына, парень поднимает его на руки и несет на кухню. Чи горланит какие-то песни, которые они с педагогами учили в саду, о чем-то лепечет, на неопределенном языке, чем-то между сербским и корейским. Пару раз прыгает на руках альфы и радостно тянет ручки к папе, что тот вздрагивает, даже не повернувшись. Чонгук готовит что-то кропотливо и заботливо, а Тэхен опускает сына на пол, переглядывается с малышом и одновременно с ним пожимает плечами, мол, не знаю.
Чон, только что злившийся на мужа, как на первого врага народа, счастливо улыбается всем, кому не лень и напевает какую-то забавную песенку. Закусив губу, старший альфа снова взял сына на руки и помог ему сесть на высокий стул. Тот удивленно моргнул и сжал руку отца, потянув того на себя. Приобняв Тэхена за шею, мальчишка уткнулся в шею отца и зажмурился.
– Чи, ты чего? – согнувшись, парень обнял Чи, аккуратно поглаживая маленькую спину сына. Тэхену вообще нравилась мысль о том, что Чи уже совсем большой, что Ким Чи – его сын. Его любимый первый сынишка. Ему нравилось, что Чи пахнет почти так же, как и Чонгук. Ему вообще нравилось все, но все еще удивляла непостоянность омеги.
– Не знаю, папа всегда так делает, когда пугается... – пробубнил мальчишка.
– Как это мило, однако, вы кушать будете? – спросил Чон. Не дожидаясь ответа, парень разложил еду по тарелкам и наскоро накрыв на стол, присел напротив Тэхена и, подперев щеку рукой, улыбнулся.
– Уа~, в папочку не вселился дядька в черном, – облегченно оттолкнув отца в сторону, мальчик положил ручку на грудь, как бы показывая, что он сильно-пресильно переживал. Удивившись второй раз за утро, Тэхен переглянулся с Гуком и ошалело уставился на сына, садясь за стол, – Ну что? Мне друг рассказал, что злой дядька в черном вселяется в пап, когда те готовят и убивают всех в доме! – активно жестикулируя, Чи пару раз промазал и не попал ложкой в рот, размазывая кашу по всему лицу. Прыснув, Чонгук приподнялся и погладил сына по голове. Тот возмущенно скуксился, мол, он не фантазер, это все правда! Их детсадовская легенда, между прочим.
***
Ровно в семь часов семья Ким, между прочим, в субботу, что очень злило Тэ, была в садике. Воспитатели запрягли Тэхена и еще одного умалишенного отца помощью в актовом зале, где должен проходить утренник. А Чонгук, глумясь и издеваясь, пошел переодевать ребенка. Маленький альфа долго куксился и ныл, мол, не хочет он быть совсем не крутым зайцем. Чон смеялся, старался убедить малыша в том, что зайцы вообще самые крутые животные в мире и все омеги будут его, стоит мальчишке одеть ушки. Но тот ни в какую не поддавался, дрался, кусался и бегал по группе в трусах, смущая ребят.
Несясь на полной скорости от ржущего папы, Чи даже не заметил впереди стоящего мальчишку и сбил его с ног. Отлетев в другую сторону, Ким младший удивленно вылупил глазенки на мальчика напротив. Тот, удивленный не меньше Чи, смотрел на него и еле сдерживал слезы. А Чонгук, плетущийся сзади, успел издать лишь приглушенное «ой», торопливо завозился и поспешил помочь мальчишкам, но тут же осекся. Чи встал и помог встать, видимо, новенькому-омеге. Зачарованно смотря на трясущегося малыша, Чи, закусив губу, тихо извинился и погладил мальчика, как бы жалея.
– Эвоно как, – улыбнулся Чонгук. Он еще чуть-чуть подождал сына, пока тот сам не пришел и не повел папу его переодевать, мол, Ену нравятся зайцы.
***
Когда утренник начался, Тэхен устало развалился на низком детском стульчике возле мужа, который приветливо беседовал с каким-то омегой.
– Тэхен-и, познакомься, это Чимин, наш будущий родственник! – весело хохоча, прошептал Чонгук, а на немой вопрос мужа он лишь многозначительно хмыкнул и пожал плечами.
Весь утренник малышня игралась, кричала, пищала, пела давно выученные наизусть песни и веселилась от души. А Чи частенько подходил к задорно смеющемуся Ену, давая потрогать свои ушки.
***
Уставший за день, Тэхен приходит домой к половине десятого, и как же он удивляется, когда сонный и уставший Чи выбегает из комнаты с криками «отец помоги!». Чонгук осунувшись, обнимает мужа и шепчет извинения, что не смог сегодня уложить ребенка. Тэхен в ответ лишь целует Гука и опускается на колени перед сыном.
– Мне нужно с тобой поговорить, – шепчет Чи, обнимая Тэ. Тот лишь кивает, отправляет его в комнату и снимает ботинки.
– Гукки, иди спать, я сейчас поговорю с Чи и приду, – еще раз чмокнув мужа, Тэхен направился в детскую. Аккуратно постучался и приоткрыл дверь. Мальчик активно замахал ручками, приглашая отца войти.
– Ложись, – почти приказал мальчик. Тэ послушно лег на кровать малыша и уж совсем не ожидал, что Чи ляжет на него сверху. Тэхен промолчал. Он лишь достал телефон, заметив, как сильно смущается малыш. Тэ сделал вид, что что-то читает в новостной ленте. Расслабившись, Чи в полудреме пробормотал:
– Отец, я, кажется, влюбился... – и окончательно заснул.
Если честно, Тэхен не на шутку разнервничался. Он лишь улыбнулся и поцеловал мальчишку в макушку, аккуратно гладя по спине. За мыслями Тэхен и сам не заметил, как заснул в крепких объятиях сына.