Глава 20
Шёл шестой месяц беременности.
Твой живот заметно округлился, движения малыша стали отчётливее, а каждый шевелок вызывал в Мэтте драматичную смесь трепета и ужаса, что ребёнок может «неудобно повернуться».
Сегодня был важный день — УЗИ.
День, когда вы наконец узнаете, кто скрывается внутри тебя.
Ты прекрасно знала, чего хочет Мэтт.
Он не говорил это прямо каждый раз, но ты слышала ночные разговоры с охранниками, Эммой, даже с собой в душе:
— Она будет маленькая... такая же, как Ава.
— Куплю ей защиту, камеру, охрану...
— Никаких парней до тридцати...
— Чёрт, я хочу дочку...
Ты смеялась тихом, когда слышала эти его монологи.
В клинике он держал твою руку так крепко, что пальцы слегка побелели.
— Мэтт... — напомнила ты, — мне нужна рука, а не гипс.
Он ослабил хватку, но всё равно не отпустил.
— Извини... я нервничаю.
— Да ладно? Даже не заметно, — поддела ты его с улыбкой.
У него дёрнулся уголок губ, но напряжение не ушло.
Когда вас пригласили в кабинет, он зашёл первым — будто хотел проверить безопасность.
Потом впустил тебя и встал рядом с креслом, где ты устроилась.
Врач — молодой мужчина, лет сорока, вежливый, спокойный — начал подготовку к УЗИ.
Мэтт стоял словно статуя, скрестив руки на груди.
Но глаза не отходили от твоего живота.
Когда аппарат включили и на экране появился маленький силуэт малыша, ты почувствовала, как Мэтт схватил твою руку снова — крепко.
— Это... наш ребёнок? — хрипло спросил он.
— Да, — улыбнулась ты. — Наш.
Он сделал медленный, тяжёлый вдох — будто боялся расплакаться от переполняющего чувства.
— Ребёнок здоров, всё развивается отлично, — сообщил врач. — Рост, вес, активность — всё в норме.
— А пол? — спросил Мэтт так резко, что врач вздрогнул.
Ты ткнула мужа локтем.
— Мэтт!
— Что? Я должен знать! — буркнул он.
Врач улыбнулся, глядя на экран.
— Ну что ж... ребёнок повернулся удобно, и я могу сказать точно.
Мэтт замер.
Всё его тело стало напряжённым, взгляд пристальным, дыхание — задержанным.
— У вас...
Ты уже знала, что он сейчас готов либо упасть, либо обнять весь мир.
— ...девочка.
На секунду Мэтт перестал существовать.
Потом медленно повернулся к тебе.
В его глазах — шок.
Вера.
Молитва, которая сбылась.
И... слёзы. Настоящие.
Он опустился на колени возле кресла, положил обе руки на твой живот.
— Девочка... — прошептал он, будто боялся разрушить момент. — Наша девочка.
Ты провела рукой по его волосам.
— Ты счастлив?
Он поднял голову, и в его взгляде было больше света, чем ты когда-либо видела.
— Ава... — он выдохнул, — ты подарила мне мечту.
Он поцеловал твой живот, руки, тебя — везде, куда мог дотянуться, не мешая УЗИ.
— Моя девочка будет похожа на тебя, — сказал он, уткнувшись лбом в твой живот. — Такая же красивая... такая же нежная... такая же невероятная.
Ты почувствовала, как внутри что-то шевельнулось — как будто малышка откликнулась на его слова.
— Слышишь? — Мэтт замер. — Это она. Она меня слышит. Она знает, что я её люблю.
— Мэтт, она ещё не понимает...
— Она понимает, — перебил он уверенно. — Это моя дочь. Она всё знает.
Ты рассмеялась — мягко, любовно.
Врач улыбнулся, глядя на вас.
— Поздравляю. Я вижу, папа очень... эмоциональный.
— Вы не представляете насколько, — вздохнула ты.
Мэтт поднялся, накрыл тебя курткой, будто тебе вдруг стало холодно, и прошептал на ухо:
— Я построю ей дом. Нет, крепость. Нет... город. С охраной.
— Мэтт... это ребёнок, а не президент.
— Она моя дочь.
Когда вы выходили из клиники, Мэтт держал твою руку, вторую — обнимал за талию, а третьей — если бы она у него была — точно бы нёс тебя на руках.
Он был в восторге, в шоке, в любви — и ты чувствовала, как его сердце буквально светится.
— Ава... — сказал он, остановившись на середине парковки. — Я обещаю... я сделаю всё, чтобы она жила в безопасности и счастье.
Ты коснулась его груди.
— И я обещаю, что она будет знать: её папа любит её до безумия.
Он притянул тебя к себе, поцеловал в висок.
— До безумия — это мягко сказано.