Для Люси
Светлая спальня пропиталась сладким запахом из-за жёлтых тюльпанов на подоконнике, их аромат оседал странной горечью на языке. Люси расправила несуществующие складки на своём чёрном платье в мелкие фиолетовые цветочки. Заправила светлую прядку за ухо и прикрыла глаза. Головная боль не заставила себя ждать, она пульсировала в висках, и этот тошнотворный запах цветов нешуточно раздражал девушку. В дверь постучали.
- Да? – Хартфилия обернулась, когда дверь бесшумно открылась и в комнату вошла Лейла.
- Милая, как ты? – подходя к дочери и беря её руки в свои, она почувствовала, какие они холодные и как едва ощутимо дрожат.
- Хорошо, - голос дрогнул, Люси прочистила горло и кивнула для большей убедительности. – Хорошо, мам.
- Ты же понимаешь, что так будет лучше для всех, - мать старалась изо всех сил согреть руки дочери, которая просто стояла и улыбалась. От её доченьки остался только бледный призрак с осунувшимся лицом. В комнату снова постучали.
Люси перевела взгляд и увидела улыбающегося Драгнила, выглядывавшего из-за двери. Его малиновая шевелюра как и всегда была в жутком беспорядке. Лейла в последний раз посмотрела на стоящую со слезами на глазах дочь и, опустив голову, вышла. Хартфилия сорвалась с места, бросаясь в объятия парня.
Нацу крепко обнял её, уткнувшись ей в плечо, шумно вдохнул ненавязчивый запах яблок, корицы и сандала. И тут же заулыбался, как самый последний и счастливый дурак на свете. Люси прижималась к нему так, будто старалась проникнуть в него, раствориться в нём, остаться с ним. Не важно как, главное, что бы эти объятия никогда не прекращались.
Парень отпустил её и отступил на шаг, но Хартфилия придержала его за воротник кипельно-белой рубашки. Сегодня Нацу был при полном параде: белоснежная рубашка, черный костюм тройка с небрежно повязанным на его шее галстуком.
- Я хочу, чтобы ты остался, - со слезами проговорила девушка, её голос дрожал, а пальцы то и дело перебирали пуговицы на его пиджаке.
- Меня уже ждёт такси, - он перехватил её руку и, переплетя их пальцы вместе, прижал к своей груди, где бешено колотилось сердце, - Люси, прошу...
- Не надо, - первая слеза скатилась по её щеке, но голос у неё больше не дрожал, - если ты сейчас попросишь меня об этом, я не смогу сказать тебе нет.
- И сделаешь меня самым счастливым человеком на свете! – Они оба едва слышно рассмеялись, и Драгнил коснулся свободной рукой её лица, стирая большим пальцем слезу со щеки. – Хоть раз плюнь на последствия и сделай то, что хочешь сама. Прими решение ты, а не твои родители. Люси... поехали со мной.
Она смотрела на него с тупой болью и горечью, уткнувшись лбом в его плечо, сильнее сжала их переплетенные пальцы и, не отрывая от него головы, кивнула. Драгнил улыбнулся и снова обнял её, поцеловав в макушку.
- Мы такие идиоты, - пробурчала Хартфилия.
- Зато самые счастливые! – крикнул Нацу, утаскивая её за руку из комнаты. Под крики Джудо и слёзы Лейлы, они выбежали из дома, запрыгнули в такси и уехали навстречу приключениям.
***
Заехав в первый попавшийся секонд хенд, ребята начали перерывать горы разнообразной одежды, ища что-то подходящее для них. Нацу закинул пиджак куда-то в стеллажи и, закатав рукава, безостановочно шутил, вытаскивая одну за другой выцветшие безвкусные футболки. Корча рожицы, Драгнил смеялся, когда Люси примеряла соломенные шляпки с большими полями или совсем детские панамки с дырочками по бокам для хвостиков.
- Лю, лови! – Нацу кинул ей серую мужскую футболку с большим вырезом и светло синие потертые джинсовые шорты.
- Думаешь, мне пойдет? – приложив к себе кофту, она кокетливо на него посмотрела из под опущенных ресниц.
- По-другому и быть не может, - он говорит это искренне с теплой улыбкой на губах.
В этот момент Люси увидела в его глазах восхищение вперемешку с безграничной, подобно звездному небу, любовью. И на какое-то время мысли о родителях, побеге и многом другом, занимавшем её голову, отошли на второй план. Сейчас она была по-настоящему счастлива, как может быть счастлива сбежавшая из дому нерадивая дочь в магазине поддержанных вещей. А именно: очень-очень.
***
- О нет, Драгнил, мы этого не сделаем! – кричала Люси, шутя убегая от парня по обочине шоссе. – Мы не будем путешествовать автостопом! Это не безопасно!
- Отбрось предрассудки, детка,
Позволь мне любить тебя всю ночь,
Под этой россыпью холодных и далёких от нас звёзд, - заливаясь хохотом, хрипло пел Нацу, хватая смеющуюся Хартфилию за руки, которая петляющим бегом пыталась ускользнуть от него. – Позволь мне напиться росой с губ твоих, малышка...
- Я так опьянел от глаз твоих карих, - подхватила песню девушка, когда Драгнил всё же поймал её и заключил в свои горячие объятия, - что нет сил добраться домой.
- Я так люблю тебя, малышка,
Хоть и знаком с тобой одну ночь, - мурлыкал ей на ухо парень, зарываясь носом в её шею, - я так хочу, детка, остаться
Навсегда с тобой вдвоём.
Под звёздным небом необычайно жаркого июля, двое, держась за руки, шли вдоль пустого шоссе в надежде поймать попутку. В этот раз Люси и впрямь отбросила последние предрассудки.
***
Солнце упорно било по глазам девушки, та нахмурилась и перевернулась на другой бок, где тут же получила едва ощутимый поцелуй в кончик носа. Сонно улыбнувшись, она всё же раскрыла глаза и посмотрела на такого же сонного Нацу. Он лениво улыбался и глядел на неё из-под опущенных ресниц. Сейчас он выглядел как никогда расслаблено и по-домашнему. В свои двадцать пять, Драгнил имел за плечами тёмное прошлое, жуткую аварию, потерю всей семьи и первой возлюбленной, но так же в нём был необузданный оптимизм, кусок импульсивности и безрассудства. Он прощал другим многое, себе же ничего, верил в единорогов и магию, следовал велению сердца и делал только то, что хотел сам. Если ненавидел, то открыто, если любил, то искренне. Человек-огонь.
- Уже утро, Лю, - он заправил светлую прядку ей за ухо и улыбнулся, - уже жалеешь, что сбежала со мной?
- Мы проснулись в третьесортном мотеле, у нас нет машины, вещей и практически нет денег, - тихим из-за сна голосом начала перечислять Люси, хотя с каждым словом её улыбка становилась всё шире. – Единственное, о чём я думаю, так это почему мы не сделали этого раньше?
- Действительно, - Драгнил вновь переплёл её пальцы со своими и, поднеся к губам, поцеловал тыльную сторону ладони. Этот жест был для них чересчур значимым, интимным, искренним.
- Если бы я уехала с тобой тогда, - Люси коснулась его груди свободной рукой, будто проверяя, что он не мираж, прошептала, глядя ему в глаза с такой виной, что её бы хватило на затопление какого-нибудь тропического острова, если бы она была водой.
- Ты знаешь, что все к лучшему, - он покрывал её руку короткими поцелуями, - прошлое должно остаться в прошлом. Настоящее – только для Люси...
Хартфилия не выдержала и уткнувшись лицом в подушку, расплакалась. Нацу прижал её к себе и успокаивающе гладил по голове. Тихо смеясь, он смотрел на косые солнечные лучи, что старательно проникали в их номер.
- Возьми с собой зубную щетку, дорогая, - напевал Драгнил, баюкая девушку с своих объятиях, - возьми с собой самую любимую кофточку,
Возьми с собой документы на выдачу денег со счета, возьми с собой все накопления,
Потому что если мы с тобой не сбежим из этого города...
- Мы можем уже никогда отсюда не выбраться. – Успокоившись, подпела Люси, вызвав у Нацу ещё одну улыбку. - Я родился не для того, чтобы утонуть, пойдем, милая!
- Забудь о том, что сказал Отец Бреннан,
Мы рождены не в грехе.
Оставь записку на своей кровати,
Пусть твоя мать знает, что с тобой все в порядке, - теперь они пели в полную громкость на два голоса. Донельзя счастливые и обезумевши пьяные от любви. - Пусть твоя мать знает, что с тобой все в порядке.
Мы уже проедем свой штат,
Мы пробудем в пути всю ночь, давай, милая!
***
- У моей малышки сложная судьба,
Я встретил её в баре, она пила виски
За плечами у неё сложный брак, - Нацу играл на гитаре и пел, собирая около себя народ. Люди, словно под гипнозом, подходили и вслушивались в его хрипловатый и низкий голос, - И очаровательный ангел лет пяти.
Когда я предложил ей выпить,
Она смутилась и ответила нет
И я тут же влюбился в её голос.
- Что ты делаешь? – не переставая улыбаться, спрашивала девушка, когда народ начал кидать деньги в раскрытый чехол от гитары.
- Отбрось предрассудки, детка,
Позволь мне любить тебя всю ночь,
Под этой россыпью холодных и далёких от нас звёзд,
Позволь мне напиться росой с губ твоих, малышка, - Нацу только таинственно улыбнулся, не прекращая петь, - Я так опьянел от глаз твоих карих,
Что нет сил добраться домой.
Люди восторженно хлопали, а Люси, смущенная, стояла в стороне, слушая песню, что написал Драгнил для неё после их встречи. Он всегда умел удивлять, и это осталось неизменным.
- Я так люблю тебя, малышка,
Хоть и знаком с тобой одну ночь,
Я так хочу, детка, остаться
Навсегда с тобой вдвоём, - протянул Нацу, замедляя темп песни и подводя её к финалу, - Когда закончится ночь
И ты вернешься к сыну домой
Вспомнишь ли ты, детка,
Как я влюбился в голос твой.
Народ аплодировал, поклонившись, Нацу собрал честно заработанные деньги и подошел к улыбающейся Хартфилии.
- Вот я и заработал нам на ещё одну ночь в мотеле, Лю, - беря её за руку, они пошли дальше.
- Нацу, где ты взял гитару? – до девушки только сейчас дошла эта мысль, - ты же не брал свою...
- Ах ты, гадёныш! – позади отчаянно кричал мужчина и бежал в их сторону, выпучив красные от ярости глаза. - Как ты посмел взять мою гитару, воришка!
- А вот это уже другая история, Лю, - хохотнул Драгнил, и они сорвались с места, убегая от злого мужчины, - я расскажу тебе её как-нибудь.
- Ты сумасшедший! – стараясь не отставать, Люси крепче сжимала его руку и бежала следом.
***
- Люси, выходи за меня, - разглядывая вывеску мгновенной регистрации брака, проговорил Драгнил.
- Ты с ума сошел? – оторопела Хартфилия и поперхнулась ванильным мороженым.
- Согласна ли ты, Люси Хартфилия, - Нацу тут же припал на одно колено и протянул ей маленькую сушку, которую до этого планировал сгрызть, - в болезни и здравии, богатстве и бедности, стать моей семьей и навечно связать жизнь со мной и моим безумием?
- Пока смерть не разлучит нас? – сдерживая слезы, Люси пыталась пошутить, но Драгнил был до ужаса серьезен.
- Даже ей это будет не под силу, - парень надел на её безымянный палец сушку-кольцо и поцеловал в раскрытую ладонь. – Ты моя религия, мой космос, моя вселенная, мой абсолют, Люси Хартфилия.
Падая напротив него на колени, Люси притянула его за шею и поцеловала в губы. Этот поцелуй был со вкусом ванильного мороженого, мятной жвачки и солнечного счастья. Через пятнадцать минут у них на руках было свидетельство о браке... и целая жизнь впереди.
***
Они лежали на капоте арендованной машины, и смотрели на россыпь звёзд в тёмном небе, и казалось, что в мире нет больше ничего. Только дорога, млечный путь на небосклоне и они. Драгнил тыкал пальцем в небо, рассказывая как называются звёзды и созвездия, а Люси прикрыв глаза, слушала его тихий и вкрадчивый голос. Ей не верилось, что счастье – это что-то настолько простое и выражалось оно в сухом и горячем ветре, бесконечной дороге и тепле родной ладони в её руке.
- Я не хочу, чтобы это заканчивалось, - повернувшись к нему, одними губами промолвила девушка. – Весь этот мир, он...
- Он только для Люси, - проговорил тихо Нацу, целуя кончики её пальцев. – Весь мир только для Люси.
- Я так скучаю, - голос Хартфилии дрожал и переходил на хрип, слёзы, которые она так отчаянно старалась сдержать, наконец-то вырвались на волю, - Нацу, я так тебя люблю. Так жалею, что не уехала с тобой. Так хочу остаться здесь.
- Глупая, - Драгнил хрипло смеётся и целует её в лоб. Губы у него были сухие и обветренные, но Люси чувствовала всю его нежность, тепло и безграничную любовь к ней, - ещё не время. Когда-нибудь мы точно рванём в путешествие. А пока...
У моей малышки сложная судьба
Я встретил её в баре, она пила виски
За плечами у неё сложный брак
И очаровательный ангел лет пяти.
Когда я предложил ей выпить
Она смутилась и ответила нет
И я тут же влюбился в её голос...
***
Светлая спальня пропиталась сладким запахом из-за жёлтых тюльпанов на подоконнике, их аромат оседал странной горечью на языке. Люси расправила несуществующие складки на своём чёрном платье в мелкие фиолетовые цветочки. Заправила светлую прядку за ухо и прикрыла глаза. Головная боль не заставила себя ждать, она пульсировала в висках, и этот тошнотворный запах цветов нешуточно раздражал девушку. В дверь постучали.
- Да? – Хартфилия обернулась, когда дверь бесшумно открылась и в комнату вошла Лейла.
- Милая, как ты? – подходя к дочери и беря её руки в свои, она почувствовала, какие те холодные и как едва ощутимо дрожат.
- Хорошо, - голос дрогнул, Люси прочистила горло и кивнула для большей убедительности. – Хорошо, мам.
- Ты же понимаешь, что так будет лучше для всех, - мать старалась изо всех сил согреть руки дочери, которая просто стояла и улыбалась. От её доченьки остался только бледный призрак с осунувшимся лицом. – Сделай это ради него.
- Хорошо, - Хартфилия ещё какое-то время смотрела в обеспокоенное лицо своей матери, а после разрыдалась. Лейла прижала её к себе, успокаивая, зашептала слова утешения. – Я не могу, не могу.
- Тише, тише, моя малышка, - мать больше не сдерживала слёз, баюкая в своих объятиях убитую горем дочь.
- Если бы я только поехала с ним тогда, если бы была в той машине, если бы я только не испугалась, - рыдая, закричала Люси, вырвавшись из рук матери, она кинулась к окну и с криком разбила вазу с букетом жёлтых тюльпанов о стену.
Она не могла больше чувствовать этот отвратительный запах. Не это ей хотелось принести ему на похороны. Совсем не это. Жёлтые лепестки разлетелись по всей комнате как конфетти, вода с цветов расползалась уродливым серым пятном на ковре, но всем присутствующим было плевать на это. Хартфилия съехала по стене и села на пол, вцепившись руками в волосы и с силой их оттягивала, словно старалась и вовсе вырвать светлые пряди.
- Отбрось предрассудки, детка,
Позволь мне любить тебя всю ночь,
Под этой россыпью холодных и далёких от нас звёзд. – В комнату влетел Джудо, крича, она старалась привести в чувство рыдающую жену и узнать, что тут случилось у дочери. Люси, как в трансе, раскачивалась из стороны в стороны, напевая сорванным и охрипшим голосом строчки песни, заученной наизусть. - Позволь мне напиться росой с губ твоих, малышка,
Я так опьянел от глаз твоих карих,
Что нет сил добраться домой...
Примечания:Это, наверное, самая легкая и светлая драма, которую я когда-либо писала.
Если не совсем понятно в конце, то Нацу погиб, когда уезжал и Люси собиралась на его похороны, тогда-то к ней пришёл его образ. В день аварии она отказалась с ним ехать из-за родителей и пожалела об этом.
Песня и клип:
The Lumineers – Sleep On The Floor
Желтые тюльпаны - восхищение улыбкой любимого человека, безнадежная любовь;
--
26 февраля 2017 г.