Глава 6. О других Стихийниках.
Уловив отголосок рыка удаляющейся машины, я вошла в дом и быстренько отправилась на второй этаж, по дороге доставая и разворачивая подарок. В пакете действительно было летнее шелковое платье, с вырезом мысом, маленькими рукавами фонариками и тоненьким черным пояском, но самое главное – цвет ткани был не белоснежным, как мне показалось сразу, а кремовым, нежно-нежно кремовым, цвет топленого молока. Так как спать перехотелось, я решила не тянуть с примеркой: стоя перед большим напольным зеркалом, быстро сбросила свое одеяние и облачилась в водопад из шелка: молния на боку застегнулась с легкостью, что снова меня порадовало, подол платья почти коснулся пяток, а темный тонкий поясок визуально удлинил ноги. Захотелось танцевать.
Музыка под настроение нашлась сразу – из колонок донеслись первые аккорды и мужской хор запел:
If ever I would leave you, it wouldn't be in summer
Seeing you in summer, I never would go
Your hair streaked with sunlight, your lips red as flame
Your face with a luster that puts gold to shame
But if I'd ever leave you, it couldn't be in autumn
How I'd leave in autumn, I never will know
I've seen how you sparkle when fall nips the air
I know you in autumn and I must be there...
(OST "Sex&city2")
Спустившись на первый этаж, я включила освещение террасы: мрак молниеносно отпрыгнул в стороны, и пространство осветилось волшебством декоративных фонариков, превратив обычную деревянную террасу в набережную лазурного побережья. Отставив в сторону складывающиеся стол и стулья, я возблагодарила Стихии за то, что послали мне в гости очень внимательного мужчину и талантливого Стихийника – пластиковая бутылка с красной этикеткой и белыми буквами оставалась наполовину полной, чем я и воспользовалась. Через пару минут в высоком бокале были смешны два напитка – газировка и коньяк, да простят меня ценители последнего, а я стояла на «танцполе», вглядываясь в звездное небо.
Я не стала обуваться: ощущать голыми ступнями, успевшую за вечер остыть древесину, было сказочно приятно. Тело стало двигаться в такт музыке, руки сжимали бокал с драгоценным напитком. Так когда-то нас учили в балетной студии: танцевать вальс с полными стаканами воды, вырабатывая плавность движений. Стаканы мы держали руками над головой, используя последнюю, как подставку, и холодный душ был лучшим стимулом для прилежной учебы. Коктейль вливался малыми дозами, музыка успокаивала, расслабляла, уводила в мир грез: пол превратился в едва покачивающуюся палубу, вокруг заскользили пары в вечерних нарядах, пространство осветилось огнями гирлянд, а со сцены лилась музыка голосов. Волосы путал морской бриз, платье развевалось и колыхалось от плавных движений.
... Oh, no, not in springtime, summer, winter, or fall
No, never could I leave you at all...
(OST «Sex&city2")
Последние строки песни я посвятила себе любимой от анонимного адресата и открыла глаза. Одна. И любимая музыка.
Заиграла очередная мелодия – хит пятидесятых в исполнении Нат Кинг Коула, а я решила перебазироваться на садовые качели, дабы допить коктейль. Уселась поудобнее, подобрав ноги под себя и облокотившись на декоративную подушку. Отыскала Луну, почивавшую на мягком покрывале ночи в окружении мерцающих точек, и задумалась: там другие миры, туда ушли путешественники-духи. Они ушли, потому что у них нет привязанностей. Они свободны. «Если у вас есть привязанности, значит вы слабы», – говорили мне когда-то голоса. «Значит, у вас есть ниточки, за которые можно подергать, чтобы добиться от вас чего угодно. Не надо привязываться к своим родным и близким, не надо привязываться к материальному: дому, удобствам, пище, машине и так далее. Привязанность может превратиться в зависимость. Наша жизнь, состоящая из материальных благ, превращалась в погоню за еще большим количеством благ». Одно дело, если бы мы стремились поделиться благами с родными и близкими. Другое дело, если мы в процессе обретения благ, делились оными лишь для получения благодарности, радуя свое растущее эго.
Был такой анекдот: приходит клиент в аптеку и говорит: «Дайте мне таблетки от жадности. Да побольше! Побольше!»
Вот так и мы жили. Не могли остановиться, гребли двумя руками, накапливали, складировали, навешивали на себя все больше и больше груза. И уже не поднимали глаза в небо, потому что крылья за спиной давно были поломаны огромными тюками, заполненными до верха материальными благами.
И от обилия благ, к которым мы были не просто привязаны – прикованы цепями, люди начали проявлять слабость. Страх потерять весь комфорт, созданный вокруг физической оболочки, все спокойствие и удовлетворение от комфорта. Иллюзорная уверенность в завтрашнем дне, животный страх потерять стабильность, и огромная ответственность за других. Будда говорил, если не будет привязанностей, то не будет и страданий. Великому мудрецу не были известны блага нашей современной цивилизации, которые делали из человека ленивца, но и он много веков назад указывал на привязанность, которая мешает двигаться вперед, которая мешает прогрессу. Привязанность к стране, дому, вероисповеданию, семье – все это становилось основой оправданий собственного эгоизма и лени. Никогда бы Колумб не открыл Америку, если бы был привязан к собственному дому.
Один мой знакомый миллионер был настолько непривязан к своим деньгам, что регулярно «сливал» их в игровых заведениях только лишь для того, чтобы на следующий день снова начать новый процесс борьбы за место под солнцем. Причем именно поближе к светилу.
Чрезмерная привязанность к собственным детям может, и обязательно выльется в их эгоизм по отношению к окружающим в будущем. Воспитывая и чрезмерно лелея свое чадо, в итоге можете получить монстра, который будет пить вашу кровушку, сидя на вашей же шее и болтать ножками.
Привязанность к приобретенным вещам может превратить вас в Плюшкина. А оправдание этой слабости обычно формулируется как в анекдоте про эстонца и дохлую ворону: «При-годиц-ца!»
Моя собственная привязанность к дому и к моим домочадцам тоже имела свое оправдание. Земля, по которой мы ходили с момента нашего последнего рождения, где мы живем – это земля наших предков, очень сильной, высокодуховной цивилизации. Трипольской культуры. Она так близка к нам – всего сорок километров от столицы, и так далека – более семи тысяч лет до нашей эры. Она молода, открыта нашему взору всего сотню лет назад, и так древна, что является праматерью всех земных культур. Она молчалива, не найдены истоки письменности, но ее речь льется прекрасными орнаментами ритуальных гимнов. (Цитата из журнала «Мир СЙ», лето 96).
Мысли были прерваны взрывами фейерверков. Прямо над головой расцветали шары всех цветов радуги и падали на землю переливающимися и мерцающими лоскутками разбитых зеркал. Взлетали ввысь спиральными завитками ракеты, оставляя за собой длинные драконьи хвосты, взрывались звезды, цвели цветы, танцевали светлячки, порхали бабочки, прыгали в салочки ... петушки... Петушки?!! Я очнулась: на небе выплясывали фигурки животных, водили хороводы рыбки, пробежал табун лошадей, два лебедя кружили в парном танце, потом стали падать вниз и, коснувшись поверхности воды, нырнули, оставив после себя лишь убегающие и затухающие круги.
- Сказочно, - прошептала я, выражая восторг и делая глоток коктейля. «...It's delightful, it's delicious,...» согласился со мной бархатный голос Робби Вильямса. Все время, пока взрывался салют, музыка удачно дополняла зрелищное представление.
- Сказочником меня еще никто не называл, - голос Аркана прозвучал из темноты. Шар садового фонаря светил совсем рядом со мной, но его света не хватало, чтобы выхватить из мрака лицо говорившего. – Я был удивлен таким ранним возвращением вашего главного.
Гость мягко приземлился на другом конце скамьи, чуть качнув меня.
- А я не думала, что ты появишься до утра, - крыла я козырем. – Олечка не уговорила тебя на экстремальное свидание в поле?
- У меня пропало всякое желание проводить с ней время, после ее заявления, что одежда торговой марки имени сказочной свиньи коллекции весна-лето 2012 мне была бы очень к лицу. А еще она сказала, что было бы неплохо придумать такую формулу, чтобы, цитирую «из воздуха делать бензин девяносто пятой марки». Тогда бы она смогла рассекать по селу на «Лексусе» и никто бы не запрещал ей краситься в платиновую блондинку. Где логика? Не наблюдаю...
- Ты меня обижаешь, как кадровика, - я нахмурилась. – Быть такого не может. Ольга не из «блондинок», она очень хорошо учится, много читает. Я уверена в ее цепком уме. Единственный минус – воспитание. К сожалению, в наше время вседозволенности и безнаказанности двадцать первого века, найти крохи здравого смысла в головах молодого поколения – это все равно, что найти клад. Не могу смотреть, как наши девчонки кидаются на каждого вновь прибывшего мужчину, в надежде, что он избавит их от необходимости работать мозгами и обеспечит беззаботное существование для перебирания шмоток и перелистывания журналов мод прошлых столетий. Ты знаешь, сколько мы потратили сил и времени, чтобы перевезти книги из городов и организовать собственную библиотеку? Я до сих пор требую у наших команд по вылазкам в бывшую цивилизацию каждый раз привозить как минимум сотню книг, и не важно, художественных произведений, учебных материалов или развлекательного глянца. И Ольга – завсегдатай нашей библиотеки.
- Что ты пьешь? – мой гость резко перевел разговор на другую тему. – Попахивает алкоголем.
- Так и есть. Ты любишь коньяк?
- Не отказываюсь... когда предлагают.
- Я разбавляю его любимой газировкой, добавляю парочку кубиков льда и дольку лимона. Желаешь испить?
- Желаю, - Аркан подтвердил свое желание кивком и улыбнулся, заранее благодаря.
Спустя минуты две мы с Арканом чокнулись одинаковыми бокалами и сделали по глотку. Льдинки весело застучали по стенкам бокалов.
- По-моему, вечером на празднике ты была в другом платье...
- Эм, это подарок. Максим Юрьевич очень внимателен к моим предпочтениям. Сделал сюрприз. Порадовал девушку. Тебе не нравится?
- Как раз наоборот, мне очень нравится. А почему ты босиком?
- Так легче «удобрять» мою стихию. В смысле, делать ее доброй. Отдавать заслуженную благодарность. Ты ведь в курсе, что внутренняя сторона ступни – самое энергетическое место на теле, после солнечного сплетения и макушки головы? – Аркан неуверенно кивнул. – Вот я и хожу босиком, понемножку отдавая своей Стихии энергию, необходимую для созидания, творчества и тому подобному.
- То есть, получается, что ты все время работаешь? Ты, блин, генератор? – Аркан открыто надо мной смеялся, однако данное замечание меня ни капельки не задело.
- А ты знаешь, что если бы согласился на свидание в поле, то пополнил бы ряды «удобрений»?
Аркан резко перестал смеяться, очень серьезно посмотрел на меня и попросил объясниться.
- Позволь вопрос, Огонек, ты встречал раньше Стихийников Земли?
- Да. – краткость – сестра таланта.
- И он тебе ничего не рассказывал?
- Нет.
- А как ты расплачиваешься со своей Стихией за свои таланты?
- Никак.
- Угум. А других Огоньков ты встречал?
- Один раз. Мы с ним не поладили и подрались.
- А во время драки ничего необычного вокруг не происходило?
- Ничего, если не считать сожженный вокруг кустарник. А, кажется догадываюсь.
- Я не стану спрашивать причину вашей драки, - Аркан благодарно кивнул, наверное, из-за пустяка повздорили, но признаться в этом – стыдно. – Но сожженный кустарник вокруг – это не случайность. Твоя Стихия – Огонь. Все, абсолютно все Стихии питаются человеческими эмоциями. Огню нужны наши агрессивность, гнев, раздражение. За свой талант телепорта ты должен благодарить свою Стихию. Должен давать энергию человеческих эмоций. Ты – проводник энергий. Сейчас наш мир выживает, очень скоро появятся люди, которым будет лень работать. Или которые возомнят себя высшей расой – уже проходили такое. В нашем поселении ты не найдешь столько гнева, чтобы «удобрить» свою Стихию. Так, по мелочам: семейные ссоры, словесные перепалки, разочарование проигравшего в шашки мальчишки.
Аркан задумчиво кивнул, глядя на отражение звезд в бокале.
- Ты, конечно, можешь спровоцировать драку или ссору, чтобы подбодрить свою Стихию. Но благодарить ее ты должен постоянно. Аккумулируй энергию, отдавай ее Огню, и энергия будет возвращаться к тебе с избытком. Я допиваю и иду спать. – довольно резко я оборвала объяснения правил поведения с высшими силами. Появилось раздражение: чем слушал Аркан, когда в его голову вливали истину?!
- Я чувствую твою злость. – почти с удивлением прокомментировал мое состояние сосед по скамейке.
- Отлично, забери эту энергию себе. А я пошла спать. Ты уже решил, куда отправишься спать? Да? Сладких снов.