BTS_jhope/hoseok

Ты не в первый раз ловишь себя на мысли, что Чон Хосок чертовски сексуален в чёрном костюме. Надо бы признать, что для тебя он просто сексуален в любой одежде и даже без неё.

В своём просторном светлом кабинете среди небольшого количества человек он выглядел холодным и серьёзным, сосредоточенным на одном лишь деле. Его походка, голос, причёска, руки и выражение лица такое, будто всё в этом маленьком мире принадлежит ему одному, — всё это сводит тебя с ума и прогоняет ненужные мысли из головы, освобождает её от работы и от какой-то совершенно неважной даты для переговоров с китайскими бизнесменами. Ты можешь видеть для себя только его розовые губы, которые чётко для всех проговаривают всё по миллион раз и которые ты представляешь совершенно в другом действии. Ты бы уж точно нашла применение им вместо болтовни о работе.

С каких пор твой босс стал предметом вожделения? Наверное, с тех самых, когда он случайно увидел смайлик рядом со своим именем в твоём телефоне. И ты никак не могла придумать разумное объяснение, почему именно маленькие капельки ты выбрала, потому что они значили именно то, что подумал начальник. Хосок тогда ухмыльнулся многозначительно и огладил твою щёку, приближая своё лицо настолько близко, что ещё бы чуть-чуть, одно мгновение, и ты бы не выдержала, поцеловав его в губы. Так, как давно мечтала.

Ты подозревала Чона в интересе к своей персоне, хотя он открыто проявлял все свои чувства и буквально кричал своими действиями, что тоже любит, что тоже хочет безумно, так, чтобы до тех смайликов в твоём телефоне. Недвусмысленные прикосновения на всей территории офиса и территории твоего тела, фразы, брошенные в самый неподходящий момент с самым неподходящим содержанием, его постоянные намёки и шутки. Ты разрывалась на кусочки и пыталась держать всё под контролем, пока босс не пересёк границу твоей бурной фантазии в один светлый день на совещании.

Все уже, собрав побыстрее вещи, спешили уйти и занять свои рабочие места, как вдруг Хосок остановил тебя, велев задержаться. Что он говорил тогда, ты уже не помнишь, что-то, касаемо плохо выполненных отчётов за прошедший месяц. Тебе правда искренне плевать было на это, потому что следующее, что сказал начальник, выбило все мысли и уверенность перед ним:

— Смотри, Т/И, — он облокотился на спинку кресла, скрестив перед собой руки и глядя на то, как ты маленькой испуганной девочкой стоишь перед ним, — мне придётся наказать тебя в следующий раз, если ты не сделаешь всё правильно.

Это было концом. Это, блять, было концом всего.

Вся эта ситуация раздражала до жути, заставляла тебя краснеть только при одном незначительном взгляде Хосока в твою сторону, особенно тяжело давались тактильные контакты, потому что ты горела и задыхалась от случайных прикосновений по руках, талии и однажды даже по бедру.

Ты и представить не могла, что сегодня в злополучный час всё перевернётся с ног на голову и поставит всё на свои места одновременно — у вас не может быть по-другому, нормально, как у всех. Ты направляешься к лифту, желая скорее прийти домой и побить подушку, выместить на ней весь свой тяжёлый день. А ещё обязательно принять контрастный душ, чтобы остудиться и потушить свои играющие гормоны, которые, как чёртов ансабль извращенцев, играют каждый раз, как Чон проходит мимо или не дай бог касается тебя.

Ты останавливаешься перед дверьми лифта и совсем не хочешь заходить внутрь и остаться совершенно одной с начальником. Ты вообще-то уже давно поняла, что лучше не быть с ним наедине никогда, это потому что пытке подобно; всё равно, что положить перед голодным тигром свежее мясо и запрещать съесть его. Понять, что всё покатится в бездну, оказалось легче лёгкого: Хосок сделал шаг вперёд, заставляя тебя замереть бездыханно, и протянул руку, будто понимал и угадал, что сама пройти ты была не в силах.

Это было приглашением в преисподнюю, которое ты добровольно приняла, ступая в лифт и слыша, как за спиной закрываются двери. Дышать в маленьком помещении и так было нечем, а вдобавок витал запах Чона вперемешку с его духами, он буквально вплетался ветвистыми лианами в твои лёгкие, перекрывая доступ кислороду, но и этим ты наслаждалась, пусть и корив себя.

Твой начальник не любит и не любил никогда напряжённую атмосферу, несмотря на то, что со своим коллективом всегда был достаточно строг. Потому сейчас он о чём-то спрашивает тебя, рассказывает, а ты вечно готова слушать его голос. Такой бархатный и приятный.

Ты сама себя не контролируешь в этот момент.

— Накажите меня.

— М? Что, Т/И? — ты надеешься, господи, ты просто молишься, чтобы он на самом деле не расслышал твои бормотания, потому что слова сами собой вырвались изо рта, копируя мысли, что сплошным потоком порно крутили в голове с участием начальника. — Я не расслышал, повтори, пожалуйста?

— Я...

Язык проглатываешь, хотя лучше бы ты проглотила его до того, как сморозила такую несусветную чушь.

— Я говорю, что налажала в отчёте, — ты чувствуешь, что Чон, стоя рядом, взглядом требовательным и хмурым прожигает, ты уже боишься смотреть на него, показывать свои красные от стыда щёки. — Но это поправимо, так что я справлюсь.

Ты выть готова от своей глупости на влюблённую голову и неумением держать язык за зубами, когда это действительно необходимо. Хосок переводит дыхание, достаёт руки из карманов и смотрит куда-то в стену пару минут, пока наконец не останавливает лифт и не говорит, срываясь резко с места:

— Я прослежу, — у тебя всё пылает внутри и пожарная тревога на всю включена, когда мужское тело жёстко толкает тебя к стене лифта и прижимает собой, а чужие губы уже накрывают твои, сминая их в требовательном поцелуе.

Ты отбрасываешь все ненужные мысли в долгий ящик, уж потом когда-нибудь подумаешь над этим, а сейчас ты хочешь отвечать на глубокий поцелуй и обвивать руками шею Чона, руки которого тянутся к твоим ягодицам и сминают их. Он рычит, когда поднимает тебя за бёдра и вжимает в стену, ловит ртом твои сдавленные стоны и позволяет всё, хоть и выказывает недовольство от того, что ты кусаешь его губы и сжимаешь пальцами волосы, с каждым поцелуем оттягивая за них. Целоваться с ним — что-то за гранью реальности и на пике фантастики, потому что начальник не стесняется и делает так, как хочется.

Хосок требователен как в работе, так и в спешном сексе в лифте, ты убеждаешься в этом на практике.

— Ты, надеюсь, сделала это не специально? — спрашивает он, опуская тебя на дрожащие ноги, ведёт одними только губами по шее, цепляет подол юбки и тянет вверх. — Хотя... Я же в любом случае сделаю то, что обещал.

Хосок тянет кружевные трусики вниз, кладёт их в карман пиджака и думает про себя, что это даже на нормальное нижнее бельё не похоже — одни только верёвки, но ему нравится до безумия и звёздочек перед глазами, потому что ты перед ним такая красная и влажная, с испорченной причёской и задранной юбкой, что он просто-напросто теряет контроль над собой и наваливается своим телом так, что ты от неожиданности руками только всплеснуть успеваешь, ударяя костяшками по стенке.

Чон твою ногу подхватывает, за талию к себе ближе тянет и одним резким толчком входит так изумительно глубоко, что у тебя голос почти срывается и теряется связь с реальностью, оставляя перед глазами только возбуждённое лицо начальника на фоне тусклой лампы лифта. Ты теряешься на самом деле, пока парень твои руки поднимает над головой и закрепляет в таком положении свободной рукой, переходит грубыми засосами на шею, что ты так правильно открыла для него.

Если бы не его руки, ты бы точно свалилась, не в силах держаться на ногах. Хосок толкается сильно, из раза в раз выбивая из тебя жалобные стоны, заставляя вздрагивать кабинку лифта, а тебя — сжимать его рубашку маленькими ручками и дышать рвано на ухо. Тело начинает ломить в положении, в котором парень удерживает тебя, но приятно содрогаться в ожидании бурного конца, который, ты уверена, начальник обеспечит.

Вы, какого-то чёрта, совершенно прозевали, точнее сказать, проебали, во всех смыслах этого слова, тот момент, когда после твоего случайного удара кулачком по стене лифт тронулся и потянул вас вниз, на самый первый этаж. Ты замечаешь в безрассудном состоянии мигающую лампочку, что заранее предупреждает о скором прибывании к пункту назначения, и... Ну, ты отчаянно бьёшь тревогу.

— Мы сейчас приедем, чёрт! Стой! — колотишь парня, но он только ускоряется и вбивается в тебя, рыча и жалея, что упустил твои руки из своих, он совершенно не слышит тебя и твоего паникующего голоса, который со стонами мешается и не даёт Чону соображать здраво. — Мы почти приехали, блять, да стой ты! Ах, господи, стой!

Как вы успеваете привести себя в порядок за несколько секунд до остановки — уму непостижимо. Хосок прикрывает незастёгнутые брюки длинным пиджаком, а ты только юбку одёрнуть успеваешь, прежде чем перед вами окажется какой-то мужчина из вашего офиса, явно спешащий наверх.

— До свидания, спасибо за работу! — улыбается Хосок и кланяется в ответ мужчине, что смотрит на тебя странно, будто на самом деле всё понимая. Он провожает взглядом работника и обращается к тебе: — Ты как, Т/И?..

— Кошмар, — только можешь выдохнуть и скрестить ноги от отсутствия белья. Хосок тотчас замечает это и ухмыляется довольно, подходя к тебе и притягивая за талию.

— Потерпи, кончим у меня дома, — парень целует тебя в макушку и уже было спускается к губам, как вдруг ты его останавливаешь, встречая недовльным взглядом.

— Я не об этом! Трусы мои отдайте.

Это не конец, Т/И, а только начало.