Глава 1
Лёгкий осенний ветерок то и дело норовил попасть под одежду людей, заставляя их ускоряться. Складывалось ощущение, что ветру просто не хотелось видеть столько людей вечером на улице.
Парень шёл не спеша по улице с работы, засунув руки в карманы толстовки. Хотелось курить, но электронка села, а обычные сигареты он уже два года как не покупает. Но сейчас он готов был выкурить и обычную сигарету. Учёба, работа, семья... Опять навалилось все и сразу.
Молодой человек поворачивает голову и замечает на улице у бара курящего парня.
А почему бы и нет?..
— Простите, не найдется лишней сигаретки?
Незнакомец оборачивается.
— Хван?
— Ким?
Парни смотрят друг на друга и молчат.
Хёнджин и Сынмин знакомы с детства. Их мамы были лучшими подругами, поэтому хотели, чтобы их чада тоже дружили. Но хотелка не сработала. Ким всегда был идеальным ребёнком, который не лез в передряги, хорошо учился, никогда не портит свои вещи. В общем золото, а не ребёнок. И каждый раз его ставили в пример. Сын маминой подруги, подумали вы? Да, именно так и есть. Хвана это бесило. Каждый раз Сынмина ставили в пример. "А вот Сынмин...", "А почему ты не можешь быть, как Сынмин?", "вот Сынмин то, Сынмин это".
Бесит.
И дружбы не получилось. У Хёнджина была ненависть к Киму и от одного упоминания имени этого парня, его передергивало. Идеальный Ким Сынмин. Лучший ученик Ким Сынмин. Талантище. Сначала Хван гнался за его успехами, хотел угодить родителям, а затем понял, что это глупо, ведь в первую очередь ты делаешь все для себя, а не для кого-то другого. Хёнджин нашёл увлечение по душе. Танцы. Он ними до сих пор живёт. Родители были против и каждый раз ставили в пример Сынмина, а потом перестали бороться со своим сыном, переключившись на младшую дочь. Хотя порой в скандалах имя Сынмина проскакивало. Поэтому глупая детская ненависть к Киму никуда не пропала, а только укреплялась. Всё учителя ставили парня в пример, а тот лишь неловко улыбается и отводил взгляд.
В старших классах все начинают думать о поступление, кто-то посещает репетиторов млм сам усердно учится. Хёнджину для поступления надо было хорошо танцевать. Тогда он пропадал после школы в залах, когда Ким усердно учился.
"Какой же идеальный ребёнок. Первые места на олимпиаде занимает, на дополнительные ходит. Сто процентов поступит в Сеульский, не то, что твой брат. Йеджи, не будь, как Хёнджин, будь, как Сынмин."
Идеальный... Он всегда был идеальным. Для всех. Даже Хван начал думать, что Сынмин и вправду ангел, раз всем нравится. Но в один день он узнал, что идеальный мальчик Ким Сынмин, не такой идеальный, каким кажется.
Близится выпускные экзамены. Хёнджин возвращался с тренировки домой. Он шёл дворами и увидел Сынмина. Тот стоял у стены и нервно курил. Портфель с учёными пренажледностями валялся на земле, волосы были растрепаны, будто их пытались вырвать. Хван тогда впервые почувствовал жалость к младшему. А ещё он он, что Ким не идеальный, у него есть свои тайны и секреты.
— Привет, — Сынмин достает из кармана пачку сигарет. — Держи.
— Спасибо, — напряжение между ними можно пощупать. Хван окидывает младшего взглядом. Тот изменился с их последней встречи.
— Как дела? — спрашивает Ким будничным голосом, будто они так разговаривают каждый день.
— Нормально, — тянет старший. — Зажигалка...
— Да, — парень достает из кармана голубую зажигалку с изображением корги. Хёнджин скептически смотрит на ту, но комментирует.
— Учусь, работаю... А ты как? — больше из вежливости, чем из интереса спрашивает Хван, делая первую затяжку. Он не курил давно. Сигаретный дым обволакивает легкие, ощущается лёгкая горечь. От электронной сигареты не такие ощущения. Хёнджин прикрывает глаза. Становится легче.
— После того, как меня выгнали из дома, я живу прекрасно, — своими словами младший заставляет Хвана посмотреть на него внимательно. Ким улыбался.
— Выгнали? — Хёнджин давно не слышал от мамы про Сынмина. Наверное с момента, как тот с родителями переехал куда-то перед самым окончанием выпускного класса.
— Да. Почти сразу после окончания школы родителей не устроили мои планы на будущее и вкусовые предпочтения, — он усмехается. — Я сказал, что гей и хочу стать татуировщиком, — он смеётся, но смех какой-то горький. Хёнджин не сводит глаз с Сынмина. Тот изменился полностью. Вишневые волосы были небрежно уложены, чёрные обтягивающие джинсы с порванными коленями не подходили под образ пай-мальчика, коим был Ким в школе, растянутая майка и чёрная джинсовка. Сейчас Ким не был уже идеальным. Хёнджин ощущает, как раздражение чуть уходит. Идеальный Ким Сынмин, которого ставили в пример ему с детства, оказался геем, который вместо Сеульского выбрал татуировки.
— Татуировщик? — удивляется Хван, не замечая ни одного тату на теле младшего.
— То есть тебе удивил этот факт, а не моя ориентация? — Сынмин улыбается.
— Да. У тебя нет тату или их не видно, просто...
— Сапожник без сапог... У меня есть одно тату, оно маленькое. У меня маленький болевой порог. То, что есть, я еле пережил, — он хмыкает. — Неудобно говорить там, где люди ходят, — Сынмин отступает в сторону, пропуская девушек. — Мне на остановку. Тебе куда?
— В ту же сторону. Ты изменился, — Хван стряхивает пепел с сигареты.
— И ты. Тебе идут длинные волосы. Ты всегда был красивым, а с ними ты идеальный, — Хёнджин не сдерживает смешок. — Что?
— Да так... Для моей мамы ты был идеальным ребёнком, а я вечно был не таким. А тут мистер идеал назвал меня идеальным. Смешно.
— У каждого свои идеалы. Я ненавижу себя прошлого, но и не сильно люблю себя настоящего. Я на стадии принятия себя. Кстати, а ты ведь в хореографическое поступал, да?
— Ага. Поступил. Правда... — старший замолкает и делает глубокую затяжку. — На экзаменах на первом курсе кое-что произошло... Профессиональные танцы для меня закрыты, но я продолжаю танцевать. Поменял факультет. Получилось перевестись на режиссуру.
— Мне жаль... — Сынмин останавливает у остановки.
— Всё хорошо. Мне нравится то, где я учусь. А танцы это любовь на веки. Знаешь, говорят, что первая любовь самая сильная, искренняя и незабываемая? — Ким кивает. — Танцы моя первая любовь. Порой первую любовь надо отпускать, а светлые чувства хранить в сердце.
— Понимаю. Как думаешь, а можно ли в первую любовь влюбиться заново? — Сынмин смотрит прямо в глаза Хвану.
— Я влюбляюсь в танцы снова и снова, так что да.
— Получается, я вновь влюбился в свою первую любовь, — он улыбается уголками губ и смотрит так пристально на старшего, что тому почему-то становится жарко. Щеки начинают пылать, как от смущения.
— Что?
— Мой автобус, — Ким обнимает Хвана, забегает в открытые двери и машет на прощание рукой. Хёнджин смотрел вслед удаляющемуся автобусу, а сигарета тлела в руке.
***
Дни стремительно пролетали, что Хёнджин не мог нормально вздохнуть: дому, универ, работа. И так по кругу. На улице заметно похолодало, толстовка была заменена на куртку и отправлена в бельевую корзину. Сегодня впервые выдался выходной, когда можно нормально отдохнуть и заняться домашними делами. Хван решает загрузить стирку и приготовить себе поесть. Он достает вещи из бельевой корзины, проверяя карманы. Дело доходит до толстовки. Хёнджин смотрит на ту, вспоминая, когда в последний раз надевал её. Он проверяет карманы и чувствует в одном их них бумажку. Парень достает ту. Это была визитка. Визитка тату-мастера Ким Сынмина.
— И зачем?..
Хван мнет ту и выкидывает в мусорное ведро. Тату он делать не собирался, а с Кимом общаться и подавно, хотя тот и оказался не таким ужасным, как все эти годы думал Хёнджин. Парень включает стиральную машинку и направляется на кухню.
Половина дня пролетает незаметно за домашними делами. Хёнджин не совсем любил уборку, но сегодня он даже чувствовал, что отдохнул за ней. Хван слышит звук телефонного звонка. Обычно он включал режим не беспокоить, но сегодня должен был позвонить Феликс, который обещал дать свои конспекты, чтобы отксерить те.
— Да.
— Я через пятнадцать минут буду в твоём районе, — на фоне слышен шум автобуса.
— Я думал, что мы встретимся на нейтральной территории.
— На нейтральной территории нет красавчика баристы, — Хёнджин не сдерживает смешок. — Так что дуй в кофейню и жди меня. С тебя латте с солёной карамелью.
Хван натягивает чистые джинсы, лёгкий свитер и накидывает ветровку. Сегодня на улице было теплее. Бабье лето, ты ли это? Парень выходит из подъезда и врезается в кого-то.
— Простите, я не хотел, — Хёнджин начинает собирать вещи, котоые рассыпал прохожий.
— О, — раздается совсем рядом. Только сейчас Хван смотрит на того, кого сбил с ног.
— Сынмин?
— Я думал, что не встречу тебя больше.
— Поэтому положил мне в карман свою визитку? — Хёнджин собирает какие-то небольшие бумажки с рисунками, мимолетно разглядывая те.
— Вдруг бы ты захотел тату или пообщаться с тем, кого так ненавидел в школе.
— Я не...
— Да ладно, я всё знаю, хён, — Хван смотрит на младшего. Тот никогда не называл его хёном. Даже в детстве. А в старших классах Ким казался надменным выпендрежником, чем бесил чуть ли не всю параллель.
— Что ты тут делаешь?
— Забрал некоторые вещи от бывшего.
— Ты жил с парнем в этом районе, но я увидел тебя впервые тут месяц назад? Это как? — Хёнджин складывает остаток вещей в стопку и помогает засунуть те в пакет к младшему.
— Ну, — Сынмин отводит взгляд в сторону. — Спасибо. Я не жил, я там в основном спал, точнее мы вовсе не спали, если ты понимаешь о чем я? — Ким подмигивает.
— Лучше бы не понимал, — Хван закатывает глаза. — Ты каждому встркянлму сообщаешь такие подробности своей жизни?
— Нет. Да и я не сказал, в каких позах мы трахались и кто был сверху.
— Явно не ты, — бубнит себе под нос Хван, но его слышат.
— Не представляешь меня в роли актива?
— Я и не собирался, — злегка злится старший. — Красивый рисунки.
— Это баловство. Не выходит рисовать свои эскизы, нет музы или муза, — он окидывает Хёнджина взглядом, а тот лишь закатывает глаза. Либо он дурак, либо реально в открытую подкатывает к нему.
— Мастерство приходит с опытом. Так, — Хван видит, как на противоположной стороне из автобуса выходит Феликс. — Мне пора.
— До встречи.
— Это вряд ли, — говорит Хёнджин и уходит, оставив Кима смотреть себе вслед.