Свидетельство из глубин
Я очнулась. Ноги были мокрые, голова трещала. Я не могла понять, что происходит. Вокруг был всё такой же красивый водопад. В руках была зажата пластинка таблеток, которые я пью в моменты приступа неконтролируемой тревоги. Выдавив одну таблетку, я закинула её в рот, чтобы быстрее прийти в себя. На ладонях виднелись царапины, джинсы были в чём-то испачканы. Я провела рукой по лбу: чуть выше бровей простиралась линия, щипавшая при прикосновении. На экране телефона, лежавшего рядом со мной, проходила маленькая трещина. Включив фронтальную камеру, подняв телефон наравне со своим лицом, я увидела перепачканные в пыли щёки, царапину с уже запёкшейся кровью на лбу и разбитую губу.
– Господи, боже…
На камне передо мной тоже были коричневые линии. Вещи, которые я брала с собой, вывалились из рюкзака.
– Это какой-то кошмар, но я хотя бы поняла, что случилось, – проговорила я, когда картинка полностью сложилась в моей голове.
Начинало смеркаться. Стоило уже ехать домой. На часах было 17:30. Смирившись с мыслями, я встала, в последний раз посмотрев на водопад.
– Что это?
Ранее не заметная деталь, бывшая раньше просто фоном, теперь резко врезалась мне в глаза. Рядом с водопадом, среди камней, был глубоко вкопан невысокий деревянный ствол, на котором была завязана голубая ленточка.
Последняя на сегодня электричка ехала по тем же извивающимся рельсам. Я сидела, облокотившись головой об окно и думая о сегодняшнем дне. Сеть постепенно то появлялась, то пропадала. За окном потихоньку темнело. Людей в вагоне всё также не было, как и по пути к водопаду. Было прохладно от влажной одежды.
– Я еду домой, – кратко написала я Лизе и нажала кнопку «отправить».
Минут через 7 пришло сообщение. Связь окончательно появилась.
– Слава богу! Всё хорошо?
– Да. Ты взяла справку?
– Взяла, за это не беспокойся.
– Спасибо.
– Я жду вестей, как доберёшься до дома.
На это сообщение я уже не ответила.
Зайдя в свою квартиру, я сразу же рухнула на диван. Сил разговаривать с кем-либо больше не было. Кроме тёти.
– Арин, я свободна, привет.
– Привет, роднулька, рада, что ты перезвонила.
– Можно задать тебе вопрос?
– Конечно, спрашивай, что такое?
– Ты знаешь мальчика в голубом поло?
На трубке повисло молчание.
– А почему ты спрашиваешь? – наконец заговорила тётя.
– Есть на то свои причины. И мне кажется, что только ты мне сможешь ответить на этот вопрос, – я села на диван, забрав телефон в другую руку.
– Давай я приеду к тебе на днях и расскажу, хорошо?
– Я не понимаю, но ладно, хорошо, давай на выходных.
Тётя повесила трубку.
Весь остаток недели я сидела дома, стараясь себя чем-то занять, чтобы отделаться от мыслей о реакции тёти на мой вопрос, о том, что произошло рядом с водопадом и об этой голубой ленточке. Я с нетерпением ждала выходных.
В субботу рано утром меня разбудил звонок в дверь. Я подскочила с кровати и побежала открывать дверь. На пороге стояла тётя, одетая в шикарное красное пальто и громоздкие чёрные ботинки. В её руках находился фотоальбом.
– Привет, проходи, я пойду умоюсь быстро, только проснулась.
Тётя прошла на кухню, поставила чайник. В воздухе витало напряжение. К окончанию моих утренних процедур на столе уже стояли две кружки. Взяв одну из них в руки, Арина посмотрела на меня.
– Почему ты решила меня спросить об этом?
– Я ездила к тому водопаду, за который ты рассказывала. Ну и в общем, я там потеряла сознание и…
– Потеряла сознание? – испуганно перебила меня тётя.
– Да, такое часто в последнее время случается, потому что не досыпаю. Но это не важно.
– Ты поэтому вся поцарапанная?
– Ну да. В общем, мне приснился довольно странный сон: я попала в дом к какой-то старушке, которая дала мне голубой лоскуток. Потом я вернулась обратно к водопаду, где пыталась поговорить с каким-то мальчиком, который был в отражении воды. Он был в голубом поло и испуганный. А когда он указал на мой рюкзак, зазвонил телефон, хотя связи не было. Номер не высветился, но я услышала твой голос. Это звучит как полнейший бред, я понимаю, но всё же…
– Милан, – Арина тяжело вздохнула и взяла мою руку, – возможно, надо было тебе это рассказать раньше. Но на тот момент было лучше сохранять это всё в тайне.
Тётин голос звучал тихо и печально, будто сейчас прозвучит какая-то очень жуткая и страшно секретная история. Я пристально смотрела на Арину, боясь отвести взгляд. С каждой секундой всё больше нарастающее напряжение создавало неприятное ощущение давления на грудную клетку.
– Это было очень давно. Никто уже лет 7 не вспоминал об этой ситуации. Мальчик, о котором ты спрашиваешь, – она открыла фотоальбом на 5-й страничке и улыбнулась, – мой сыночек.
Я взяла в руки фотографию, которую тётя поглаживала своими тонкими пальцами. На ней были два ребёнка лет 5. На обороте была надпись чёрной ручкой: «Женька и Ника, бабушкин двор, лето».
– На этой фотографии ты и он – Женька, – её глаза стали наполняться слезами.
– Почему я не помню этого мальчика…
– Вы были очень дружны в детстве. В это, возможно, тебе сейчас сложно поверить, но это так. Вам было лет по 9, когда мы с твоей мамой решили отправить вас в лагерь, чтобы вы смогли провести лето вместе. Мы с твоей мамой провели своё детство как раз в этом посёлке, которого нет на картах. Я тебе за него рассказывала. А когда ты родилась, она переехала с тобой в другой город, где потом уже через какое-то время появилась на свет твоя сестра. И нам иногда сложно было состыковать время, чтобы встретиться, как нам, так и вам с Женькой. Ты всё детство была очень пугливая, а Женька, – по её щекам стали стекать слёзы, – он был сорвиголова. Везде лез, всё исследовал.
Я отхлебнула горячего чая из кружки, обжигающее тепло разлилось по грудной клетке.
– В этот день тоже так и было. Вожатые предложили ребятам погулять по тропинке над озером. Дорожка была узкая, шли они по одному и очень аккуратно. Ты тогда не пошла, потому что испугалась высоты. Дорожка была безопасной, пока один из барашков не пробежался по склону. Камень сорвался…
– Стой, подожди, – прервал я рассказ тёти, – мне кажется, я понимаю, что было дальше.
Арина перевернула страницу, затем ещё одну и ещё. Жени больше не было ни на одной фотографии, как и меня. Во мне всё больше и больше нарастало чувство тревоги от каждой фотографии, появлявшейся передо мной.
– Он упал в то озеро. Глубоко. Водолазы нашли тело. Ты сидела на берегу озера, когда он упал.
Фраза тёти резко ударила мне в уши. В глазах с неимоверной скоростью стала проявляться влага, которая, стекая, оставляла солёные следы по щекам.
– Как… – Я захлёбывалась в слезах, пытаясь что-то сказать, но ничего внятного так и не получилось.
– Дорогая, ты кричала, ты даже пыталась его спасти.
Я в оцепенении посмотрела на тётю, глаза жгло от переполненных ими слёз, нос заложило. Я не хотела это слушать, не хотела видеть этого мальчика перед собой в альбоме, не хотела видеть маму того мальчика, которого я не смогла спасти.
– После этой ситуации ты месяц не говорила ни слова. Твоя мама даже водила тебя к психиатру, чтобы понять, как быть дальше.
– И что потом? – говорила я тихо, почти шёпотом, продолжая глотать слёзы.
– После какого-то времени ты всё забыла. Психиатр сказал, что твоя психика постаралась по максимуму стереть травмирующие тебя события, чтобы облегчить жизнь.
– Что значит «всё забыла»?
– Совсем всё. Женю, озеро и отчасти саму себя, Ника, – тётя опустила голову и достала из обложки фотоальбома сложенное пополам «Свидетельство о рождении».
Трясущимися руками я взяла документ и развернула его. В строке «имя, отчество» печатными буквами было прописано: «Вероника Витальевна».
– Это что? – я смотрела на тётю умоляющим взглядом.
– Это копия твоего свидетельства. Психиатр сказал, что лучшим решением будет никогда не напоминать тебе об «этом» прошлом. Родители приняли решение сменить тебе имя, чтобы всячески ограничить твоей психике доступ к тем временам.
– А та ленточка?
– Да, это я её привязала.
В голове пытались сложиться воедино элементы того злополучного дня: барашек, весёлый Женька, его голубое поло и детский крик. Посмотрев снова на оборот той фотографии, где стоят два весёлых ребёнка, я прочитала про себя: «Женька и Ника…» Эти слова ударили в голову, будто молотком. Я не могла говорить, к горлу подступил огромный ком утраты, сожаления и стыда за то, что всё происходящее сейчас кажется нереальным. Будто это очередной сон. Психика усердно старалась скрыть воспоминания, не давая прорваться прошлому на поверхность. Слёзы капали в кружку, отчего на поверхности чёрного чая расплывались круги, будто напоминавшие те, что появлялись от упавшего в тихое озеро тела.