Глава 8
Солнце клонилось к горизонту, окрашивая небо в медовые оттенки, когда Ли вышла из библиотеки, крепче прижимая к груди сумку с книгой. Воздух был наполнен ароматами специй и дымком жаровен — городской рынок кипел жизнью даже в вечерней суете. Ли замедлила шаг, позволяя себе раствориться в толпе. Она глазела на прилавки с шёлковыми лентами, перебирала бусы из ракушек, купила мешочек сушёных ягод.
У лавки со специями её остановил старик, сунувший в руки горсть ароматных трав:
— От сглаза, красавица! Всего две монеты!
Ли улыбнулась, положив травы обратно:
— Мой сглаз уже давно боится меня сам.
В конце ряда, там, где запах курения перебивал всё вокруг, она заметила табачную лавку. За прилавком стоял мужчина с бородой, заплетённой в мелкие косички.
— Вам помочь, мисс?
— Ищу табак для друга, — пояснила Ли, разглядывая аккуратные свёртки. — Что-то терпкое.
— Хм, для друга, так для друга, — продавец хитро прищурился, протягивая образец с дымным, древесным ароматом. — Тогда этот. Гарантирую — после него он забудет даже собственное имя.
Свёрток занял место в сумке рядом с книгой. Ли оглядела площадь, пытаясь вспомнить дорогу к таверне. Улицы сплетались в паутину, и она, спрятавшись за телегой с сеном, быстро начертила на ладони символ поиска. Магия щипнула кожу, как укус осы, и потянула вперёд невидимой нитью. Она шла, почти бежала, мимо удивлённых горожан, пока не упёрлась взглядом в вывеску «Старый ворон» — и в Уильяма, который грузил на повозку бруски металла, блестящие, как серебро.
Уильям обернулся и, с притворным укором спросил:
— Ты точно не колдунья? Я только занёс последний ящик...
— Просто удача. Или твой конь нарочно топает копытом, чтобы я быстрее тебя нашла.
Он подошёл ближе, смахнув пыль с рукава. Запах металла смешивался с его обычным ароматом — дождя и сосновой смолы.
Когда они тронулись, Ли украдкой наблюдала, как последние лучи солнца играют в его волосах, и подумала, что заклинание поиска, возможно, привело её не только к таверне...
Повозка скрипела, выезжая за городские стены. Солнце садилось, зажигая кроны деревьев алым, а между Ли и Уильямом висело невысказанное напряжение — смесь любопытства и того, что оба предпочитали маскировать шутками.
— Ну что, удалось найти свою пыльную истину? Или библиотекарь всё же оказался страшнее, чем Эварт в плохом настроении?
— О, он был очарователен. Прямо как ты, только с бородой и без намёков на чувство юмора.
Она невольно коснулась сумки с книгой. Уильям заметил это движение и приподнял бровь, но решил не давить.
— Кстати, насчёт Эварта... Ты расскажешь, что отдала за табак три серебряка? Или придумаешь трогательную историю, как нашла его в лапах дракона?
— Дракон сразу бы выдал ложь. На самом деле, его отняла у меня стая голодных белок. Пришлось торговаться за каждую щепотку.
Он рассмеялся, и это тепло разлилось по её груди, как глоток вина. Повозка накренилась на ухабе, и Ли инстинктивно вцепилась в его рукав.
— Ты точно не связан с гильдией шарлатанов? Может, все эти ухабы — часть плана, чтобы я сидела ближе?
— О, нет, меня раскусили. Теперь придётся раскрыть все карты: да, я подкуплен белками. Они хотят твой табак и велели мне его незаметно выкрасть.
Они оба захохотали, а затем замолчали, слушая, как колёса дробят гравий. Ветер принёс запах дыма — где-то вдали горел костёр.
Внезапно Уильям посерьёзнел и слегка нахмурившись спросил:
— Ли... Там, в сумке. Это опасно, да?
Её сердце пропустило удар. Его интуиция пугала девушку почти так же, как символ из книги.
— Возможно. Но если я права, то это... хуже, чем мы думаем.
Он хотел парировать, но вместо этого замолчал. В глазах Уильяма мелькнул страх, который тут же скрылся за маской безразличия.
— Ладно, а что с металлом? У тебя теперь хватит материала, чтобы построить целую крепость?
— Лучше! Если всё сложится, смогу выковать что-то... особенное.
— «Особенное»? Вроде гигантского замка для белок?
Он повернулся к ней и рассмеялся:
— Точно, замок для белок, — кузнец понизил голос, — Может, украшение. Для кого-то, кто любит воровать книги из библиотек.
Ведьма покраснела, благодарная за надвигающуюся на них ночь.
— Только попробуй сделать это безвкусно — и я использую тебя как модель для отработки боевых навыков.
— Обещаешь? — спросил Уильям, играя бровями.
Они продолжили путь под звёздами, их смех растворялся в ночи, а невысказанное витало в воздухе, как обещание новых встреч.
***
Уильям проводил Ли до покосившейся хижины Эварта, спрятанной в ночной тени. Дверь была не заперта, а внутри — ни души, лишь смятая подушка да остывший очаг.
— Наверное, удрал на ночную рыбалку, — пробормотала девушка, кинув сумку на стол. — Как будто склянки обезболивающей настойки не просил...
Она улеглась, прислушиваясь к скрипу деревьев за стеной. Сон не шёл — мысли цеплялись за символ из книги и слишком тихую хижину.
Утром Эварта всё не было. На подоконнике лежал нетронутый свёрток с табаком, а у двери валялся опрокинутый ковш. Ли сжала ладони, чувствуя, как тревога сжимает горло:
— Где ты, старый упрямец...
Схватив мешочек с творогом и связку сушёной мяты, она выбежала на тропу к рынку. Солнце било в глаза, а в ушах пульсировало:
А если его настигли те, кто оставляет символы?
Недалеко от мельницы она увидела его. Эварт брел, опираясь на посох, лицо землисто-серое, как пепел. Рубаха расстёгнута, и по груди стекают капельки пота. Ли бросилась к старику, попутно выкрикивая ругательства:
— Черт возьми, Эварт! Ты же обещал не исчезать!
Эварт хрипло рассмеялся, но тут же закашлялся:
— Видишь, живой... Просто решил проверить, вспомнишь ли дорогу без моих ворчаний.
Девушка, заподозрив что-то неладное, прижала ладонь к его лбу — жар. Глаза Эварта, обычно острые, мутнели. Её голос стал серьезнее, в голосе зазвучали металлические нотки:
— Ты примешь настойку Вендаи. Сейчас же. Или я волью её тебе в медовуху.
Эварт закатил глаза и улыбнулся. Ему нравилась забота Ли. Немного грубоватая, но всё же забота.
— Угрозы? Ладно... Обещаю принять её сегодня.
Он пошатнулся, и Ли едва успела подхватить его под руку. Проводив до дома, она налила ему настойку, наблюдая, как он морщится от горечи, но пьёт.
— Спи, — приказала она, накрыв его одеялом. — А я... займусь торговлей и домашними делами.
На рынке Ли расставила творог и травы, но мысли были далеко. Она искренне боялась за Эварта. Боялась потерять то, что только обрела.
Мисс Арчибальт — торговка с соседнего лотка ей подмигнула:
— Парень что ли смущает? Вижу, глаза бегают, будто зайца высматриваешь.
— Хуже. Эварт, который считает себя бессмертным.
— Ох уж этот старикан. Кажется, что даже с вырванной ногой пойдет сети в воду бросать.
Девушка хмыкнула, автоматически отсчитывая монеты. В голове крутились строки из легенды о Валтарионе:
Они позовут меня и отдадут то, что вы любите и ненавидите больше всего — их невинность, смешанную с ядом их грехов!
Казалось, что разгадка лежит на поверхности.
***
Торговля закончилась раньше, чем Ли успела понять, куда делись все её травы и творог. Монеты звенели в кармане, но каждая из них жгла пальцы — словно предупреждение. Ведьмино чутьё подводило крайне редко. Она шагала всё быстрее, потом перешла на бег, сердце колотилось в такт одной мысли:
Он должен быть дома. Должен...
Дверь хижины распахнулась с треском. Внутри — холодный очаг, нетронутая вторая порция настойки Вендаи на столе и тишина, густая, как смола.
Девушку начало трясти. Голос срывался на крик:
— Эварт?!
Она металась между комнатами, заглядывала под кровать, в чулан, потом выбежала во двор. Коза Мисс Бэ-Бэ жалобно блеяла у забора, но Эварта не было рядом.
— Где ты, чёртов упрямец...
В воздухе Ли начертила руны - чары поиска, которым научила её мать. Магия вспыхнула синим пламенем, потянув к пляжу. Ведьма бежала, спотыкаясь о корни, ветки хлестали по лицу. Внезапно она остановилась так же, как и время вокруг.
Небо стало темным от грозовых туч, а на песчаной отмели, где Эварт ловил форель, валялось тело. Ли замерла в десяти шагах, пытаясь опровергнуть очевидное:
Не он. Не может быть...
Словно в кошмарном сне, Ли застыла над телом. Океан шептал перед лицом, а его кристально чистые волны лизали берег, смывая кровавые подтеки. Воздух пропитался медной горечью — смесью свежей крови и запахом предстоящей грозы. Эварт лежал, словно сломанная кукла, пальцы впились в песок, будто пытался вырвать у земли последнюю надежду. Его глаза. Пустые, застывшие в страхе. Она отвела взгляд — слишком знакомым был этот взгляд.
Как тогда, в первую встречу...
Мысль обожгла, как раскаленный клинок, и Ли резко вдохнула, чувствуя, как желудок сжимается от тошноты.
Её взгляд скользнул на грудь старика — рана.
"Рисунок", высеченный когтями — ритуальный знак. Контуры, вырванные из пергамента «той самой книги», теперь кровавой печатью отпечатались на груди дедушки. Песок под коленями внезапно стал ледяным, будто земля впитывала не только кровь, но и тепло жизни. Ли сжала кулаки, ногти впились в ладони.
Это моя вина. Не нужно было уходить. Не нужно было идти на чёртов рынок.
В горле застрял ком.
— Не... — голос её сорвался, превратившись в хрип. Девушка потянулась дрожащей рукой к ране, но остановилась в сантиметре. Она отчаянно пыталась поверить, что это всего лишь сон.
Прикоснусь — и это станет реальным.
— Не может быть! — вырвалось громче, чем она хотела. Ветер подхватил слова и разнес по берегу. Ли задрожала, ощущая, как слезы жгут глаза, но плакать было нельзя.
Нужно быть сильной. Ради него.
Где-то вдали каркнула ворона. Темное пятно взмыло над лесом, растворяясь в тёмных тучах. Природа затаилась, будто сама земля боялась нарушить тишину после свершившегося кощунства.
Ли схватила его за плечо, перевернула. Лицо Эварта, всегда такое живое, даже в злости, теперь было пустым. Глаза открыты, но в них — лишь отражение грозовых туч.
— Ты же обещал... Обещал пить чёртову настойку!
Её пальцы вцепились в его рубаху, срывая ткань. Символ алел на коже, будто нарисованный.
Невинность... Существо, питающееся грехами.
Мысли путались, но одно стало ясно: демон отметил его не случайно.
Ветер поднял песок и Ли встала, шатаясь. В глазах стояли слёзы, но она сжала зубы так сильно, что почувствовала вкус собственной крови на языке не заметив, что прокусила щёку.
— Ты ошибся, забрав его. Я найду тебя. Сожгу дотла.
Она сорвала с себя мантию, накрыла ей Эварта, и, шаг за шагом, двинулась назад — к хижине.
В доме царил хаос. Ли металась между полками, выискивая компоненты для связи. Стеклянные флаконы бились о пол, травы рассыпались. Она ненавидела себя за то, что сейчас сделает — но Эварт был важнее.
Девушка, рыдая чертила мелом руны, позволяющие ей вызвать помощника.
— Extra auxilium... — Ли шептала, прикрыв глаза, сосредотачиваясь на заклинании. Её верный потусторонний помощник начал образовываться из пустоты. Это был призрачный волк, который мог в мгновение ока доставить послание. Волк пронесся сквозь дверь хижины, направляясь прямиков к дому Уильяма и Вендаи. Магия выжимала из девушки последние силы.
— Уильям... Уильям, чёрт возьми, услышь...
Перед ведьмой показалось слегка заметное свечение. Оно разрасталось, превращаясь в дымчатый круг, по ту сторону которого сидел ошарашенный от вида волка Уильям.
— Ли?! Но... как такое возможно?!
— Я тебе потом всё объясню. Эварт мёртв. Это... Это не люди. Ты должен прийти. Сейчас.
Она показала ему через дым печать на странице книги. Его лицо побелело. Мужчина резко встал и, не задавая лишних вопросов выпалил:
— Где ты?
— Я буду на пляже, где он ловил... — не успев договорить, круг свернулся с такой силой, что был слышен хлопок, — черт!
Девушка тут же поплелась к пляжу, думая о том, как она объяснит все Уильяму.
Он примчался на лошади, практически на ходу спешиваясь. Ли сидела на корточках у тела Эварта, обхватив колени, лицо в царапинах, платье в крови. Увидев кузнеца, она вскочила, пытаясь говорить спокойно, но слова вырывались обрывками:
— Печать... Это демон. Я не знаю, — девушка вздохнула, чтобы успокоиться, но голос её задрожал, и слёзы снова полились из глаз. — Я не знаю, почему ОН.
Ли снова села, обхватив ноги руками.
Уильям шагнул к ней, игнорируя тело старика и, присев, схватил за плечи, притягивая к себе. От этого ведьма только громче заплакала. Он не моргнул, услышав «демон». Просто сказал:
— Его нужно отнести в дом и рассказать отцу Варфоломею.
Отстранившись, мужчина взволнованным голосом выдал:
— Я не спросил раньше, строил догадки... Ты ведьма.
Слова не были сказаны с презрением или страхом. Они просто...были сказаны. Констатация факта.
— Да.
Он кивнул, как будто это совершенно привычный для него разговор. Мужчина протянул руку, чтобы помочь ей подняться. Затем крепкие мужские руки подняли накрытое холодное тело Эварта и понесли его домой.
________________________
Очень тяжело мне далась эта глава. Переживаю за смерть Эварта вместе с Ли.
P.S. Передадим привет одной моей подруге, которая сказала, что прибьёт меня, если я убью Эварта.
P.S.S. Я уже слышу твои визги...)