В розовом

Это как удар в живот. 

 Больше похоже на то, как бьёт в живот Сакура: и сейчас он знает, о чем говорит, он видел, как она без усилий пробила корпус корабля Морского Дозора.

Дело в том, что Шанкс был поражен, обескуражен этим чертовым влечением, и он не может выкинуть его из головы.

 Потому что, черт возьми, он не хочет разрушать свою дружбу с Сакурой; у него уже была эта дилемма с Михоуком, еще до того, как он узнал наверняка, что его возбуждают девушки; когда он смотрел на своего соперника и думал: «А вдруг?»

(Если что: он действительно рад, что подозрения о его ориентации не оправдались. Иначе Михоук отрубил бы ему кое-что важное.) 

  С Сакурой подобной заминки быть не может.

 Потому что Сакура - женщина, и женщина прекрасная (хотя и не такая соблазнительная, как его обычный женский типаж), но она в первую очередь часть команды.

Это разрешено вообще? Правильно ли вообще о таком размышлять?

Он ломает голову над этим в течение нескольких недель, отмахиваясь от своей команды, когда они спрашивают его о его терзаниях. И все бы и осталось нерешенным, зависшим в воздухе вопросом, если бы не эта дата, из-за которой вопрос с Сакурой из приоритетного становится ненадолго второстепенным.

Они направляются в Логтаун, потому что близится десятилетие — серьезно, уже десять лет прошло? Не похоже, что прошло столько времени — но Шанкс не может не проявить уважение к человеку, который вылепил из него мужчину в своё время. Даже если он должен делать это скрытно. 

Шляпа капитана на его макушке гораздо тяжелее, чем обычно, и Шанкс садится на вырезанную из дерева голову на носу корабля — прямо как это делал капитан, когда хотел расслабиться. 

На четвертый день их путешествия в Ист-Блю Сакура молча садится рядом с ним; на седьмой он начинает рассказывать ей все о своем старом капитане. Между ним и командой не может быть секретов.

 Затем Сакура смотрит ему в глаза и говорит, что пошла на войну, чтобы защитить своего друга. Многие из её деревни пошли сражаться, не отдать врагу мощное оружие; Сакура пошла, чтобы защитить своего почти-брата. Она говорит о своей детской влюблённости, которую она переросла, и о том, из-за чего она покинула родные земли.

Сакура-ребёнок рисуется в голове Шанкса в крайне неприятных тонах, но девушка давно переросла это, и столь разительные перемены вызывают уважение.

 Он уважает решение покинуть родину в поисках свободы, которой здесь можно достичь исключительно в бытие пиратом. Он чертовски рад, что она решила уйти; возможно, Лаки Ру выкарабкался бы без нее, и они наверняка избежали бы ледяного адмирала-мудака... но ему нравится, как всё сложилось с Сакурой. 

Стоя перед старым эшафотом капитана, Шанкс жалеет, что они держатся за руки по столь нелепой причине: только так Сакура могла беспрепятственно набросить своё Хаки-Хёнгё на него.

 Он хочет, чтобы она держала его руку просто так. Но он не может причинить вред команде, следуя своим прихотям. 

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

После Логтауна они решают продолжить плавание в Ист Блю; у Шанкса появляется желание посмотреть на океан, где вырос его капитан.

Прошло несколько месяцев, когда они нашли небольшой участок земли, претендующий на звание самого чистого острова в Ист Блю: Остров Рассвета. Шанкс называет это ерундой (место наверняка скрывает достаточно грязных секретов; этот сияющий от чистоты городок — королевство Гоа, — просто хранит мусор в другом месте), поэтому он и команда останавливаются в какой-то маленькой деревушке на другой стороне. Они не так часто видят пиратов, это становится понятно с первого взгляда.

Люди съеживаются, стоит Шанксу и команде прошествовать мимо них по улице, и хотя официантка в местном баре достаточно храбрая, чтобы поставить перед Шанксом заказанную выпивку, руки у неё дрожат.

 Опаска быстро исчезает благодаря дружелюбию и мирному настрою Команды Красноволосого.  

Всё чаще взгляды горожан цепляются за Сакуру, они светятся одновременно и признательностью, и любопытством: что такая, как она, забыла в шайке морских разбойников?

Поскольку Шанкс слишком увлечён мыслями о милом докторе, он пропускает момент, когда этот самый доктор выхватывает его напиток из рук, и всё, что ему остаётся делать — это смотреть, как алкоголь за несколько секунд исчезает в горле улыбающейся девушки.

— Снова собираетесь упиться вусмерть, капитан? — Сладким голосом с толикой хитринки проговаривает она, прикрывает глаза и наклоняется вперёд, чтобы улыбнуться ему.

Она флиртует или просто дразнится? Черт, почему он вообще об этом думает?!

— Не в этот раз, Яркие Глазки.

Бледные губы растягиваются, чтобы обнажить жемчужные зубы, и Шанкс игнорирует внимательный взгляд, что бросает в его сторону слишком внимательный Бекман.

— Не хочешь вернуть себе доброе имя человека, которого не перепить?

— Кажется, с нашей с тобой встречей я потерял его безвозвратно, - смеется Шанкс, смущенно отмахиваясь и бросая очаровательную улыбку официантке вместо устной просьбы о повторной кружке. — Кроме того, я почти уверен, что ты используешь свою Хаки, чтобы смягчить градус.

Уголок её крохотной улыбки, выглядывающий из под кружки, говорит сам за себя. 

 Рука хватает поставленный перед ним напиток и опрокидывает в пересохшее горло. Вкус алкоголя обжигает гортань.

— Разве вы не должны, как врач, ограничивать распитие алкоголя для нас? — рычит Бен, его собственный пустой стакан стоит в центре стола. 

— Я не лицемерка, — фыркает Сакура, откидывая волосы назад. — Я просто назначу вам всем сорбент и детокс-завтрак.

Это не похоже на восхитительно жирную утреннюю сковородку со вкусностями, которую он обычно желает всеми фибрами души после похмелья. 

 Экипаж смеется, хотя все они знают, что это не пустая угроза. Они знают, что сопротивление бесполезно, поэтому Шанкс поднимает свой ром в воздух.

— За нашего грозного доктора! Пусть её указания будут так же строги и справедливы!

 — Да! — принимают остальные тост, мгновенно опрокидывая в себя пойло.

Сакура несколько смущённо машет руками, и когда все затихают, она встаёт со своим напитком, протягивая руку в его сторону, и лучезарно ему улыбается. Это слишком самодовольная поза, чтобы быть чем-то другим, кроме насмешки и заигрывающего кокетства. 

 — За нашего капитана! Пусть его знаменитые рыжие волосы никогда не седеют.

На этот раз отзыв команды куда громогласнее, и Шанкс слегка хмурится от наделанного ими шума: предатели чертовы.

 Но прежде чем он смог достойно ответить, входная дверь с хлопком распахивается и маленькая фигурка, подсвеченная снаружи дневными лучами, радостно выкрикивает: 

 — ПИРАТЫ! 

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Луффи - это взрыв. 

Абсолютный гребаный взрыв, гоняющий между рядами трактира на скоростях, близких к скорости звука, и вся команда любит его. Он очень веселый, сумасшедший до невозможности, и в девяноста процентах их времени вместе это здорово, классно и зажигательно, а в остальные десять...

 — Шанкс, ты идиот. 

Отшатнувшись от своего доктора, Шанкс предпринимает слабые попытки улыбнуться, потому что иногда кажется, что все, что делает Сакура — это убирает последствия его ошибок, когда дело касается Луффи.

 Парень сидел за барной стойкой, яростно пытаясь не заплакать и громко заявляя, что это совсем не больно. Он смотрит на Шанкса с немым вызовом в глазах, и ох, ладони Сакуры освещает этот прекрасный оттенок зеленого. Почти такой же, как цвет её глаз. 

Быстро убирая мечтательную улыбку с лица, прежде чем кто-либо сможет её заметить, Шанкс наблюдает, как его доктор осторожно берет Луффи за подбородок, поднимая голову ближе к свету, чтобы лучше разглядеть рану.

— Теперь сиди смирно, я попытаюсь закрыть рану так, чтобы не осталось шрама.  

— Нет! Я хочу шрам! Шрамы для мужчин! — выкатив грудь вперёд и надув щеки, Луффи глубоко вздохнул и уставился на Сакуру. — А я мужчина! — настоял он.

 Взгляд, который Сакура бросает на него (ее столь любимого капитана), подразумевает, что вина здесь исключительно на нём.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Луффи растет для них всех так же быстро, как трава на Эль Бафе, и так же агрессивно, как плотоядные растения Нового Света.

 Никто и никогда не гонит его прочь, когда паренёк приходит в их любимый бар; ни у кого из команды нет настолько черствого сердца, чтобы попытаться отогнать мальчонку, столь сильно жаждущего внимания.

Шанкс знает, что они все с радостью примут его на борт корабля, но Шанкс не возьмёт на борт ребёнка младше четырнадцати. Ему чертовски повезло, что Роджер принял его в том возрасте, когда он нуждался в помощи и принятии больше всего: для своего старого капитана он был не более, чем проблемой, и всё равно этот человек любил его, как бы любил собственного сына.

Честно говоря, Шанкс даже представить себе не может, что Луффи отправится в плаванье не на своём корабле и не будучи капитаном.

 Почему-то новый пользователь Дьяволького Фрукта видится ему в море только так. 

Только так, а не вытащенным насильно в наполненные Морскими Королями прибрежные воды.  

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Шанкс едва ли думает, что делает. Он уже спешит к ребёнку вплавь, потому что ни у кого на этом чертовом острове нет чертовой лодки поблизости, и все они бесполезны, и именно поэтому детей нельзя пускать к пиратам. Они просто привлекают опасность, любую опасность, все угрозы их жизни в непосредственной близости, и пусть все боги проклянут его, если он не сможет спасти их маленького Луффи.

Его руки работают на пределе, яростно врезаясь в воду там, где он в последний раз видел, как ослабевшие конечности Луффи уносятся под воду. 

 Морской Король приближается, широко раскрыв челюсти, и даже Королевская Хаки не спасёт от его зубов.. 

А выбирая между жизнью ребёнка и рукой... 

Шанкс точно знает, чем готов пожертвовать.

***************************************************************************

Потеря руки приводит его в шок, он едва успевает успокоить Луффи. 

Хозяйка (Макино) отрывает мальчика от него, и только когда он смотрит на лицо Луффи, залитое его кровью (его кровью, не Луффи, а Шанкса, и Луффи в безопасности, и Шанкс действительно рад).

Лицо Луффи — последнее, что видит пират перед тем, как отхлынет адреналин и он потеряет сознание от боли.  

~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Он просыпается с двумя руками.

Несколько мгновений он просто лежит неподвижно, не в силах поверить, а затем подрывается и рассматривает свой торс и конечности. Шрамы, тонкие от ударов мечом, и круглые и зарубцевавшиеся — от вражеских пуль, — и всё на месте.

 И рука, это его левая рука.

Будут новые шрамы (уже есть, и он тонкий, розовый и свежий, проходящий по бицепсу там, где сомкнулись челюсти Морского Короля), но рука на месте. 

Шанкс ещё раз моргает. 

Это точно не галлюцинация. 

Когда он пытается поднять её, пытается заставить работать пальцы, конечность откликается тысячью уколов и смещается немного влево. 

 Не то движение, к которому он стремился. И близко не то.

— И не надейся, на её реабилитацию уйдёт не один месяц, и даже тогда нет гарантии, что она будет так же подвижна.

Устремив взгляд влево с кровати, в которой находится (его кровать, он на корабле в своей каюте, в каюте, в которой находился только Бенн, потому что команда уважает его личное пространство) Шанкс находит источник голоса и его губы невольно растягиваются.

Чертовски хороший доктор. 

 Сакура сидит на стуле, обхватив его спинку ногами и положив подбородок на деревянный ободок, развернув предмет мебели так, чтобы видеть лицо капитана. 

У нее под глазами темные мешки, а розовые волосы, явно давно не мытые, стянуты в тугой пучок. Она выглядит уставшей, будто не спала ночь. 

 — Беспокоишься обо мне?— Шанкс пытается поддеть её, однако из пересохшего рта выходит лишь бессвязный хрип. 

Его рука (оторванная рука) болит. Наверняка там будет не один шрам, как показалось сначала (Морской Король оставил много следов, не мелочась одним укусом), но есть только один шрам на теле Луффи, который действительно можно считать ошибкой Шанкса, и он не исчезнет, даже если он спасёт ребёнка ещё сотню раз. 

— Мы приготовили Морского Короля, который пытался съесть тебя, на ужин. Это было три дня назад. — Черт, она даже звучит уставшей. В конце концов, присоединение руки (и, возможно, самоличное извлечение её из Морского короля: Шанксу не трудно представить, как это было) не может быть легкой задачей. 

— У меня лучший доктор в мире, — стонет Шанкс, морщась, пытаясь снова поправить руку, только чтобы она вновь прострелила болью. Однако его взгляд не может оторваться от лица Сакуры.

Она смотрит на него вскользь, слегка задерживая взгляд на его губах, прежде чем она улыбается. 

 — Да, полагаю... у вас было три дня сна, капитан. Я схожу и принесу немного еды. 

Наблюдая за тем, как она выходит за дверь, Шанкс решает, что с него хватит скрытности и самоотрицания. 

 Он пират, в конце концов. 

~~~~~~~~~~~~~~

Первое, что он делает, когда заканчивается его постельный режим (Сакура больше не остаётся с ним наедине, пока он не спит, и Шанкс почти уверен, что она подсыпает ему снотворное, потому что он никогда не спал так много), — это находит Луффи. 

С Сакурой, если повезёт, он проведёт долгие годы совместного плавания, а вот уладить дела с Луффи надо срочно.

 В его глазах так ярко светит воля капитана, что Шанкс не может не снять шляпу со своей головы (она все равно никогда ему не шла) и положить ее на воронье гнездо, по ошибке названное волосами.

 Они уходят, на этот раз навсегда. Шанкс получил известие, что Кулак Гарп уже в пути, и он видел этого человека достаточно, чтобы хватило на всю жизнь вперед. Хотя мелькает шальная и опасная мысль «что если..?», когда он мысленно сравнивает тяжелые кулаки этого старика и миниатюрные руки Сакуры, которые бьют ничуть не слабее.

Возможно, однажды в будущем он увидит это. Однажды, когда он наконец сможет снова управляться своей левой рукой.

Черт, кожа вокруг шрама чешется неимоверно. Хотя это чертовски хорошо помогает игнорировать боль.

 — И я найду доктора лучше, чем Сакура! — Луффи гордо объявляет, по его лицу текут сопли и слезы, и о, парень, это не красиво. 

Это самая большая ложь, которую слышит Шанкс.

 Луффи мог бы получить второго по величине доктора на Гранд Лайн, но у Пиратов Красноволосого наверняка он лучше.

 — Конечно, дитё, конечно. 

~~~~~~~~~~~~~~~

Он находит ее на палубе, стоящей возле носа корабля (который слишком быстро износился: очень жаль, но в Новом Мире ему долго не протянуть, прийдется искать новый) и смотрящей на горизонт. 

Шанкс больше не колеблется; она либо примет его предложение, либо знатно его отпинает, но он, черт возьми, пират, и он готов на этот риск. 

Осторожно подойдя со спины, Шанкс обвивает её талию рукой (единственной рабочей на данный момент), и кладёт свою голову ей на плечо. 

 Так как он ещё не за бортом, это явно не столь критичный жест.

—И что теперь, капитан? — спрашивает Сакура, его рука все ещё держит её, и кончик её пальца медленно водит по его предплечью. 

— Луффи стремится к новой мечте, — говорит Шанкс, уже скучая по мальчугану, несущему волю Капитана. — И если я собираюсь встретиться с ним там, Пиратам Красноволосого придется заняться делом. Особенно если мы хотим быть командой, достойной звания Йонко. 

Он загорелся этой идеей с тех пор, как услышал, что Михоук стал шичибукаем. Теперь, похоже, нет другого выхода, если он захочет сдержать свое обещание Луффи. Хотя это хорошая цель, и Шанкс знает, что с этой командой он сможет это сделать.

 В конце концов, Соколиный Глаз всё ещё его соперник. 

— А это?

 Аккуратно подстриженные ногти слегка барабанят по руке, привлекая внимание Шанкса. 

Сакура откидывается назад в грудь, стараясь не слишком давить на его левую сторону. Он убирает свою голову с её плеча, упираясь на этот раз подбородком в облако розовых волос.

— Да-ха-ха, я хожу по краю лезвия? 

— ...Я бы так не сказала. 

Ему не нужно смотреть, чтобы знать, что она улыбается.

 Он хочет поцеловать ее, чтобы наконец почувствовать вкус губ, на которые он смотрел уже несколько месяцев. 

Но они стоят, наблюдая за закатом, и ничто не может быть романтичнее этого, поэтому вместо этого он согласится на поцелуй при свете звезд. 

 Это не любовь, это влечение и привязанность.

Но это также потенциал.

 И, как и в случае с любым другим потенциалом, который он имеет, Шанкс не намерен оставлять его нереализованным.