Глава третья: Битва с Цинизмом
Пердун и Джонни двинулись к Логову Скунса Цинизма, которое воняло, как куча старых носков, и сеяло уныние похуже дождливого понедельника. Скунс вылез и зашипел: "Любовь — это ерунда! Ноги — просто грязные конечности! А твой пердеж, Пердун, — просто вонь!"
Пердун встал на задние лапы, его сандалии блеснули, как прожектор на концерте. "Ты, Скунс, совсем не понимаешь! Мой пердеж — это гимн свободы! Мои лапы — храм страсти! А любовь — это сила, которая заставляет Вселенную танцевать!"
С этими словами он выдал пердеж такой невероятной силы, что небеса треснули, а радуга выскочила, как из волшебной лампы. Джонни топнул копытом, и волна блесток накрыла Скунса, как сияющее цунами. Скунс закашлялся, его циничная морда начала таять. "Я... я чувствую тепло!" — прохрипел он, и его глаза засияли, как у щенка, увидевшего миску с лакомствами.