Луноликая: Начало Пути

От третьего лица:

В окна уютного кабинета заглядывает первый зимний луч, освещающий нежным светом до этого сумрачное пространство. Пылинки веселым танцем спускаются на стопки листов, папок и различной канцелярии, часть пледа медленно сползает с конца дивана прямо на опрокинутую кружку с уже остывшим чаем.
Мужчина в закрывающей половину лица маске утомленно трет лоб. Рядом стоящий коллега в который раз одернул рукав свитера резким движением, оттянул горло кофты. Температура в кабинете все сильнее казалась ему душной. После пяти минут он не выдержал и приоткрыл окно. Легкомысленный ветер игриво дунул ему в лицо, принося спасительную прохладу. Дышать стало легче.

Ветер поднял укороченные передние пряди блондинистых волос, ласково прошел по тонкой шее подобно перышку, от чего у женщины забегали мурашки по телу. Она дергано откинула выбившиеся из прически досадливые пряди, потянулась к кружке. Длинные пальцы с розовым маникюром замерли у низкого столика. До Цунаде с замедлением дошло произошедшее. Кружка от недавнего всплеска эмоций и вездесущего кулака упала вместе с успокаивающим чаем. Чай... Каждый раз, когда она пьет его вспоминается одна негодяйка. И, к сожалению, совершенное ей преступление. Некоторые последствия приходится разгребать до сих пор...

Долго о ней Цунаде думать не стала. Вернула руку на колено, нервно застучала по нему указательным пальцем.
-То есть, вы хотите сказать, что упустили их? — нарочно спокойным тоном переспросила Цунаде — Как?
Все еще стоящий к окну лицом Генма вздрогнул. Мимолетный страх заставил сердце буквально замереть в груди, а тело напрячься. После столько проведенного с Хокаге времени он стал значительно сильнее побаиваться ее. Шикаку прав — женщины страшные создания.

Какаши напротив, был до обидного хладнокровен и собран. Пора бы и ему, как джоунину, взять себя в руки. Что ни говори, а бессонные дни сказываются на каждом организме, даже на организме шиноби.
Генма скорчил кислое выражение лица, уже собранный обратно повернулся к Хокаге. Зависть на мгновение промелькнула на лице, но быстро скрылась, благо, никто ничего не заметил или попросту не придали значения.

«Тоже спать хочу. Эх, когда нас отпустят?» — нескладно подумал Генма, из полу прикрытых век смотря на помятое ото сна лицо Цунаде, а точнее на след от подушки, по форме аналогичное лесу Смерти. Почему оно напомнило ему 44 полигон Генма без понятия.
В отличие от них она хоть и легла относительно недавно — два часа назад — но спала. Зависть плохое чувство. Неблагодарное.

-Как?! — не сдержалась, вскочила на ноги, сжала ладони в кулаки.
Даже от гневного взгляда и неконтролируемого потока ки Какаши не дернулся, продолжил стоять с прикрытым ладонью лбом и слегка опущенным лицом.
-Их следы оборвались в Танзаку — взял на себя объяснения Генма, когда заметил полный пофигизм Какаши — Они будто испарились. В соседних городах никто не видел их, как и нукенины. Сколько бы им не предлагали, некоторые отмалчивались, часть лезла в драку, еще несколько пожимали плечами. Некто, назвавшийся Гриммом, когда мы выпрашивали очередного нукенина, порекомендовал прекратить поиски и продолжить позже.

Хатаке поднял голову, с нехорошим предчувствием спросил:
-Что именно он сказал?
Самого Какаши в момент встречи поисковой команды с Гриммом рядом не было.
-"Не стоит вам дышать им в спину, господа шиноби. Во-первых, если и найдете, то грозитесь напороться на отчаявшегося хищника, который, несомненно, истратит последние запасы чакры, но убьет вас, Во-вторых, этими детьми интересуются другие персоны и они более важны, чем вы. В нашей среде, по крайней мере. А сейчас вы где? Правильно, на их территории. Без соглашения и осведомления. Проблем хотите?» Дословно он именно это сказал — прикусил сенбон, уставился в точку поверх головы Цунаде — У меня плохие подозрения, Хокаге-сама.
-У меня тоже — присела на край дивана, закусила губу — Территория Танзаку? Их среда? Какаши, что думаешь об этом?

Хатаке задумчиво почесал подбородок, оперся задницей о рабочий стол.
-Страна Огня — территория Южного Короля, а значит и территория Организации Хесо — пояснил он.
-Это я знаю — раздраженно процедила, сильнее нахмурила брови — Мнение.
-М-ма — почесал затылок, сунул правую ладонь в карман — Полагаю, нам оказали услугу. Хесо заинтересовались в Главе Ничибоцу, лезть в тот момент было бы самоубийством.
-Не из-за Хесо — отрицательно качнул головой Генма — Гримм сосредоточил внимание именно на намеке о хищнике. Думаю, это он о Безликой.
-С чего такое предположение? — приподняла бровь Цунаде.
-У меня было пару встреч с ней — передернул плечами, не сумев скрыть нервозность с волнением — Поверьте, эта личность поставит на кон все, чтобы уничтожить врагов или тех, кого считает ими. Пожертвовать своими людьми в том числе.

-Если ты основываешься на одной брошенной девчонке...
-Вот именно, что брошенной. Она умирала на удивление медленно, они успели бы дотащить ее до ирьенина в Суне.
-Невозможно. До Суны пару дней бежать.
-Не с ее скоростью — продолжал настаивать Генма, упрямство Цунаде постепенно источалось — Вероятность успеха мала, но она есть. В любом случае, я основываюсь на своих наблюдениях и слухах в подпольном мире.
-Генма, я же просил прекратить ходить в сомнительные бары — осуждающим тоном произнес Хатаке, ни капли не удивившись его познаниям.
-Прости, но после того дня я успокоиться не могу — намекает на взрыв в резиденции Дайме Огня — Какое-то время о Безликой ходило множество слухов. Один из них убедил меня в абсолютной бесчеловечности и способностях Безликой. В Стране Снега, чтобы выбраться из передряги она пожертвовала собственным учеником и убила около сотни наемников, посланных по ее душу. Затем выпытала у одного из выживших имя заказчика. Спустя некоторое время Деревня Феникса была уничтожена под корень.
-Джирайя об этом рассказывал — согласилась задумчивая Цунаде.
-Джирайя-сан? — удивился Какаши — Что он там делал?

Цунаде несколько растерялась. Никто не должен знать о ее желании иметь свои глаза в подпольном мире. Вряд ли это кому-то понравится, особенно учитывая выбранного кандидата.
Какаши понял глупость сказанного, но не перестал испепелять взглядом Хокаге. Какое-то предчувствие, дребезжащие в мозгу заставляло упрямиться, хотеть любыми способами узнать правду. Подобной силы предчувствие последний раз активировалось год назад, перед побегом Изуны. Какаши озадачен подобным ее появлением, но разобраться решил позже. Как с предчувствием, так и с последствиями упрямства.

-Миссия — сухо пояснила, повернулась к Ширануи — Вернемся к обсуждению.
-Верно — кашлянул Генма — Очевидно, деревню со всем населением уничтожила Безликая с группировкой. Поэтому сомневаться в ее жестокости нельзя. Наша команда отступила.
-Хорошо — глубоко вздохнула Цунаде — Как они смогли скрыться?
-Мощная иллюзия — пояснил Какаши — Безликая, как все Учихи, если не мастер в гендзюцу, то очень способная. Но на подобную технику у нее должно было уйти много сил.
-Отлично. Значит вы упустили ослабленных врагов — снова вспылила Хокаге, повысила тон — Совсем идиоты?! Зачем последовали рекомендации какого-то Гримма... Ладно — начала массировать виски пальцами — Если подумать, то это я могу понять. Однако, упускать из рук Безликую нельзя. Мало того, что я поклялась ее поймать, так еще и Дайме Огня настаивает немедленно заняться ее поимкой.
-А Дайме Ветра? — поинтересовался Генма.
-Тц — раздраженно цыкнула Цунаде, скрестила руки на груди — Этот...умный мужчина просил объединиться с Суной, но Кадзекаге отказался, ссылаясь на некоторые обстоятельства. Могу предположить какие и если это правда, то мальчишка сильно сглупил.

Генма хотел еще что-то сказать, но в кабинет резко ворвались. Дверь громко стукнулась о стену, картины повалились на пол с разбитыми рамками. Пространство мгновенно заискрилось от напряжения. Цунаде зло скрипнула зубами, отчетливо слышно в повисшей тишине.
-Мы должны уничтожить девчонку — заявил старик с перевязанным глазом.
-Почему вы не предупредили о своем визите заранее, Данзо-сан? — с каменным лицом спросила Цунаде.
-Потому что дело о Безликой не то, что можно пропустить мимо ушей — прищурил левый глаз.
-Это не ваше...
-Мое — строго оборвал Данзо.
-Вы наглеете — прошипела Цунаде, подскочила на ноги. Пришлось приложить все силы, чтобы не сорваться на крик и продолжить с прежним спокойствием. Сейчас не время спорить и спускать нервное напряжение — Ладно, забудем. Что вы хотите?
-Пошли на поимку команду, Цунаде. Пару моих людей помогут им — не замедлил высказаться Данзо — Та брошенная Яманака указала место их убежища.

Хокаге недолго играла в гляделки с Шимурой. Она понимала необходимость устранения Безликой, понимала о необходимости взять как можно больше способных шиноби, но что-то в груди неприятно сжималось, противясь решению. Однако когда работа Хокаге соответствовала ее желаниям? Иногда приходится принимать тяжелые решения. Даже когда не понимаешь причину собственных чувств.
Поэтому, поджимаем губы, дабы не вырвалось лишнего пока смотрим на ненавистное лицо и следуем более логичному решению.
-Ясно — повернулась к Какаши — Соберите команду и незамедлительно отправляйтесь. Помощь дождется вас у ворот.

Данзо согласно кивнул, с удовлетворением, разливающимся в груди отправился на выход. Он надеется избавиться от ничтожной букашки раз та начала выбираться из его сетей. Главное вовремя перехватить управление группировкой. Он-то точно сумеет привести ее к вершине даже если придется некоторое время ходить под колпаком.

-Вы уверены, Цунаде-сама? — нахмурился Генма — Не лучше ли будет подождать лучшего момента?
-Все в порядке — отмахнулся Какаши — Чем быстрее разберемся с ней, тем раньше лишимся очередной головной боли. М-ма, но это может стать сложно, если с ходу заявиться в убежище...
Хатаке удалился, неразборчиво бубня под нос.
-Ты что-то еще хотел, Генма? — устало спросила Цунаде, опускаясь на диван в очередной раз за этот час.
-Нет. До свидания, Хокаге-сама — слегка поклонился, направился к выходу.

«Прости, Изуна, но дальше тянуть было нельзя, — думал Генма, дотронулся до крупного ожога на щеке — Что же ты творишь, безумная девчонка?»

Ширануи вышел на пятачок перед башней, с озадаченным лицом уставился на небо.
Глаза прищурились от обилия света, резавшего их. Солнце огромным диском закрывало половину безоблачного, яркого неба цвета нежной бирюзы. На удивление морозный ветер колыхал голые ветви деревьев, словно играясь с ними в ладоши.
Редкие прохожие кутались в теплые вещи, спешили зайти в теплое здание. Многих поразило начало зимы. В Конохе редко приходится заставать подобный холод. Жители к этому совсем не привыкли, в отличие от постоянно путешествующих на миссии шиноби.

Генма настолько долго стоял, что без подпитки чакрой стало в разы холодней. Зябко передернул плечами, продолжил свой ход.
«Если все слухи правда, — продолжал размышлять он, философски уставился на пробегающего мимо Какаши и Шикамару — В какое чудовище ты обращаешься? Есть ли еще надежда вернуть тебя?»
-Шикаку-сан, — неожиданно для себя окликнул лениво снующего по улице Нара.
-А? — сонно моргнул — Генма? Ты что-то хотел?
-Да — с меньшей неуверенностью продолжил. Что на него нашло? Обычно он более сдержан и не поддается порывам — Скажите, случалось ли такое, что нукенин возвращался в деревню с благими намерениями? Может ли человек исправиться?

Шикаку удивился, но не стал спрашивать причину интереса коллеги. Видел в каком, на удивление, озадаченном и пришибленном состоянии Генма прибывает.
-Ну, — ленивый флер испарился, явив миру мудрого Главу Клана — Шанс исправиться есть у каждого, но не каждый его применяет. К сожалению, нукенины часто теряются и безвозвратно грязнут в болоте. Знаешь, вопрос не в том, сможет ли человек исправиться, а в том, есть ли ради кого стараться искоренить внутренних дьяволов? Остались ли такие люди в родном селении?

Генма кивнул, внутренне приободрился. Он посчитал, что ради некоторых персон Изуна сможет забыть причины, подтолкнувшие ее к уходу, сможет выбраться из топи. Чересчур оптимистично для опытного джоунина? Да, но надежда умирает последней. Пусть он не был близок с Изуной, мало интересовался местными «демонами», но что-то в ней тронуло его, что-то стало катализатором возникшей симпатии и понимания, сочувствия. Что-то заставило его желать помочь этому ребенку найти верный путь.
В конце концов, разве это не обязанность взрослых?

Но из-за этих чувств Генма не станет перегибать палку, бросать все и бежать на помощь девочке. Нет. Просто поможет, чем сможет. Не более.
-Спасибо — благодарно отозвался, побрел дальше.
-А...-собрался спросить причину Шикаку, но Генма шустро скрылся из виду — Эх, ну и ладно. Не буду лезть в чужую голову. Итак дел по самое горло.
Действительно, дел стало навалом за последний год. Например, разобрать отчеты клановых шпионов. Они наконец-то нашли зацепку в деле Учихи Изуны. Шикаку продолжил рыть, несмотря на новость о ее вероятной погибели. Он считал, что подобные люди не умирают просто. Они борются до последнего, до конечной цели. Шикаку не знает цель Изуны, но ему это неинтересно. Совсем.
Главное ведь совсем другое.

***
Комната, больше походящая на зал, огласилась нарочно звонким топотом. Из-за громкости создавалось ощущение бьющего по куполу молота.
Старик в белых одеждах, со странными рогами цвета кожи и фиолетовыми глазами с полосами, напоминающими разводы на воде, остановился позади похожей на него девушки: такие же рога, глаза, черты лица и лишь цвет волос отличался. Она сидела на коленях перед, подобной гробу, кроватью, держала за руку исхудавшего от долгой болезни мужчину.

Хагоромо мимолетом огляделся, убеждаясь в неизменности комнаты. С прошлого его посещения все осталось прежним. Даже брошенный в пылу ссоры накопитель бессменной скульптурой оставался у разбитой на тысячи мельчайших осколков ледяной фигуры утонченной девушки. А ведь прошло больше пары человеческих веков...

-Не смотри так на меня — ласковый голос стал непривычно надрывистым, поломанным.
Прежняя гордая осанка, прямые плечи, изящная спина обратились искривленным корнем дерева, у пухлых губ прибавилось собственно нанесенных зубами ран, кожа походила на бледное подобие. а глаза утеряли самодовольный блеск, с которым она обычно спорила с Тесом.
-Его состояние ухудшилось...-ее голос дрогнул, замолчал.
-Киара...-старческий тон наполнился сочувствием.
Несмотря на это, Хагоромо не решался дотронуться до Киары — знал как она среагирует.
-Не важно — сильнее сжала отдающие желтизной пальцы, с обвинением в голосе продолжила — Ты передал ей сообщение?
-...Не я один ей помог.
-Заткнись!

Гул дрожащего голоса отразился от темно-фиолетовых стен, расходясь по всему помещению. Киара сильнее сгорбилась, зажмурила глаза. В груди до противного быстро билось сердце, создавая иллюзию жизни, легкие обильно наполнялись воздухом.

-Я собираюсь ускорить события — решительно произнесла, не сводя решительного взгляда с замершего во времени лица любимого существа.
-Она не готова — хмуро заметил Хагоромо.
-И что? Какое мне до этого дело? — резко выпрямила спину, поднялась с колен — Какая разница? Мне не нужно драться с ней или доказывать свое право находиться здесь, как это было с Луноликой — вытянула руку, практически касаясь груди старика. Тонкие пальцы замигали, начали терять материальность — Я хочу избавиться от этого.

Сжала ладонь в кулак. Венка на виске запульсировала, несколько капель пота медленно скатились по спине. Усилие сделало свое дело — руку стало видно, а мельтешащая душа потускнела.
-Уф — с болью выдохнула, посмотрела на Хагоромо снизу вверх — Зная к какому итогу приведет мое мягкосердечие ты все равно на их стороне, дядя?

Хагоромо дрогнул от давнего обращения, забытого в вехах истории семьи. Киара с издевкой улыбнулась, но ожидаемая реакция не порадовала ее. Вместо раздражения, злости, ответной издевки или безразличия она получила склизкую жалость. Не сочувствие, нет... Жалость, от которой сводит зубы и поднимается кипящая злость.

-Ты до сих пор обижена? После произошедшего? — он бросил взгляд на скомканную фотографию у разбитой рамки — Ты достаточно отомстила, получила по заслугам, но продолжаешь недолюбливать их? Прекрати. Этим ничего не добиться.
Лицо Киары выражало полное неверие: брови сморщились, глаза расширились, в них появился отблеск застарелой грусти и боли. Губы затряслись, глаза стало печь как если бы она не моргала продолжительное время.
Сколько бы веков не прошло, Киара никак не могла привыкнуть к обесцениванию себя родным человеком. Каждый раз в груди щемяще сжимается сердце, а комок подкатывает к горлу.
Как же глупо.

Хагоромо в свою очередь, пока племянница справлялась с непрошеными эмоциями, мысленно не стало в комнате, когда взгляд столкнулся с фотографией. Он с ностальгией вспомнил о былых временах. Когда набор Богов был полон, Властелин здоров и весел, не было проблем с душами и самим мирозданием, когда в этом измерении царило спокойствие и счастье... То время волшебно.
Он прикрыл глаза, сжал посох.

А сейчас? Проблемы с душами, угроза неконтролируемой Чистки, раскол завесы... Чистка и раскол одновременно приведут к хаосу, самоуничтожению и гибели всего. Боги пытаются справиться, искать и устранять катализаторы, подключают в помощь хранителей, но ничто надолго не помогает. Снова пробои завесы, предпосылки возвращаются, чистка душ не помогает — воспоминания возвращаются от банального удара головой о любую поверхность, природа засыхает, обращается в вечные безжизненные пески, сами планеты увядают, люди сходят с ума с каждым днем все больше. Равновесие сохраняется на единственной планете — на которой обитает наследник.

Как долго это продолжится? Пока Властелин не выздоровеет или не вмешается Смерть с Матерью. Или наследник не пройдет последнюю стадию развития. И не умрет от проклятия.
Хагаромо раскрыл глаза, чуть не упал, кувырками пролетел пару метров, приземлился на согнутые ноги.

Фиолетовые глаза пересеклись. Одни отдавали хмуростью, вторые уверенностью.
Мудрец свел брови к переносице, сжал посох до побелевших костяшек.
Между ними заискрился воздух, заставляя старика прищуривать глаза, поднялся несильный ветер, ластящейся к девушке. Длинные волосы красиво развивались, но это не умоляло ощущения угрозы, исходящей от нее.
Она решила показать дяде свою упрямость, несгибаемость решения. Никто не изменит его. Что бы не пришлось сделать, кого не пришлось бы лишить жизни, продать или лишить заветной свободы — Киара достигнет цели. Несмотря ни на что.

Звон тишины буквально резал уши. Знакомое ощущение, отзывающееся тугим комков в груди заставляло готовиться к бою, но...ничего не произошло. Ни через минуту, ни через пять. Хагоромо медленно встал, с опаской смотря на племянницу. Кто бы знал, что из милой девочки вырастет подобное чудовище...
По стене разбежалась трещина, на голову Киары посыпалась корка. На этом она решила остановить представление — ветер покинул обитель Властелина, искры наконец погасли.

-Я поглочу их душу — огласил уверенный голос, без прежней надломленности, сметя опасное напряжение, висевшее между родственниками.
Киара гордо вскинула подбородок, с пренебрежением смотря на Хагоромо. Пульсирующий клубок скребся где-то внутри подобно скрипучему мелу по доске, подстегивая дать в «добрую» морду.
Этот старый дурак ее раздражал. Настолько сильно, что хотелось стереть его, порвать на кусочки, но она понимала в чем причина ее желаний и не поддавалась искушению как бы сильно оно не было. Все же, плохой это советчик — не оправданные детские надежды, ожидания и, главное, вера в дядю! Что уж тут сказать... Все ошибаются. По крайней мере стоит отдать ему должное — благодаря ему, его детям и матери Киара стоит здесь. И стремится к той заветной мечте, о которой грезила вот уже несколько сотен лет. Нечеловеческих.

-Стану выше кого бы то ни было, займу свое законное место.
-Нечего будет занимать, если не предотвратишь апокалипсис — закряхтел старик.
-Ничего страшного — безразлично отмахнулась, нагло выпятила грудь — Если понадобиться, создам все с нуля.

Хагоромо со скрежетом подозрения постепенно приходил к единственному предположению, объясняющему подобное упрямство и равнодушное отношение к происходящему Киары. Он и правда вырастил чудовище.

-Эта девочка ни в чем не виновата — попытался оградить Изуну Хагоромо — Оставь ее в покое. Она итак настрадалась из-за нас.
-Пф — снисходительно фыркнула, легко улыбнулась — Меня от вашей «доброты» тошнит. Она к тебе никоим образом не относится, а отношение словно у тебя третий ребенок появился. Дядя, Изуна никогда не смогла бы вырасти другой. Это ее судьба и их решение.
-Ты все ухудшаешь — осуждающе покачал головой. Две складки сложились на лбу, показывая умственное напряжение Мудреца.

-Я уничтожу Изуну — сложила руки за спиной, предвкушающе сощурилась — Морально и физически.
-Так же ты говорила про Лу — устало ответил старик. Их разговор напоминал о прошлом, о Лу...
-Тебе не понять — отмахнулась — Поверь, эта никчемная соплячка и через несколько сотен лет до меня не дойдет. Да и...-достала из широкого кармана поводок -...Не зря же перестраховалась? Учитываю ошибки прошлого. Гордись мной, дядя.

Хагоромо утомленно выдохнул, чувствуя на плечах целую гору, обернулся к выходу.
-Ты глупая, племяшка. Не стоит иметь подобные амбиции. Это не приведет ни к чему хорошему.

Когда старик исчез, ухмылка стерлась с ее лица, поводок упал на пол. Силы резко покинули тело, навалилось чудовищное истощение со слабостью.
Тело задрожало, из глаз полились злые слезы, а в груди пульсировал сгусток из яростной обиды и чувства унижения. Ей не верят, ей пренебрегают, ее не поддерживают... Только ее!

Киара кинула взгляд на фотографию счастливой Лу, обнимающей за пояс ухмыляющегося Теса, стоящих за ее спиной строгого Ямару с притворно игривым Лео, надоедающему другу тычками в ребра. Оюн скрывал улыбку за веером, Роза изящно поправляет красный цветок в волосах, подаренного за пару минут до этого Властелином и...сам Властелин, возвышавшейся над всеми подобно мудрому отцу. Сама Киара работала личным фотографом для них и не имела ни одной совместной фотки с кем-либо.
Это уязвляет ее. Показывает их отношение к ней.

Киара скрипит зубами, подползает к кровати, снова сжимает в руках хлипкую ладонь.
Холод обволакивал ее тело, обнимая, как мягкое одеяло зимней ночью. Комната вновь погрузилась в выжидательную тишину, гнетущую Киару с каждым днем все больше.

Не хватало стука часов, отсчитывающего время до конца всего.
Тик. Так.
-Пора действовать — прошептала одними губами. Внутри напряглась струна, а плечи будто сдавили прессом.
Тик. Так.
Время пришло.

***

В просторном кабинете темных тонов раздавался еле слышный звон маятника Ньютона, успокаивающего расшатанные нервы хозяина. Скрип кресла оповестил о подъеме Теса. Тихие шаги по ковру, шорох брошенных листов с перепиской... Он вдохнул запах пыльных книг, сомкнул ладони в замок за спиной, с ледяным спокойствием вглядываясь в темноту на окном.

Снаружи замка летали огоньки душ: кто-то беспокойно метался из стороны в сторону, фонируя непониманием, кто-то улетал от стражей в надежде на спасение от чистки, часть безмятежно пролетали мимо окна Бога. Столь спокойная атмосфера не обманывала наметанный глаз старого существа: ни гордые стражи, снующие по искусственно созданной дорожки гравия с приподнятыми подбородками, ни перешептывающиеся слуги, вконец потерявшие совесть, ни веселящиеся в дали души умерших детей не затмевали воспоминания.
Раньше было по другому. Раньше не было этой удушающей тьмы. Раньше...

Тяжелый вздох огласил пространство.
Тес наконец расслабился и не изображал из себя самоуверенного Бога, как это любил делать перед Киарой или Алистисом. Никто бы не узнал любящего показательно гордо держаться Бога. Плечи под тяжестью прожитых лет опустились, голова склонилась слегка вниз отдавая несуществующий поклон, на переносице появилась складка, показывая напряженный мыслительный процесс, сосредоточенный исключительно на возникающих проблемах, глаза сузились. Хорошо, что Алестис никогда не увидит подобную сторону учителя — Тес не жаждет показывать перед ним слабость. Не из-за недоверия, скорее чтобы сохранить образ несгибаемого существа, за которым тот пошел.

Пустой взор пристально вглядывался в еле заметную полосу на горизонте. Лучше сказать, трещину. Раскол сформировался прямо на глазах. Грядёт что-то нехорошее.
Гнетущее чувство становилось все гуще. Сжатые в замок пальцы дрогнули.

Ладонь потянулась к левитирующему рядом посоху, но стало слишком поздно. Из угла посыпалась серые искры. Увернуться невозможно — ноги сжали белые цепи, от чего-то появившиеся в полу. Искры парализовали все тело, но не это больше всего напрягло. Шрам на ладони стало нестерпимо жечь и чесаться. Неприятная пульсация прошлась по всей руке, заставляя до скрипа сжимать зубы.

Атмосфера в единое мгновение перестала быть умиротворяюще спокойной. Звон маятника оборвался, один из шаров лопнул, другой покатился по столу, упал с глухим стуком на пол. По книжному шкафу прошла тонкая трещина, от чего спустя всего ничего полки раскололись, книги тяжелой горкой попадали вниз.

Воздух наполнило золотыми частицами силы. В том самом углу из них сложилась знакомая Богу фигура. Он почему-то не удивлен. Нет, Тес не знал о ее приходе, иначе подготовился бы и не попался в столь глупую ловушку, но Киара в последнее время была чересчур тиха и молчалива. Подозрительное бездействие едва ли не сводило с ума.

-Какой прелестный вид — защебетала Киара с нежной, превосходящей улыбкой на губах — Таким ты мне нравишься больше.
Богиня остановилась на расстоянии метра от своей жертвы, наклонила голову к правому плечу, нагло приподняла бровь.
-У всех свои фетиши — прохрипел Тес еле шевеля языком — Но предпочитаю, чтобы твои не касались меня.
-Оу — передернула плечами, сбрасывая неведомую неловкость — Жаль, я думала ты согласишься побыть на вот этом столе с повязкой на глазах и кляпом во рту.

Тес покосился на ладонь со шрамом. Подозрения крепли, но изо рта так и не выскакивал уточняющий вопрос. Он боялся подтвердить подозрения. Страшился этого больше всего. Однако Киара как на зло, с издевательской усмешкой проявила инициативу:

-Ты правильно думаешь, дорогой Тес, эти искры преобразованный прах всеми известной Лу — нежный голос эхом звучал для ушей Бога.
В груди что-то ухнуло... Ледяной холод обхватил учащенно бьющееся сердце, кадык дернулся то ли от глотка вязкой слюны, то ли от нервов. Страх плесенью захватывал тело и никак не отпускал, ни через секунду, ни через минуту. Он так и отдавался холодом и ноющей болью в животе.

-Как?..-голос оказался каркающим, на язык песка насыпали.
Тесу срочно требовалось выпить...
-Все в нашем измерении возможно — довольно развела руками Киара, слегка прищурив глаза — Ты не все успел спрятать в тот день.
Киара обошла его, стремясь к столу.
-Мягкотелая Лу оказалась тупее и наивнее, чем я считала — продолжала говорить она, просматривая краем глаза письма, а свободной рукой занимаясь прошариванием ящиков -Ваша клятва мне и сейчас пригодилась. Как забавно... Ее желание искупить вину навредило ее же возлюбленному.

Короткий смех раздражил уши Теса. Шрам все сильнее горел, настолько, что появлялось желание отрубить кисть.
Большая часть писем и книг полетели на пол глухим шелестом и стуком. Ручки, карандаши, папки, накопители, забытые в недрах ящиков — все отлетало в сторону под радостное напевание неизвестной песни. Чем больше проходило времени, тем глубже Богиня погружалась в обыск стола. Он ей напоминал черную дыру, что придавало долю иронии происходящему, которую могла понять только она.
На душе почему-то было так радостно, весело, что хотелось петь и танцевать. Действительно, почему же?

Старая лампа раскололась, с грохотом оторвалась от потолка, повалила мелко качающиеся из стороны в стороны с надеждой остаться на месте, статуэтки. Шелест вновь отброшенных листов разбавил нависшую тишину своим шуршанием.

Тес боялся предположить, что Киара ищет. Боялся, но предполагал. Хагоромо недавно приходил и рассказывал о своих подозрениях, Тес планировал проверить их позже — не ожидал настолько скорых действиях Киары. Что за это недолгое время он успел предпринять? Мало. Единственное сообщение, в котором ничего особо не объясняется, Алистису вот и всё. Ужасное упущение.

Больше часа Тес провел в неподвижном состоянии с беспокойными мыслями и переживаниями, пока уже привычные шорохи с шелестом и редким падением чего-то тяжелого не прервал воодушевленный вскрик.
-Наконец-то! — с широкой улыбкой, обратившейся в оскал, она вытянула старый, с распространившейся ржавчиной ключ — Кто бы мог подумать, что он окажется в порванном носке. Ты вообще прибираешься?

Киара сдула с лица прядь, довольная собой поспешила выйти из-за стола.
Подозрения грозили подтвердиться. Радости приносило мало.
-Ты знала про него — звенящим от напряжения голосом проговорил Тес. Сколько он бы ни пытался вернуть хладнокровие ничего не получалось. Контроль всегда слетал, если речь или дело заходило о Лу — Что дальше? Ты не можешь оставить меня в таком виде, как и убить.
Фиолетовые глаза надменно блеснули золотыми искрами. Она сложила руки на груди, сжала правое плечо.

-Да ну? И запечатать не смогу? — насмешливо обратилась, сомкнула левую ладонь в кулак, всеми силами сдерживая порыв исполнить давнюю мечту — вмазать этой наглой морде. Напоследок, так сказать.
-Чт... Нет! — расширенными от накатившего неверия глазами покосился на цепи.
-Да! Да! — ликующе восклицала, довольно скалясь — Этот день настал, Тес!
-Я это не просчитал — сквозь зубы проговорил — Как ты объяснишь мое исчезновение Оюну и Розе?
-Зачем мне это делать? — приподняла бровь, медленно подошла к недругу — На днях будет годовщина смерти Лу, забыл? Никто не удивится твоему исчезновению, как бы ты не кричал о ее предательстве. Да и зря что ли ты выстраивал репутацию отщепенца все эти человеческие века?
-Как все хорошо складывается — язвительно заметил Тес — Раз ты начала действовать, не лежит ли на тебе вина в происходящем в измерении? — он не мог упустить шанса узнать хоть что-то, опровергнуть подозрения. Тес не верил в глупость и идиотизм Киары — несмотря на всю неприязнь ее ум не затмевался никаким порой легкомысленным поведением — ведь по другому нельзя назвать стимуляцию хаоса, ведущую прямиком к глобальному апокалипсису.

Цепи засветились мягким белым светом, расползаясь по телу Бога причудливой фигурой, начали сжимать в тисках руки, ноги, туловище и шею настолько сильно, что казалось — они лопнут и разлетятся по кабинету кусочки Бога. Это было бы весьма...недальновидно для Киары.
Тес не смог сдержать болезненного шипения. Вместе с этим из его рта булькнула кровь, стекла по подбородку прямо на дорогую обувь.

В груди Киары расцветали цветы от счастья и чудовищного ликования: более он не может и думать о том, чтобы помешать!
Ее лицо раскраснелось, рот приоткрылся в восхищении, вокруг глаз рассыпались еле заметные морщинки, щеки тянуло от долгой улыбки.
Богиня свободно, полной грудью вздохнула. Наконец-то это произошло. Она слишком долго ждала, терпение множество раз грозилось прорвать лавину, но она смогла! Сколько радости в этот момент... Давно она подобного не испытывала.

-Кто знает, кто знает...-загадочно протянула Богиня.
Бог скрипнул зубами, но этот звук потонул в новом стоне боли. По рукам, ногам, груди текли струйки крови, по коже расползались сети из вен, тело все больше стало напоминать надувшейся костюм. Противное зрелище.

Он начал медленно уподобляться призраку своей прозрачностью. Под ногами сложилась яркая пентаграмма, из которой лилось слепящее свечение. Сеть трещин расползлась по всей комнате с чудовищной скоростью, круша оставшуюся мебель на части и испепеляя ее в голубом огне, вышедшем из трещин непрерывном потоком щупалец.

Миллионы искр окружили двоих Богов, насыщая комнату тугой силой. Они стали подпитывать пентаграмму, которая подобно обезвоженному путнику жадно пожирала внешнюю энергию до полного насыщения.
Богиня неспешно распадалась на золотые искры, последний раз любуясь красотой запечатывания недруга.
Выпить ей, что ли? Неплохая идея. Заманчивая.

-Киара!..-зло рыкнул из последних сил. Слабость распространялась по телу со скоростью мгновения, забирая способность чувствовать. Перед глазами всё плыло, постепенно потухая.
-Тес...-высокомерно протянула, вконец исчезая из комнаты.

Тело Бога вспыхнуло голубым огнем, чтобы кануть в небытие. Пентаграмма последний раз мигнула, дабы потухнуть подобно догоревшей спичке.
Комната погрузилась в мертвую тишину до тех пор, пока из портала не вышел молодой запыхавшийся человек. На плечи спадали взлохмаченные локоны, потрепанная одежда неряшливо распахнута, капюшон окончательно слетел. От обуви растеклась лужа грязи стоило сделать пару спешных шагов.
Глазам пришедшего предстала картина из пустого кабинета, заполненного в каждой щели белым пеплом и десятками трещин различной ширины, расползающимися по полу, стенам и потолку неразличимым рисунком.

Он рвано выдохнул, присел на корточки у потухшей пентаграммы, которая будто предчувствуя незваного гостя, растворилась незримой дымкой в вечности. Более ничто не напоминало о ней.
Пальцы в перчатке прикоснулись к единственной капли крови, дрогнули, как от удара током. Он перевел взгляд на одиноко лежащий посох, ставший бесполезным без своего хозяина. Пустым куском металла.

-Значит я не успел...-прошептал Алестис, поднялся с посохом в руке — Вот же... А ведь я был так близок, тц.
На макушку был накинут капюшон, удачно скрывший соленые дорожки на щеках.
Воронка портала забрала опечаленного гостя. Алестис не собирался отдаваться отрешенности и страданиям. Да, он потерял учителя, да, с высокой вероятностью, навсегда, но цель, желание и его мечту он доведет до конца! Чего бы ему это не стоило.
Следующий ход за ним. Посмотрим как впоследствии запляшет Киара.

Что может предпринять ученик без толковых инструкций учителя с одними догадками и знанием основных факторов плана? Кто знает... Но это обещает стать интересным зрелищем.

***

Мир полон грязи и ублюдков. Даже в мирное время, когда проблемы с мирозданием не беспокоили Богов с хранителями, находились те, кто пойдет против всех, стремясь заработать зеленые бумажки. Каждый человек по своему меркантилен и глуп. Этими качествами легко воспользоваться, особенно, если индивидуум не отличается умом и сообразительностью. Именно это и сделала Киара — воспользовалась чужой тупостью, жаждой наживы и страхом.

Глубокой ночью, на Земле, где выросла Изуна, происходила сделка. Очередная для приличного с виду мужчины. Никто бы и подумать не мог, что доброжелательно выглядевший молодой человек способен на торговлю людьми. Внешность часто оказывается оберткой черного шоколада. Внешне красиво и сладко, внутри горько.
Печально, что многие отключают мозги при виде привлекательного человека.

Перед ним стояла прелестная женщина, обманчиво нежно держа за руку девятилетнюю девочку в лохмотьях, с множеством ссадин, замаскированных в корки грязи. Видно, что до этого дня ее уже успела помотать жизнь. Как жаль, что на этом ужасы не останавливались. Правда, жаль.

-Держите — безразлично бросила женщина, толкнула ойкнувшую девочку к ногам высокого мужчины — Где можно найти ее?
-М-мама? — заикаясь, с непониманием взглянула в равнодушные синие глаза, отдающие под светом ламп ярким фиолетовым оттенком — Ч-что п-п-происходит? А?
Ее под мышки взял мужчина, передал жирному бугаю, чтобы тот отвел на осмотр в лабораторию. Там решится станет ли она очередной крысой или кем-то более прибыльным для банды.
-Мама! — жалобно закричала девочка, протянула изгвазданную в грязи и пыли руку — Не надо! Прошу! Не бросай меня! М-мама! МАМА!
От подобных выкриков у любого бы защемило в сердце и появилось непреодолимое желание помочь ребенку, но не у черствого работорговца. Когда вопли утихли под тяжелый шлепающий звук, разговор вернулся в прежнее русло.

-А вы не проста — протянул мужчина с ухмылкой, масляным взглядом скользя по фигуре женщины — Не хотите заработать?
-Я непонятно объяснила? — приподняла правую бровь, скрестила руки на груди — Отведите меня к ней. Или вы хотите той же участи, что и у других?
Надменные, угрожающие слова с острым взглядом пробрали до самых костей. По спине пробежали мурашки, ужас буквально схватил за горло. С ней лучше не шутить.
-Что вы, нет, конечно — залепетал он, с опаской смотря на женщину — Пройдемте, я вас отведу.
Женщина благосклонно кивнула, последовала за ним. Не так уж и плохо у него соображалка работает. Или это чувство самосохранения?

...
Подвал, изгвазданный экскрементами десятка женщин и детей, не был чем-то необычным и сбивающим с толку для нее. Грязь, некоторая слякоть разбавлялась прочим мусором от одноразовой посуды. Пока Киара шла к причине ее нахождения в этом месте, приходилось несколько раз наступать на гуляющих повсюду противных тараканов, дергающих мерзкими усиками из стороны в сторону. Она прижимала платок к носу, дабы избежать тошнотворного запаха настоянного пота, взгляд же то и дело натыкался на мягкие кучки с сырыми пятнами по углам.

Каждую секунду до ее ушей доносился отзывающейся в груди раздражением, громкий кашель, то от одной женщины, то от другой. Все представительницы прекрасного пола спали на голом полу, в большинстве своем — голые. Волосы каждой обратились в комок из засохшей грязи, какой-то еды и крови. Ни одна из них не осталась без свежей царапины на животе или другой части тела и, самое заметное, следов побоев с отпечатками мужских ладоней на бедрах. Стекающая субстанция с внутренней поверхности бедер только подтверждали предположение.

Хотя почему предположение? Киара не раз и не два бывала в подобных местах и знала, что происходит с порченым «материалом». Это давно уже не трогало. Почти обыденность. Что уж говорить, ей самой пришлось несколько раз менять личины и продавать детей убитых хозяек тел. А все ради одной цели — найти её. Матерь Жизнь наложила изумительную защиту, оберегающую ее наследницу от Богов и Смерти. Правда, не спасшую девушку от банальной тяжести жизни. Иронично.

Киара склонилась над единственной одетой девушкой, скрутившейся в спящий комок. Длинные, черные, подобно самой тьме, локоны прилипали к приоткрытым губам, меж бровей залегла хмурая складка, детские черты лица замечательно сочетались с хрупким телом молодой японской девушки.
-Заставила же ты меня поноситься, Сейкатсу Солис — между пальцев появился шестигранный прозрачный камень с выгрированным посередине солнцем — Или тебя лучше называть Сора? Пф, иронично. Вот Изуна обрадуется, когда узнает правду. Если узнает.

Камень соприкоснулся со лбом поморщившейся девушки, тускло засветился розовым светом. Шестиугольник постепенно вырисовывался на нежной коже, а камень между пальцев стал растворяться. К концу у девушки поднялась температура, дыхание участилось, губы бормотали всякий бред. Начались неприятные насильного внедрения Цитрина последствия.
Киара посчитала задачу хорошо выполненной для начала, поэтому поспешила скрыться в искрах. Дальше — интереснее...

Из портала вышел изнуренный парень. Огляделся, зажал ладонью нос, уныло рассматривая антисанитарное место. В груди подняла голову брезгливость, от чего по коже пробежались мурашки, а сам парень поежился.

Он уже было подумал, что не туда попал, как взгляд сонных глаз наткнулся на мотающиеся в бреду по полу девушку с шестигранником на лбу. Алестис приободрился, уже не обращая внимание на окружение, опустился на корточки перед ней.
-Хорошо, что учитель повесил маячок на Цитрин. Облегчил мне жизнь — дотронулся кончиками пальцев до лба девушки — Помогу-ка я тебе. Стоит сравнить силы хотя бы немного, не так ли?

Шестиугольник вновь засветился, складываясь в причудливую фигуру цветущего лотоса.
Алестис поник головой, медленно приводя в порядок сбившиеся дыхание. Это усиление далось ему нелегко — сосуды полопались, из глаз и носа потекли струйки крови, голова ужасно раскалывалась, а тело дрожало от резкого истощения организма. Действо забрало практически все силы.

«Тц, мы планировали повременить с этим, но из-за Киары... Ха, какая морока, — разогнулся через несколько мучительно долгих минут — Думаю, здесь я закончил. Надеюсь, Киара не припасла еще пару неожиданностей, тц»
Исчезая в воронке портала, утомленный Алистис не заметил широко распахнутых от недюжинного шока зеленых глаз.
Это в итоге стало его упущением...и судьбой. Но в каком смысле? Стала ли она в итоге для него глотком свежего воздуха в этом гнилом измерении или же обратилась в погибель? Кто знает как сложатся карты в руках Матери Жизни и Смерти. Судьбы порой до противного переменчивы. Особенно у таких, как Алестис.

***

Что самое болезненное во всем измерении? Потеря семьи? Друзей? Дома? Мира? Может, пытки или смерть? Нет. Правильный ответ — потеря Себя. Разум, постепенно растворяющиеся в безумии и человек, осознающий это действо в своей голове и не желающий этого принимать. Вот, что имеет истинное право называться действительно болезненным.

За дверью одной из пыточных мялся напряженный Кио, волком смотря на проходящих мимо членов группировки. После прибытия в убежище прошел день, а Главу всё не выпускали. Однако, Кио старался следовать приказу — ни в коем случае не вмешиваться.
Но волнение так и подстрекает ослушаться. Кио в который раз понимает, насколько женщины проблемные создания, а его Глава тем более. Что делать, спрашивается?
Вмешается ли он в критический момент? Возможно...да, а возможно и нет.

-Хн, и все же я облажалась по полной... Кха! Дерьмо...-сипло бормотала девушка, ощущая металлический, погано привычный привкус на языке, из-под лобья взглянула на парочку экзекуаторев в красных одеждах.
Двое представителей Организации Акума пустыми от безразличия глазами наблюдали за Главой Ничибоцу. Оба выглядели как с иголочки, лишь у брюнета помялась одежда, да распахнутый пояс съехал.

Атмосфера висела гнетущая, что неудивительно. Цепи, созданные для поддержания жертв над землей лопнули, но кандалы продолжили сжимать покрасневшие запястья Изуны. Пол пусть и не залит кровью, но редкие следы драки присутствовали — Изуна пыталась хоть как-то огрызаться, да неудачно. Противостоять Акума — глупость. Их сейчас не победить, в истощенном состоянии тем более. Им нельзя сильно противиться, но и строить из себя послушного попугая на поводке не в ее стиле. Главное ведь чтобы они не посчитали Изуну «потерянным» ресурсом и не увидели в ней угрозу. С впалыми щеками, прилипшими от обилия крови бинтами, да глотающую таблетки проблемой она, очевидно, не выглядела.

Изуна порванной куклой валялась на черном кафеле, хрипло вдыхая тухлый запах собственной крови, витающий в пыточной. Она звякнула кандалами, попыталась сесть, но ее буквально пригвоздили к полу стальными кольями. Вскрик боли никак не сагитировал парочку прекратить.
Изуна зажмурила глаза с лопнувшими капиллярами от Мангеко, приготовилась к худшему. И не такое проходили, и не за такое мстили. Главное перетерпеть, смириться с новыми шрамами и болезненными воспоминаниями. Опыт жертвы пыток имеется, к сожалению, поэтому сложно, как в первый раз, не будет.

Звук съезжающей застежки на штанах, шорох одежд под выжидательную тишину. Тихие, едва слышные шаги с чужим двойным дыханием по какой-то причине стали идеально слышны от внезапно обострившегося слуха.
В стороне звякнули упавшие цепи...
Сердце в груди замерло, начало биться с удвоенной скоростью. В горле застрял комок, дыхание сперло от ледяного ужаса, ударившего в голову молотом, щупальца страха обвили все тело — его будто парализовало. Беспокойство с волнением больной пульсацией отдавались в ребра, злость лениво начало разгораться, тесня их.

Эмоции бушующим ураганом захватывали сознание, заставляли постепенно терять разум. Беспомощность, это чувство, перед которым каждый слаб, от которого многие ломают себя в попытке лишиться его навсегда — именно оно главенствовало в Изуне в который раз. Оно чем-то напоминало страх с волнением одновременно, из-за чего еще больше становилось ненавистно Изуне.
Догадки с подозрениями в эту секунду тяготили её больше всего, но какие догадки? Какие подозрения? Все же итак понятно, итак ясно, как день, что эти двое планируют совершить и каким способом, помимо истязания тела, накажут.

Внизу живота от волнения скрутило, комок так и не проглатывался. Изуна боялась раскрыть глаза, страшилась увидеть лица потенциальных насильников. Второй раз за последние две жизни на ее вагину покушаются, да только сейчас сделать она ничего не может. Полная, истязающая не хуже средневековых пыток Беспомощность.

Шорох на этот раз ее порванных одежд и противные прикосновения чужих ладоней, сжимающих ее в некоторых особо интимных частях.
Облегчает ли мысль, что подобное наказание не за опоздание? Смешно. Глупо. И раздражающе.
Изуна вдохнула кислый запах пота, металлический крови, едва не закашлялась. Голова начала трещать от обилия мыслей, тело затекать, конечности деревенеть то ли от не предусмотренных природой отверстий, то ли от долгого пребывания в неудобном, напряженном положении.

Самое паршивое в этой ситуации то, что ей никто не поможет. Она одна, в пыточной, абсолютно беспомощна, как новорожденный птенец.
Дерьмо.
Потрепанные джоггеры грубо разорвали. Ровное дыхание обожгло кожу шеи...
В движениях жгучих рук не было ни капли нежности или банального желания удовлетворить потребность. Нет, они действовали грубо, жестко и будто по инструкции с одной целью: истязать.

Царапины от ногтей мало-помалу покрывали изуродованное тело нашей героини, пытающейся сдерживать стоны боли. Хриплое дыхание звучало до омерзительного оглушительно во всей пыточной и за ее пределами, горло саднило, кончик языка щипало от свежей раны, но самое главное — пробитые бедра с предплечьями. Они затмевали любую, сводящую с ума боль.

В какой-то момент один из мучителей резко ударил пяткой по ноге — зазвучал хруст с шипением жертвы. Это как нужно было ударить, чтобы сломать укрепленные после операции Орочимару и Ирие кости?

Туман заволок мысли в трещащей голове, уши набили пухом, а под кожей словно множество червей заползали. Что же они творят? Изуна не могла замечать все их манипуляции и, к своему сожалению, с каждой секундой в глазах стало темнеть все сильнее.

Курама пытался до нее докричаться, помочь, но ничего не получалось. Скованный прутьями его диапазон возможностей чрезмерно ограничен. Без участия джинчурики он мало что может, поэтому остается в меру сил залечивать увечья.

К правой щеке прижали наколенный железный прут с выведенной бабочкой — кожу обожгло, изо рта вырвался истошный крик, но экзекуатор не убрал прут, с садистским удовольствием продолжил пытку. Тухлый, металлический запах перебился гарью. Изуна дернулась вперед, вздрогнула от режущей боли в предплечьях и бедрах, в ноге будто воткнули тысячи ножей. Боль, не сравнимая ни с чем, пронзила все тело от кончиков ног до макушки. Она разрывала, давила на мозги, заставляла ходить на грани разума и безумия...

Изуна не заметила как в рот что-то влили. На несколько секунд стало лучше, чтобы спустя минуту внутри нечто начало расчленивать органы на мелкие кусочки. Особенно досталось очагу чакры: подобно паразиту в него всосалось что-то невиданное, но от этого не менее вредоносное.
Несмотря на «строительные работы в организме» внутреннего кровотечения, на удивление, не было. Она не задумалась об этом: все мысли заволокло туманом, а перед глазами опустилась красная завеса.

Настолько плохо ей давно не было.

Очередной злобный рык Курамы смог мимолетно развеять дымку. Не сказать, что сильно помогло. В этот момент Изуна сквозь мыльные кровавые образы разглядела крупную фигуру со спущенными штанами и каменным выражением на лице, которое появляется у среднестатистического офисного планктона, выполнявшего рутинную работу.

До омерзительного противно. Тошнотворно.
Шквал эмоций ударил Изуну по мозгам, заставил вспыхнуть подобно спичке. Курама обрадовался и с упоением начал просить ее использовать его чакру, если уж не для убийства этих подонков, так для лечения.
Но проблема в том...что Изуна не могла этого сделать. Как бы не брала себя в руки, не заставляла, как бы не кипела от плавящих эмоций — чакра не отзывалась...

Сердце чуть не пробило ребра от ужаса осознания. Ни Мангеко, ни чакра девятихвостого, ей не поможет ни-че-го от натурального изнасилования.
Изуна сцепила зубы, ощущая жгучую боль во лбу и непонятное горение в камне, висящем на шее. Эмоции затапливали, боль на этот раз не отрезвляла, а скорее затуманивала, в крови бурлил влитый, предположительно, наркотик или еще какое лекарство.

Голова разрывалась от мыслей и попыток вконец прогнать туман, а перед глазами стояла мутная реальность с приближающимся членом. Ее участь не пытались облегчить, помочь пальцами, нет, насильник-каратель работает жестко, без прелюдий и сочувствия.
Без лишних эмоций.

Изуна чувствует внутренней стороной бедра затвердевший влажный член, прикусывает щеку, сдерживая несогласный, яростный возглас боли.
Что ей еще придется пережить, чтобы всё говно миров прекратило липнуть к ней?!
Мерзкое ожидание разлилось кипятком по телу. Головка члена приближалась как в замедленной съемке, в то же время внутри Изуны вскипал вулкан.

Ей надоело чувствовать себя слабой. Надоело терпеть пытки, издевки, беспомощность, надоело проигрывать! Этот мусор чересчур силен для нее, но мусор остается мусором! Изуна не простит себе смирения. Она не знает что в нее влили, но даже если придется вывернуться наизнанку, вновь повредить очаг, перенапрячь тенкецу — Изуна не даст совершить со своим телом подобного! Она себе этого не простит!

Кровь взбурлила в венах, очаг отозвался резкой, колющей как от пронзания, болью. Не останавливаться! Терпеть! Не издавать ни единого звука! Терпи!
Она не позволит себе сдаться, не позволит проиграть мусору ни физически, ни морально. Только через труп Киары!

-Агх...-не сдержалась Изуна, до танцующих точек зажмурила глаза.
Так просто не дамся!
Голова затрещала пуще прежнего, хиганбана на лбу обожгла с новой силой, кожу с него и впрямь сдирали — так ей казалось. Все силы, все свое ослиное упрямство и клубок эмоций Изуна вложила в попытку вернуть контроль над чакрой... Но когда ей в последний раз везло не как утопленнику?
Сдаться? Еще чего!
...Все это хорошо — упрямство, решимость, непоколебимость и затесавшиеся среди них обжигающая ненависть с яростью, но разве в реальности Изуны было легко? Разве рвя жилы она длинным скачком достигала силы без последствий? Никогда. Всё всегда идет не так, как она хочет.
Такова ли ее судьба — стать жертвой изнасилования от членов Акума в наказание?..

Мироздание жестоко. Чересчур жестока к ней.