Держи дистанцию
Обычный сельский спортзал. Побеленные стены, старые тренажёры и пара боксёрских груш. Милана с привычным упорством била по груше, сосредоточенная на каждом движении. Её кулаки в бинтах ритмично глухо ударяли по коже.
На скамейке у стены сидела Кира, лениво листая что-то в телефоне. Её обычное настроение — лёгкая апатия, смешанная с тонким сарказмом.
— Милан, ты бы хоть раз улыбнулась, а? — сказала Кира, не поднимая головы.
Милана, не останавливаясь, бросила ей через плечо:
— А ты бы хоть раз оторвала себя от телефона и сделала что-нибудь полезное.
— Полезное? — Кира отложила телефон, изобразив удивление. — Например, что? Тоже по груше махать?
— Не мешало бы, — усмехнулась Милана, снимая перчатки. — Глядишь, хоть мышцы появятся.
Кира закатила глаза.
— Ну да, я же прямо мечтаю превратиться в тебя.
Милана бросила перчатки на скамейку и подошла к зеркалу, поправляя волосы.
— Тебе бы не помешало меньше язвить, — бросила она, глядя на отражение Киры.
Кира встала, растянув руки в стороны.
— Это не язвительность, а моя природная харизма.
Милана хмыкнула.
— Харизма не заменит физической формы.
Кира притворно ахнула.
— Я в отличной форме, между прочим!
— Да-да, в форме картошки, — съязвила Милана, закидывая сумку на плечо.
Кира бросила в неё полотенце.
— Остряк. Ладно, идём, всё равно делать тут больше нечего.
---
На улице было свежо, вечерний воздух пах дымом печей и сухой травой. Милана закинула сумку на велосипед, а Кира шла рядом, засунув руки в карманы.
— Ты вообще зачем со мной сюда ходишь? — спросила Милана, бросив взгляд на подругу.
— Ну точно не для того, чтобы махать кулаками, — ответила Кира. — А что, тебе не нравится моё присутствие?
— Ты меня отвлекаешь, — честно сказала Милана.
Кира на секунду замолчала, будто обдумывая её слова.
— Ладно, в следующий раз посижу дома. Только не обижайся, если я буду слать голосовые, чтобы тебя отвлекать.
Милана рассмеялась, хоть и старалась это скрыть.
— Ты неисправима, Кира.
— А ты всё такая правильная, — подколола Кира, толкнув Милану плечом.
Они шли вдоль дороги, где тускло светились фонари, и спорили о чём-то совершенно незначительном. Но даже в этих подколах и лёгком раздражении было то, что делало их дружбу настоящей.