Часть V. Билет без возврата
29 ноября. Киев. Утро.
Антон больше не пытался бежать.
Никто не смотрел ему в глаза. Даже те, кто, казалось, ещё оставался «живым». Люди шли по улицам с одинаковыми шагами, одинаковой скоростью. Они не разговаривали. Только слушали.
Каждый с наушниками, которых не было.
Каждый — словно уже в пути.
И он знал, куда они идут.
Платформа 0.
Теперь она была везде.
На Подоле исчезли линии проводов. Вместо них — тёмные, металлические дуги, прогнутые, как скелеты рельсов. Антон видел, как они «пульсируют», будто по ним идёт ток… но ток не электрический, а живой.
Где-то вдалеке прогудел гудок.
Он не раздался — он просочился в воздух, как запах.
В этот момент у него из уха пошла кровь.
Он попытался вернуться в Зону.
Но checkpoint возле Чернобыля был пуст.
На шлагбауме — красная лента, как в старых кассетных проигрывателях, тянущаяся вдоль дороги. Она дергалась, как кишка.
Дальше — пустота.
Деревья смотрели в обратную сторону.
Тени на земле расходились от центра — не по солнцу.
И посреди трассы стоял он.
Поезд. Второй состав.
Как будто пришёл за ним сам.
Антон сел.
Не сопротивлялся.
На этот раз — добровольно.
Фонари вагона горели синим. Свет был тёплый. Почти уютный. Внутри — полумрак и ряды кресел, как в поезде, который никто не помнит. Они были мягкие, старые, обтянуты тканью в клетку. И все заняты.
Пассажиры.
Те, кого он знал.
И те, кого никогда не встречал, но всегда помнил.
— Ты опоздал, но поезд ждал, — сказал кто-то рядом.
Он обернулся.
Марта.
Её глаза были чёрными, как залитые нефтью, но лицо — спокойное.
— Ты говорил, он не возит тел. —
— Не возит. Он возит остатки. —
— Я остался?
— Ты всегда был здесь, Антон.
Поезд тронулся.
Не с дёрганием. Не со скрипом.
Он выдохнул. Как будто вырвался из кожи реальности и поплыл.
За окном — не было мира.
Только разорванные улицы. Мосты, подвешенные в воздухе. Обломки станций, вставшие на дыбы, как повешенные рты.
Иногда — лица.
Плоские. Прижатые к стеклу времени.
Шепчущие:
«Остановок не предусмотрено.»
Антон попытался встать. Но ноги приросли к полу. Не физически — они просто больше не принадлежали ему. Он смотрел вниз — и видел, как носки обуви уходят в металл. Как пальцы размываются в сиденье.
— Ты становишься частью состава, — сказала Марта.
Он хотел закричать, но голос был уже не его.
Впереди показалась станция. Или то, что напоминало её.
Платформа — сделанная из костей.
Колонны — из лиц, обернувшихся в обратную сторону.
А на табло — чёткая строка:
«ФИНАЛЬНАЯ ОСТАНОВКА: ЗАБВЕНИЕ»
Поезд замедлился.
Пассажиры начали исчезать. Не вставать — расслаиваться. Как копии, вырезанные из плёнки. Один за другим — шорох, вспышка, тишина.
Антон остался почти один.
Марта повернулась, коснулась его руки — и улыбнулась.
— Я пойду первой. Но ты скоро будешь со мной.
И исчезла.
А вместе с ней — свет.
Остался только он.
И дверь в кабину машиниста.
Он встал.
Дверь открылась без звука.
Внутри — пусто.
Но пульт работал. Индикаторы мигали.
На панели — рычаг, и табличка: «ДАЛЬШЕ ТОЛЬКО РУЧНОЕ УПРАВЛЕНИЕ»
Он потянулся.
И понял:
Теперь он машинист.
Где-то в Киеве, в метро, поезд под номером 734-Б едет без водителя.
Он не следует расписанию.
Иногда его видно на камерах, но не вживую.
Иногда пассажиры выходят — и у них нет лиц. Только улыбки.
Иногда вагон внезапно прибавляется к составу.
И в нём сидит мужчина.
Седой. В куртке.
Он молчит.
Но если к нему подойти, можно услышать в голове:
«Следующая остановка — ты.»