Глава 5. Ночь, дождь и раскаты грома
« Город плакал, я бы даже сказал, он рыдал во все свое великолепное . Она нет, она смеялась, мешая краски, мешая плохой погоде пробраться в ее сердце .»
Р. Виллиулин. Кофе на утреннем небе
POV Адриан
- Иди ко мне ...
Я часто слышу, как меня зовут. Из тьмы, голос звучит так, словно раздается в стеклянном коридоре. Старом, как этот мир. Пыльном, как древние храмы или библиотеки, ради которых археологи сбивают ноги и руки в кровь. Порой этот же голос раздается эхом.
В моей голове?
Нет. Этого просто не может быть ...
- Иди ...
Снова перед глазами этот коридор. Во мраке серебром поблескивает стекло, свет факелов золотом отражается в глади напольного покрытия. Босоногий, я чувствую холод этого места. Порой ощущается и дуновение ветра, которое разносит по пустынным помещениям непонятную человечеству музыку.
Музыка?
Нет. Вероятно, просто показалось ...
- Я жду тебя ...
И снова этот голос. Безосознанно брожу по лабиринтам. Пол уже не кажется гладким. Ступнями ощущаю битое стекло. Сотни, тысячи, нет, миллионы осколков устилают древнюю поверхность, словно недавно выпавший снег. Раз от раза меня накрывает непонятная боль. Режущая, колющая. Ноги оставляют кровавые следы. Хочется развернуться и бежать прочь, но позади уже ничего нет. Лишь темнота.
Темнота?
Нет. Кажется, я все-таки схожу с ума ...
- Иди. Иди ...
Голоса звучат в моей голове все настойчивее. Зовут, но постоянно повторяют одну и ту, же фразу. Иду на зов, как меня и просят. Превозднемогая боль и прочие чувства.
И тут все исчезает. Коридор, голоса. Больше треклятого стекла под ногами, но появился зал. Круглый, с похожим куполообразным потолком. Под куполом мерцают звезды, а гладкие черные стены венчает одно лишь зеркало. Рама пыльная, по виду такая же древняя, как и серебряные канделябры. А стекло ...
Делаю несколько шагов, пальцами касаюсь зеркала. Поверхность гладкая, холодная. Нет, ледяная. И нет никакого отражения.
- Ты пришел ...
Она появилась неожиданно, но желанно. Светлые волосы в привычной пятипрядной косе, никакой маски на глазах, в той самой одежде, в которой я видел её в тот самый день, когда она просто напросто исчезла из моей жизни. Золотая Адель. Так называл её отец, когда мы ещё были счастливой семьей. Были ...
- Мама ... - одними губами шепчу я.
По ту сторону зеркала она улыбается, в её глазах слезы. Мгновение, и они вырываются на волю, хрустальными каплями падая куда – то в небытие зачарованного стекла. Мои пальцы вновь оказались на зеркале, но в этот раз не выдержало собственное сердце. Его словно сковывает лед, пронзает крохотными острыми льдинками. Ноги подкашиваются сами, я же, спиной прижавшись к пыльной поверхности, оказываюсь на полу. Больно так, что хочется кричать. Дрожит стекло зеркала, слышится отчаянный крик. Из последних сил поднял глаза и улыбнулся матери. Вымученно, но все, же улыбнулся. Немеют собственные пальцы, тело уже не кажется мне принадлежащим. Пол все же исчезает из-под ног. Вместе с зеркалом, залом и тенью, которая наблюдала за всем откуда-то со стороны ...
Так, как я проснулся сейчас, еще никто не просыпался. Просто резко подорвался с места, при этом смахнув с близ стоящей тумбы все, что на ней находилось. Едва начатая в чтении книга, мобильник, показывающий реальное время. Без четверти два ночи. Прикроватная лампа и пустая чашка из-под чая теперь в осколках валяются на полу. За окном идет дождь, серебром сияют молнии. Сердце колотится так, словно участвует в какой-то невиданной мне гонке. Дыхание сбивчивое, тяжелое. Я видел себя. Видел, как умираю. Чувствовал это.
На глазах у матери ...
- Ты снова, как бешенный, ворочался во сне, - сонно с соседней подушки буркнул Плагг, - Если бы не немота, думаю еще и кричал бы!
С силой встряхнул подушку, да так, что Квамми оказался скинутым с кровати. Минута бурчания, проклятий, прочих выражений, и Плагг вновь возвращается на ранее нагретое собой место. Я же просто лег, наблюдая за тенями на темном потолке. Полгода меня преследуют кошмары. Странные, похожие, и связанные с одним и тем же местом. Зеркальный лабиринт. Место, в котором я когда-то бродил в облике Созерцателя.
- Я чувствую, что ты в замешательстве ... - вновь послышался голосок Плагга, - Малыш, от того, что ты мечешься между сном и реальностью, ничего хорошего не получится. Не думаю, что Агрест-старший обрадуется очередными синякам под глазами, которыми ты и так радуешь его каждое утро!
В этот раз ударил по соседней подушке. Плагг подлетел над поверхностью на несколько сантиметров, после чего вернулся в исходное положение. Сурово скрещиваю руки и продолжаю смотреть в потолок.
- Как видишь, я тебя не боюсь ...
- Адриан?
Я не слышал, как он открыл дверь. Не видел тени от его высокой фигуры. Плагг юркнул в сторону письменного стола, когда, еле видная из-за дождевых потоков, луна осветила фигуру отца. В простой белой футболке, спальных клетчатых штанах, какой-то потрепанный, со слегка усталым видом, Габриеля нельзя было назвать великим модельером или строгим отцом. Присмотревшись, отметил, что очки отец, по старой привычке, оставил на макушке. Следовательно, спать он еще не ложился.
- Я слышал звук бьющегося стекла, - произнес Габриель, мельком осматривая комнату, - А, вот оно что ...
- «Утром уберу» - показал на пальцах.
- Да что уж там ...
В полном молчании Габриель включил свет над письменным столом, собрал осколки, после чего ссыпал их в корзину для бумаг. Я же принял полувертикальное положение.
- Утром скажу Натали, чтобы заменили лампу, - произнес он – Уже десятую за последние недели ...
Последняя фраза была сказана с явным раздражением. Кошмары не дают спать не только мне, но и членам моей семьи. Постоянно бьющиеся лампы, стекла и все прочее, что можно назвать хрупким. И все это потом находят либо разрушенным, либо просто в мелких осколках.
- «Прости ...» - вновь показал я, - « Во сне я не контролирую себя ...»
Габриель тяжело вздохнул.
- Снова кошмары? – спросил он.
Коротко кивнул в ответ. Отец присел на край постели и осторожно приобнял меня за плечи.
- Что снилось в этот раз? – тихо спросил Габриель.
Отрицательно покачал головой и через силу прижался к отцу. Ладан. Немного горьковатый запах, но такой знакомый мне с детства. Габриель легко усмехнулся, но его объятия стали несколько крепче. Он редко обнимает меня, а тем более, проявляет какие – то отблески радости или улыбки. Поджимаю ноги под себя. Порой, мне так не хватает всего этого ...
Не хватает не только отца. Но еще и матери ...
- Что это?! – неожиданно воскликнул Габриель.
Из раздумий вырывает легкое прикосновение к левой ступне. Быстро опустил глаза. Множество едва затянувшихся, кровоточащих ранок. В голове всплывает ранее увиденный кошмар. Стекло.
Неужели все происходило не во сне, а наяву?!
- Откуда? – резко спросил отец.
В ответ лишь пожимаю плечами. Как я объясню, что мои кошмары начали граничить с реальностью?
И я не понимаю как!
- «Я мог в темноте наступить на осколки» - медленно показал я.
- Другого объяснения я тут не вижу, - вздохнул Габриель, - Утром позвоню в школу и врачу. Нельзя оставлять это так ...
Врачу ...
Только этого мне не хватало!
- «Не надо никому звонить!» - в этот раз немая речь была сумбурна и быстра, - «Я с утра в школу поеду!»
Габриель сурово нахмурился.
- Я ничего не понял, - произнес он, - Но по выражению лица, кажется, догадываюсь, о чем речь. Один день, Адриан. Всего лишь один ...
Его руки сжимают чересчур сильно.
- «Точно?» - как бы спрашиваю я.
- Я обещаю тебе, что послезавтра ты сможешь вернуться к тому расписанию, которому привык следовать. Как ни как меня беспокоит вся эта история ...
- «Ни тебя одного ...»
В подтверждение своих слов опускаю глаза. Мне так хочется кричать. Кричать, что есть сил, да так, чтобы потрескались стекла и прочие поверхности. Лишь бы не сидеть в тишине и не слышать эха собственных шагов.
- Иногда мне кажется, - Габриель снова нарушил тишину, - Что ты что-то скрываешь от меня ...
Взгляд порывистый, более стальной, чем прежде. Взял со стола лист бумаги и карандаш.
- «Откуда такие выводы?» - написал я, - «Ты сам порой не хочешь разговаривать со мной!»
- Я бы так не сказал ... - снова слышу знакомые тонны стали и сарказма, - Ты же знаешь, что у меня не всегда бывает много свободного времени. А когда оно есть, сразу же находятся дела, которые следует срочно решить. Адриан, - отец посмотрел на меня так, как никогда раньше не смотрел. С легкой улыбкой на губах. – Мы должны доверять друг другу. Иначе, - он положил свою ладонь поверх моей, - Я могу думать о том, чего на самом деле никогда не было и не будет. Договорились?
Думать о том, чего никогда не было ...
Странно ...
Кажется я же где – то слышал эту фразу ...
- «Я постараюсь ...» - единственный ответ, который был бы уместен в данный момент, - «Но и ты доверяй мне ...»
Снова пронзительный взгляд серых глаз.
- Обещаю ...
***
POV Маринетт
Дождь тяжелыми каплями барабанит по крыше. Где-то в недрах темной комнаты горит одинокий ночник, освещая лишь несколько углов из множества подобных. В спящем режиме работает компьютер. На заставке коллаж из новых фотографий Адриана, в закладках новый рекламный ролик парфюма с его участием. Легкость, грация, изящество, красота. Все в нем есть. Все.
Кроме голоса ...
Медленно вожу по бумаге карандашом, вырисовывая линию за линией. Шаг за шагом, старание за старанием, и в альбоме появляется новый эскиз. Один из нескольких десятков предыдущих. Платья, костюмы, прочие аксессуары. В нескольких местах даже идут наброски человеческой фигуры. Все для того, чтобы представить, как данная модель будет смотреться в реальном времени.
Снова слышу приглушенный шум дождя. Его удары о металлические скаты крыши. В такую погоду Париж кажется спокойным, я бы даже сказала, уснувшим. Мирно горят фонари, по улице передвигаются один – два человека. А то и вовсе никого нет. Конечно, кому захочется гулять в такую погоду?
Тем более, ночью ...
- Маринетт? – слышу тонкий голосок Тикки, - Ты спать собираешься?
Закончив набросок, переворачиваю страницу.
- Еще немного, - произнесла я, делая на листе первые линии, - Пара набросков, пока есть вдохновение.
- Ночью?
- Ночь – самое лучшее время для того, чтобы рисовать!
- Почему?
- Не знаю. Просто есть такой стереотип!
- Хм ...
На мгновение я вновь почувствовала тишину. Она словно обступала меня плотным кольцом. Заманивала в свои тугие сети. Некое затишье перед большой бурей.
- Тикки? – неожиданно зову я.
- Да? – сонно отзывается Квамми.
Случайно ломаю карандаш.
- Я все пытаюсь понять одну вещь ... - отложила альбом в сторону.
- Какую?
- Мы полгода бездействуем. Ни единого злодея. Тебе не кажется это странным?
- Ты же выходишь в патрули ...
- Да, знаю. Но это не то. Мы словно отрезаны от того Парижа, который когда – то искал помощи у героев.
- Может, просто Бражник сдал свои позиции?
Натягивая пижаму, я чуть не промахнулась с рукавом.
- Сдал позиции? – усмехнулась я, - Что-то не похожу это на Темную Бабочку!
- Пока у меня нет других вариантов, - вздохнула Тикки, - К тому же, ты сама сказала, что полгода уже не было ни единого злодея, который бы серьезно нападал на Париж. Разве можно в этом случае утверждать обратное?
- Наверное, нет, - проговорила я, при этом закутываясь в теплое одеяло, - И все-таки это странно ...
- Завтра будет новый день, Маринетт. Все может случиться ...
- В этом ты права ...
Чувствую, как закрываются глаза. Бражник, Супер Кот ...
Вот те личности, от которых все это время нет ни слуху, ни духу. Не скажу, что я соскучилась, но порой одолевает чувство, что я что-то упустила. Что-то главное и явно запоминающееся. Да и ситуация с Адрианом не на шутку беспокоит меня.
Адриан ...
Глаза распахнулись сами по себе.
- Тикки? – вновь зову я.
- Мммм ...
- Адриан замолчал примерно те же полгода назад. Как думаешь, могут ли все эти события быть как-то связаны между собой?
- Не думаю ... - Квамми явно боролась со сном.
- Тогда я ничего не понимаю ...
- Мы можем поразмышлять над этим ... завтра ...
В этот раз вместо тишины слышу приглушенное сопение. Увидев, свернувшуюся калачиком, Квамми, я не смогла ни улыбнуться. Когда-то именно благодаря Тикки я стала той, кем являюсь, и по сей день. Леди Баг. Супер героиня Парижа, в услугах которой уже давно никто не нуждался.
- Что же упустила?
Вопрос задался тихо, сам по себе. Да так и остался без ответа.
Дождь продолжал барабанить по крышам, раскаты грома оставляли на темном паркете серебристые дорожки.
Так и уснула я этой ночью. Измученная усталостью за пройденный день и вопросами, ответы на которые только предстояло найти ...