Эхо одиночества, резонирующее в тиши кабинета.

Кромсая плоть, девичья плачет грусть,
В объятьях стали ищет сердца вздох.
Пыталась боль изгнать, но лишь на вкус
Познала глубже, чем являл ей Бог.
Лежит в крови, уходит в забытье,
И шепчет в небо жалобный вопрос:
"Неужто нет во мне уже святое,
Раз путь мой к свету навсегда зарос?
Неужли я пропала без следа,
Во тьме грехов навеки погребясь?"
И крест в руке – последняя звезда,
Надежда тихая, что сжалится князь
Небесный, отпустит все мученья,
И даст душе израненной приют.
"Мой Бог, мой крест", – как заклинанье рвенья,
В устах застынет, скоро отпоют.

5 мар., 23:38