Океан уходит, океан приходит

И снова Налии снился океан. Это даже трудно было назвать сном: там не было ни действий, ни сюжета, ни обычно присущего сновидениям ощущения одновременно полного абсурда и логичности. Там не было знакомых и незнакомых лиц, не было никаких событий. Был лишь бесконечный океан, и эти бесстрастные и в то же время внимательные глаза, которые смотрели на нее сквозь толщу воды. Понемногу поднимался ветер, волны становились все выше и выше, а глаза все смотрели, смотрели, пронизывали ее насквозь. Каждый раз она просыпалась, и сердце ее колотилось, а лоб покрывался испариной, как после кошмара. А в этот раз ей снилось, что она уходит под воду, а затем этот жуткий мальчик вновь явился ей. Он, кажется, собирался что-то сказать, но тут она почувствовала, что ее трясут за плечо, зовут по имени. Она проснулась и резко села.

Ее армия последователей в полном составе смотрела на нее, как всегда, озадачено. Армия была небольшой, она была сформирована совсем недавно и насчитывала всего пять человек. Но зато она была преданной. Налия потерла глаза, преувеличенно бодро улыбнулась им. Она даже была рада, что ее разбудили – погружаться в будни революционера, борца против Сьюма, да что угодно, лишь бы не видеть этих снов, этих холодных «океанских» глаз. Что именно ее пугает, она так и не смогла уяснить, но это было неважно. Сегодня у них был очень важный день.

Даже получить поддержку этих пятерых было непростым делом. А сегодня нужно будет склонить на свою сторону целую толпу.

Все они были членами верхнего отряда, своего рода элитой среди молодежи Сьюма. Одними из лучших. Им доверяли самую ответственную работу, самую сложную. Они все были довольно умны – в верхний отряд кого попало не брали. Они все прошли долгий путь, добиваясь своих позиций, старательно пряча от руководства, от коллег свои мысли, свои сомнения. Свои истории, которые и заставили их сомневаться, заставили задуматься: а может быть, что-то не так в их системе, в их строе, в этих заветах, что они слышали с рождения, в которые так слепо верили?

Они сомневались до сих пор, разумеется. Человек не может полностью поменять свои взгляды за несколько дней. Но они все же решились. Если не на открытую борьбу, то хотя бы на то, чтобы допустить мысль о том, что все могло быть иначе. Начать задавать вопросы, и заняться поиском ответов на них.

Зи-Эл говорил, что довольно долго изучал личные дела в архиве, подумывая, кого можно заполучить в качестве союзника. Налия понятия не имела, под каким предлогом он уговорил их всех прийти сюда, но она знала, что сегодня явятся многие. Практически половина верхнего отряда этого города и даже некоторые из соседнего региона.

Конечно, она нервничала. В случае провала им всем конец. Но ей уже удалось склонить на свою сторону пятерых, это был ее план – затеять это безумное мероприятие. Может быть, и тут ей повезет.

План родился неделю назад.

В то утро она, как всегда, приставала к Зи-Элу насчет Кимми, на что тот снова отвечал, что вдвоем они ничего не смогут сделать, прорваться в Центр невозможно, с таким же успехом можно пойти и сразу сдаться сьюмменсам. Налия продолжала настаивать, хоть в глубине души и понимала, что ему виднее. В итоге он разозлился, почти силой запихал ее в автомобиль и сам вскочил на водительское сиденье.

Ехали долго, и за всю дорогу он не проронил ни слова, лишь все сильнее сжимал руль и напряженно смотрел на дорогу. Взгляд у него был такой бешеный, что Налия даже подумала, что он сейчас привезет ее в лес, где пристрелит и закопает.

Центр она увидела еще издалека. Это был целый комплекс многоэтажных построек, словно огромный форт высился он на равнинной местности. Они не стали подъезжать близко, примерно за километр Зи-Эл остановил машину и заставил ее выйти. Центр напоминал муравейник – этакий большой, бетонный, футуристичный муравейник, даже издали можно было видеть, как повсюду ходят-суетятся люди. По всему периметру решетчатого забора, несколькими рядами окружавшего весь комплекс, была расставлена охрана. Вдобавок за забором почему-то было вырыто некое подобие рва, прямо как у средневековых замков, окружавшего все постройки. В воде какого-то странного зеленоватого оттенка виднелись фигуры купающихся людей. Замок-муравейник. Только сунься туда - и муравьи-солдаты мигом оторвут тебе башку.

- Я поняла, - вздохнула она в ответ на требовательно-вопросительный взгляд Зи-Эла.

Всю дорогу назад они молчали. Он по прежнему сидел, уставившись вперед и вцепившись в руль, а ей хотелось психануть, хотелось врезать кулаком по чему-нибудь, хотелось снова поругаться со своим молчаливым спутником, будто это его вина была, что Центр был такой здоровый и неприступный, что пытаться проникнуть в него было все равно, что идти с ложкой против толпы трихосомусов.

Но вместо этого она только спросила:

- Что за люди были в воде?

Он медленно повернул голову, и взгляд его был таким злобным, что она решила, что вот теперь он точно ее прикончит, чтоб не мешалась.

Но Зи-Эл коротко ответил:

- Санитары.

Всю дорогу до штаба они не проронили ни слова.

В заколоченном здании блока пятнадцать, где она и пряталась, Налия мрачно опустилась на матрас, на котором спала, и принялась читать местную газету, толком не вникая в смысл. Она была чертовски зла, и ей хотелось куда-нибудь излить эту злобу.

- Если у твоей подруги нет суицидальных наклонностей, то она пока в относительной безопасности, – задумчиво произнес Зи-Эл, нарушая тишину.

Налию беспокоилась вовсе не поэтому. Да, Кимми импульсивна, истерику может закатить по любому поводу, выйти из себя из-за любой ерунды, но чтобы покончить жизнь самоубийством... нет, это не про нее. Да она, скорее всего, сейчас злая как черт и мечтает навалять всем. Другое ее волновало - она с трудом верила в поголовную тягу плененных пациентов Центра к суициду.

- Да что вообще за бред с этими отравлениями? В этой психбольнице строгого режима, где вы держите людей, которых считаете больными, яды находятся в свободном доступе? Надоело жить, на, выбирай чем травануться, так что ли? – воскликнула она. – Вон на полке стоят таблетки, бери, не стесняйся, так, что ли, выходит?!

Зи-Эл молчал, лицо его было совершенно каменным, и это просто приводило ее в ярость.

- Вот, в газете снова пишут об отравлениях! – она потрясла перед ним листком. – И надо же, никого не успели спасти! Ты же сам говорил, что твоя подруга, как ее, Зелвитт...

Он резко вскочил на ноги, и уже третий раз за день Налия решила, что он собирается ее убить. Она затронула запретную тему. Нет, официально эта граница никогда не обозначалась, но ведь она и сама прекрасно понимала, о чем говорить не следует.

Но Зи-Эл лишь злобно сверкнул глазами и отвернулся. Принялся вдруг разминать руки, сжимать и разжимать кулаки.

«Зачем я его довожу? – подумала Налия. – «Все равно сейчас нас только двое, и мы ничего не можем сделать...»

Но чем-то ее раздражал этот парень, хоть она и была благодарна ему. Сейчас он - единственный, кто на ее стороне, значит, надо держать себя в руках. Это у нее нервы сдают, вот и все. Надо верить в хорошее, надо сделать все возможное, чтобы выбраться отсюда...

- Сейчас сюда приедут оба отряда и наставники. Будет совещание. Сиди здесь, не вздумай высовываться и включать свет, – сказал он, когда на горизонте обозначилась красная полоса заката. Несколько часов они провели в полной тишине. И сначала она была гнетущей, напряженной, но потом успокоилась. Когда они оба молчали, они прекрасно ладили, но стоило им заговорить, как тут же назревал конфликт.

- Они же знают, что я должна быть тут? – удивилась было она.

- Уже нет. Иначе бы тебя все равно забрали отсюда в Центр. Во вчерашнем отчете я написал, что ты пыталась напасть на меня и сбежать, открыв портал. Так что официально ты мертва, – как ни в чем не бывало ответил он. – Придется на собрании подробно пояснять, как напала, как убил, когда тело было опущено в раствор с-4...

Как мило.

- И часто тебе приходилось решать проблемы таким образом? – Налия скрестила руки на груди.

- Раньше такого не случалось. Руки мы пленным связывали, способности странника блокировали. А вот ты оказалась эуктором, причем довольно сильным, и сумела скрыть это. Ударила меня в голову энергетической волной, старательно собранной и прицельной, и если бы не моя подготовка и реакция, я бы умер. – Зи-Эл откинул волосы надо лбом (как у всех парней тут, они были подстрижены коротко и зачесаны назад, но у самого его лба почему-то пряди были длиннее и упорно выбивались вперед), и она увидела там красное пятно, как от сильного ожога.

- Да я просто монстр, - хмыкнула она и отвернулась. В душе она восхищалась тем, как он смог это так быстро придумать и провернуть, а также его выдержкой, она не сомневалась, что все его коллеги ему поверят.

- Зи-Эл, - негромко окликнула она его, когда тот уже направился к выходу. – Спасибо. И это... извини, я так много чуши несу.

- Сиди тихо, – проигнорировал он ее слова.

Окна в этом здании были заколочены, но в щель между досками было видно, как подъехала пара грузовиков и автобус, а затем - белый легковой автомобиль, из которого вышла высокая грузная тетка и двое охранников. Налия видела, как она подошла к Зи-Элу, который встречал всех на улице, и что-то долго расспрашивала у него. Верхний отряд (она уже отличала их по синим полосам на пиджаках) сразу же проследовал в штаб, средний остался на улице. Ей это не нравилось, а ну как решат заглянуть сюда?

Тетка и Зи-Эл пошли вдоль двора, разговаривая, она выглядела чем-то недовольной. Когда они подошли чуть поближе, Налия разглядела, какое странное у нее лицо – вроде еще не старое, не больше пятидесяти лет женщине было, но на лице множество морщин, носогубные складки образовывают глубокие борозды, уголки рта опущены резко вниз. А так фигурой она напоминала тяжелоатлета, широченные плечи, здоровенные ручищи, и ростом она была почти с долговязого Зи-Эла. Гренадер этакий. Разговаривая, она то и дело рукой рубила в воздухе, будто отсекая чего.

- Подробный отчет, я требую подробный отчет! - долетел до нее обрывок фразы. А затем женщина посмотрела прямо на то окно, где была Налия, и та поспешно присела, хоть и знала, отсюда ее точно не видно. Какой-то колючий взгляд был у этой тетки, и у Налии мелькнула глупая мысль, что та видит все, как под рентгеном.

Наконец все, включая средний отряд, ушли в штаб, лишь двое встали у ворот караулить, и она, вздохнув с облегчением, вернулась к чтению газеты. В очередной раз подивилась Налия местной паранойе – ну конечно, все путешественники по мирам только и думали, как бы прийти в Сьюм, перебить половину населения, а остальных подсадить на наркоту. Но затем ее заинтересовало другое – на очередном развороте она увидела фотографию женщины, которая только что была во дворе, под заголовком: «Почему странники – угроза?»

Женщину звали Роззен, и она была одним из управляющих Сьюм-Центра, руководителем молодежных отрядов и еще кем-то, Налия не поняла незнакомых ей терминов. Словом, дама была довольно важная шишка с активной гражданской позицией. Одна из тех, кто нес ответственность за происходящий в этом мире маразм. В этой статье она рассказывала о тех странниках, что находились под наблюдением в Центре. Естественно, в её представлении они выходили все как один потенциальными преступниками, алкоголиками и наркоманами и должны были быть благодарны за то, что их тут пытаются наставить на путь истинный, - это все Налия пролистала, но тут один абзац прямо-таки бросился ей в глаза.

«Они утверждают, что под воздействием этих губительных веществ видят неких рыб, с ногами человека, вы можете себе такое представить? Что интересно, странники из разных миров утверждают одно и то же, давая сходные описания. Очевидно, это обусловлено тем, что в независимости от мира, от его уровня, люди травятся одними и теми же веществами. Когда мы попросили наблюдаемых поподробнее рассказать об этих рыбах, все как один описали их похожими на сомов–патриархов, вымерший вид гигантских сомов, что водился когда-то в дельте реки Орвин. Сомы-патриархи с человечьими ногами, вот что способен породить затуманенный веществами мозг!» – распиналась Роззен в статье.

Вот что было интересно. Кэй сказал, что трихосомусы сейчас вездесущи. Даже до ее мира добрались, а ведь всякая нечисть редко забредает на первый уровень. Но тут-то был как раз мир второго уровня. Большинство порталов заблокировано, но все равно, ну никак не могла эта угроза полностью миновать Сьюм. Если странники сюда попадают, значит, и сомы тоже. Кто-нибудь должен был их видеть. К тому же, раз они тут так увлечены наукой, изучением странников и всем, что с ними связано, неужели они могли упустить такой любопытный объект, как здоровущие сомы с человечьими ногами, к тому же ядовитые?

Они намеренно делают вид, что этой угрозы не существует, вот что. Интересно, это чтобы не пугать население или чтобы выставить гостей из других миров еще более безумными? Ну да, а то, что у этих так называемых сумасшедших один бред на всех, никого не волнует...

Понемногу темнело, а совещание все продолжалось. Читать уже было невозможно. Она свернулась на матрасе и ждала. Надо рассказать Зи-Элу про сомов, и вообще, перестать спорить с ним по любому поводу, и придумать, наконец, что им делать. Но проходили минуты, часы, а совещание все не заканчивалось, она уже понемногу начинала нервничать, а потом и не заметила, как задремала.

Звуки отъезжающих машин разбудили ее, и она поспешно вскочила на ноги. Зи-Эл оставил тут свои часы, на них уже было далеко за полночь. Да что они могли там обсуждать так долго?

- Сиди тихо, - раздался вдруг шепот от двери. – Со мной сейчас на дежурстве еще четверо.

- Затянулось ваше совещание, - недовольно хмыкнула Налия. – Тебя что там, к ордену приставили за избавление человечества от особо опасного преступника – меня?

- Между прочим, доказать, что у меня не осталось другого выхода, кроме как убить тебя, было непросто.

- Ну конечно, я тебе так сочувствую... - ну вот, снова ее несет. Почему она не может спокойно разговаривать с этим парнем? Ведет себя, как полная дура. Налия уже собиралась сказать «извини, нервы», как вдруг раздался требовательный голос:

- Зи-Эл, с кем ты разговариваешь?

И прежде чем они успели что-то сделать, кто-то щелкнул выключателем. Свет моментально залил все помещение, холодный и беспощадно яркий. Рядом с Зи-Элом появились четверо - парень и три девушки в бежевых костюмах с синими полосами, и все они уставились на Налию, точно на приведение.

Конечно, они моментально все поняли. Она так и осталась в своей одежде – черных джинсах, черной же футболке с принтом в виде медузы, даже шапку свою нелепую нацепила, чтобы потеплее было. Тут только плаката «Привет, я из другого мира» не хватало.

- Я заметила, что во время совещания ты все посматривал в сторону пятнадцатого блока, и мне стало интересно, - проговорила высокая шатенка, сильно смахивающая на парня. – А потом ты сказал, что идешь в морозильную камеру, а пошел сюда, я тебя видела в окно. – Она медленно подняла свою винтовку и направила ее на грудь Зи-Эла, в ту же секунду он выхватил свое оружие.

- Это было частью моего плана, - спокойно ответил он. – Я намеревался вам рассказать.

- Что рассказать? Что ты укрываешь странников? Я всегда подозревала, что ты что-то такое замышляешь. Залвин говорил...

Белобрысый нескладный парень в очках почти виновато посмотрел на Зи-Эла.

- Я не хотел...

А Зи-Эл по-прежнему казался совершенно спокойным.

- Залвин, я знал, что ты не умеешь держать язык за зубами. А ты, Залн, опусти ружье, не глупи.

Шатенка нахмурилась. Налия прямо-таки чувствовала, что вот-вот сейчас кто-нибудь сорвется с места и побежит звать охрану, полицию, сьюмменсов, или как они тут называются... Напряжение, витающее в комнате, становилось все сильнее и сильнее. Зи-Эл и Залн стояли, направив друг на друга винтовки. Парень по имени Залвин растерянно переводил взгляд от одного к другому, две оставшиеся девушки, близнецы, не спускали глаз с Налии, одна из них уже тоже потянулась к своей винтовке, висевшей на плече.

И время немилосердно растянулось, казалось, секунды обратились в минуты, вот сейчас кто-нибудь возьмет и побежит звать какой-нибудь захват-отряд.

И тут она как будто сошла с ума. Словно кто вселился в нее.

Шагнув прямо к ним, приподняв руки с раскрытыми ладонями, типа «сдаюсь», она заговорила:

- Ты, - она указала пальцем на Залвина, - Ты сейчас должен направить винтовку вот на нее и заорать в праведном гневе: «я же просил тебя ему не говорить!» А ты, - сказала она одной из близнецов, - Хватаешь свое ружье, целишься в него и орешь: «опусти пушку, сука!»

Люди по-разному ведут себя в минуты опасности. Кто-то цепенеет, кто-то старается убежать или сражаться до последнего вздоха, у кого-то резко включается мозг и выдает гениальный план. Очевидно, ее защитная реакция была вот такая.

Не ожидавшие такого, они оцепенели, и она в азарте продолжила:

- Ну а ты, предположим, на его стороне, и ты такая: «слышь, сеструха, а ну отвали от него! Я сейчас вышибу тебе все мозги!» А вот ты, да, ты, усмехаешься и говоришь «да у тебя даже не заряжен!». А ты ей: «да ты не выстрелишь!» А он такой: «а спорим, что я выстрелю? У меня в магазине два десятка патронов!» И тут все как пошли палить, бам, бам, бам, дверь в щепки, стена в решето, кирпичная крошка, кровища, кишки, бах, бах, он еще дышит? О нет, он предательски стреляет в тебя, но промахивается! Бах, бах, он нет, надо перезарядить! Получи, тварь! – Налия сложила пальцы пистолетами и воодушевленно «палила» ими во все стороны, - Сдохни, сдохни! – Она остановилась, чтобы перевести дыхание. Все, включая Зи-Эла, смотрели на нее точно громом пораженные.

- Это я так... предлагаю вам разыграть классический боевик. Не хотите? А было бы забавно... Просто вы так стоите, глазами друг друга испепеляете, я и предложила.

- Она совсем больная? Под веществами, да? – уточнила Залн, не спуская глаз с Налии. Винтовка в ее руках чуть дрогнула. Одна из сестер медленно-медленно сняла ружье с плеча. Залвин и вторая сестра по-прежнему стояли и смотрели на Налию, как на опасного психа.

- Бах, - снова сказала она, направив палец на Залвина и глядя ему прямо в глаза. Тот чуть дернулся, будто пистолет у нее был настоящий. – Послушайте, я понимаю, что всем вам страшно хочется побежать и сдать кому-нибудь меня и Зи-Эла в придачу. Но куда спешить? У вас сейчас было длинное нудное совещание. Не знаю, что вы там обсуждали, но лично я не припомню ни одного совещания, которое не было бы нудным и изматывающим. Уже за полночь, вот охота вам сейчас возиться, захваты-отчеты, толпу народа собирать? Это же такое преступление, укрывание меня! Разборки будут очень долгими... А я такая опасная угроза вашему здоровому обществу, да вы же до послезавтра спать не ляжете!

Она закатила глаза и покачала головой.

- И вообще, ладно я, но вы подумайте о своем товарище! – Налия дошла до Зи-Эла и покровительственно положила руку ему на плечо. – Я не уверена, но вас же должно многое связывать! Годы долгой службы плечом к плечу! Совместная охота за злоумышленниками, которые не едят по утрам питательную кашу из семи злаков! Вы наверняка шагали бок о бок на разных демонстрациях, вместе орали: «смерть презренным захватчикам из других миров!»

Она расходилась все больше и больше:

- Вы вместе загоняли иголки под ногти пойманным врагам, и сочиняли доносы! Вы же как братья или даже круче, нельзя сдавать братьев правительству, не подумав хотя бы до утра! – У нее даже дыхание перехватило от такой пламенной речи. Повисло гробовое молчание. Все пятеро представителей молодежи Сьюма сейчас являли собой дивную скульптурную группу.

Но все равно наверняка ничего у нее не вышло. Вот-вот кто-нибудь опомнится и побежит вызывать какой-нибудь отряд. А демон внутри вдруг замолчал, будто решил передохнуть. Налия извиняющее посмотрела на Зи-Эла, дескать, ну я пыталась, и, вздохнув, убрала руку с его плеча. Не умеет она убеждать, что поделать. Но они так и продолжали стоять, замерев как истуканы и не произнося ни слова, поэтому она снова заговорила.

- Ну ладно, черт с вами... Вяжите, хватайте. А могли бы славно посидеть хотя бы утра... Отдохнуть, расслабиться. Тут не хватает какого-нибудь уютного дивана и ящика пива, чтобы это было похоже на вечеринку, ну да ладно. Я слышала, вы собираете информацию по другим мирам, я бы могла вам рассказать про свой. Мне нет смысла скрывать, вы тут все ученые, и при этом – жутко злющие, но все равно, что вы нам сделаете? Наш мир огромен. И там бывает довольно здорово иногда. Знаю, мы для вас сплошь исчадия ада, но мне вот кажется, мы – ничего. Может быть, мы не такие умные, как вы, и не можем сходу определить в человеке его гомозиготность, и у нас нет таких огромных психбольниц строгого режима размером с целый город. А знаете, мне кажется, это даже к лучшему. Чем больше психов гуляет на свободе, тем веселее... Да и кого можно записать в психи? Всех подряд, это точно. У нас весело бывает. Песни поем, на концерты ходим, пиво с друзьями пьем. Не знаю, с чего вы взяли, что мы все – лютые наркоманы, я тут почитала, что тут ваша Роззен пишет... Я вот лично с травой завязала, когда узнала, что странник. Тут <i>такое</i> творится в мирах, ни под чем не увидишь. Рельсы, опутавшие луну... Заводные паровозики в серебристой траве... Змея, которая носорог, и скала, которая песочные часы, - Налия туманно улыбнулась, вспомнив все это.

Все слушали ее неожиданно внимательно.

- А вот что плохого, например, в пиве, ребята? Оно вкусное как минимум. Выпьешь пару кружек и расслабляешься. Атмосфера теплеет. Если на работе тяжелая неделя выдалась – так самое то с друзьями собраться и хлопнуть ледяного пивка. Не будет у тебя никакой зависимости, и ты не помрешь, просто не пей дрянь и не пей в депрессии! Пей с друзьями, пей, когда хорошо! Вот вы как расслабляетесь? Мы вот как нахлопаемся, поем, смеемся. Эсси, мой друг, Эсси, так вот, он гитару притаскивает, мы прямо целые концерты закатываем. И представляете, соседи сначала орали, жаловались, а потом поутихли, потому что поет он так классно, вот слушаешь - и не оторваться. Его все наши группы к себе звали, а он не хочет... Все говорит, что себя ищет... А на самом деле просто группы у нас отстойные. Но знаете, все равно ходим на них концерты в клуб. Да, клуб колхозника, не столица, а все равно как душевно! Всех знаешь, каждую размалеванную морду узнаешь... Мы – как одна большая семья. Бармен, как увидит нас, так сразу: «ооо, а вот и Рыжий Варвар и компания!»

Это он Кимми так называет, она им столько посуды перебила... Да и мы не лучше, то стол опрокинем, то еще чего... После нас в баре такой хаос, реально будто варвары прошлись... Но при этом нас все любят, потому что мы все на одной волне, понимаете? Вы когда-нибудь стояли и пели что-нибудь всем залом? Иногда к нам и хорошие музыканты добираются... Это так здорово, хоть и без голоса потом остаешься... А музыка, живая музыка? А потом, когда домой возвращаемся – рассвет, город спит, и только мы плетемся усталые, но счастливые... И есть так хочется, вот просто быка бы проглотил, не раздумывая... И мы покупаем гамбургеры, огромные, жирные, и почему-то такие вкусные, вот сейчас бы все отдала за такой! Чтобы соус прям по подбородку стекал, чтобы мясо, такое сочное, такое жирное... - Налия заметила, что они слушают ее, затаив дыхание, и продолжила:

- А всякая тупость, что мы творим? Блин, да вы не понимаете, как же это прекрасно, в первую очередь именно тем, что так бессмысленно! Вот как-то поехали мы к Кимми с Братишкой на дачу, там озеро небольшое есть, так вот мы выпили, на жаре нас развезло, мы в лодки надувные залезли и давай пиратов изображать... Толкались, орали чего-то, водорослями кидались, лодки раскачивали... Перевернулись, в итоге, в воду попадали... Вот воплей было, а потом оказалось, что там совсем мелко, но на дне мерзкая вонючая тина! А тут воду на день отключили, мы так и возвращались в город, эта дрянь еще намертво присохла... сидим, значит все в говне, и смеемся. Нас все за бездомных принимали, мелочь предлагали... А один раз мы...

Она все говорила и говорила, вспоминая разные нелепые ситуации, забавные случаи, про то, как они на праздник студентов потащились в закрытый парк и пили там пиво, пока их не забрали в полицию. Про то, как Эсси, которого они еще не знали, вытащил их из отделения. Как они офигевали от его красоты, как они долго гадали, кто он - парень или девушка, и сколько дурацких и смешных ситуаций из-за этого возникало. Про то, как на выпускном Кимми случайно выпала из окна, к счастью, первого этажа, про то, как они однажды шли по городу, напялив ласты и завывали привязавшуюся песню из дебильного сериала, что все крутили на центральном канале - «Молли катится к чертям», про то, как однажды, они опоздали на последний автобус и всю ночь провели на старом кладбище, было холодно, немного жутковато, но ужасно весело...

Налия с удивлением поняла, что искренне любит свой мир. Никогда раньше она не задумывалась об этом. Ей всегда казалось, что жизнь ее протекает довольно посредственно, уныло, она все мечтала, что однажды сбежит куда-нибудь далеко-далеко, отправится в путешествие на край света. Но тут оказалось что она и ее друзья странники – и это оказалось еще интереснее. Она все собиралась как-нибудь соврать родителям и знакомым, что едет в отпуск, и отправиться в большое странствие, на целый год, а то и больше, а Кимми, Эсси и Братишку бы она тоже уговорила.

«Ну что можно ловить в нашем мире? – думала она. – Даже если за границу куда рвануть, разве это можно сравнить с этими невероятными приключениями, которые ждут в других мирах?»

А тут вдруг она стала говорить о своем собственном мире с такой любовью, о том, как хорошо, как здорово там жить, о том, как прекрасно, что он такой большой, такой многообразный. Она ничего не сочиняла, не приукрашивала, нет, говорила все как есть, а они так и слушали, замерев на месте, все еще не опустив свои винтовки, но и не перебивая.

- И это только наш мир! А ведь есть еще сотни, тысячи других... - тут ее энтузиазм начал понемногу спадать, долгий монолог отнял у нее все силы. – Ладно, лекция окончена. Все, вяжите на здоровье, пленяйте, отправляйте куда хотите, устала я от вас...

- А... - к Залвину понемногу стал возвращаться дар речи. – Другие миры, ты их много видела?

«Ага, кое-кто заинтересовался. Надо этим воспользоваться», - подумала она.

- Э нет, дружочек, я уже еле-еле языком ворочаю, а вон подруге твоей явно не терпится меня куда-нибудь сдать, так что, прости, боюсь, не получится у нас побеседовать... - Налия вздохнула, подошла прямо к Залн, протянула ей руки. - Сдаюсь, вяжи!

Та молча сверлила ее глазами. Ох, суровая дама была эта Залн, такие типажи все время в фильмах про военных бывают – сообщают солдатам, что у них новый сержант – женщина, и они радуются, думая, что все, теперь у них не жизнь будет, а малина, а тут приходит такая, как Залн, и выбивает из них всю душу...

- Ты говорила о добровольном отказе от смысла и о пользе заведомо бессмысленных мероприятий для морального удовлетворения. Мне нужна более подробная информация.

- Думаешь как тему исследования взять? По психологии? Да тебя в Центр отправят лечиться, с такими-то идеями! - встрял Залвин. – Но я бы послушал, очень интересно, и даже где-то не лишено логики. Смысл в бессмысленности... А мне вот по мирам надо отчет написать, уже так давно новых описаний не делал, и ведь всем плевать, что странников мы уже давно не находили...

Налия молчала. Тут самое главное было не давить, не переиграть, пусть сами поймут, как выгодно будет не сдавать ее.

- Так, может, действительно не будем звонить сьюмменсам? Не сейчас? – предложила одна из сестер. Вторая так и молчала, держа руку на винтовке.

- Это нарушение всех инструкций...

- Мы уже нарушаем их, даже думая над этим...

- Но мы можем узнать...

Тут у Залн запищало непонятное устройство на поясе, и волей-неволей ей пришлось опустить винтовку. Она приложила аппарат к уху, и слушая, как скрипучий голос что-то докладывает ей, настороженно следила за всеми остальными. Наконец, она убрала устройство.

- К утру мне надо быть на границе. Саат-хо чего-то буянят. Через час придется выезжать... Хорошо, - она еще немного поколебалась, и опустила ружье. – Пусть она пока побудет здесь, я буду молчать.

Очевидно, в этой четверке она была негласным лидером, потому что остальные с заметным облегчением тут же опустили свои винтовки на землю.

Но Зи-Эл не спешил сделать тоже самое.

- Где гарантия, что никто из вас не передумает? – Он обвел всю четверку тяжелым взглядом.

- Зиил... - Залвин приподнял очки, потер глаза. – Мы же уже этим разговором нарушили кучу инструкций, если даже кто-то передумает, он сам окажется виновным, ведь получается, какое-то время мы все укрывали ее.

- Этого мало.

И опять повисла долгая пауза, во время которой все сверлили друг друга тяжелыми взглядами. Неужели все по новой придется начинать?

- Господи, да не знаю, переспите все друг с другом! – не выдержала Налия. – Будет вам еще один повод не болтать.

Одна из близнецов, та, что до сих пор не проронила ни слова, вдруг хихикнула.

- Это ничего не даст, - пояснил Залвин. – Это не запрещено.

- Пока, - мрачно хмыкнула вторая сестра. – Кое-кто уже ратует только за супружеские соития.

- Не будет этого, пока в Сьюм-центре санитары будут в своем пруду развлекаться...

- Так-так, у вас санитары оргии в бассейне мутят? – с нее даже усталость вся слетела. – Ну, слушайте, все не так плохо как я думала! Вернее, конечно, плохо, но хоть без целибата. Хотя чем вам тут еще заниматься... Вот скажите тогда, а что у вас считается таким прямо запретным? Давайте сделаем это вместе, и это свяжет нас узами доверия!

Все, включая Зи-Эла, снова посмотрели на нее, точно на безумную, и только Залвин принялся загибать пальцы:

- Употребление сахара вне капсул... или жиров... не подходит, мы их не достанем... Порча зданий, общественных, частных и государственных...

- О, пошли, подожжем чего-нибудь? – Загорелась Налия. - Нет, вижу, по лицам вижу, что плохая идея... Может, изрисовать стены какой-нибудь мэрии? Окна перебить... Ладно, парень, продолжай!

Залвин еще подумал.

- Запрещенные вещества! Алкоголь, например...

- Точно! – Налия хлопнула себя по лбу. – Пошли, купим бутылочку чего-нибудь покрепче на черном рынке... ох, ну опять эти лица! Черного рынка, подполья, контрабандистов, барыг, как я понимаю, у вас тоже нет?

- Еще табак, в любом его виде...

- А вот это я могу вам устроить! – обрадовалась Налия, вытаскивая пачку из кармана джинсов. – Та-да-а-ам! Ой, тут всего одна...

Все посмотрели на белую палочку, лежащую у нее на ладони, почти со священным ужасом. Но делать было нечего. Залн еще долго сомневалась, но Налия напомнила ей, что альтернативы нет, разве что дом поджигать, а это куда более напряжно. Затем Зи-Эл заявил, что он тут и так совершил нарушений больше, чем все присутствующие, но она исключительно из вредности ответила, что нечего, мол, выбиваться из коллектива, они всей толпой выкурят эту одну несчастную сигарету, или не о чем тут вообще говорить.

Компания из шести человек, курящая одну сигарету, выглядела крайне нелепо. При этом пятеро из них то и дело озирались по сторонам, точно школьники, брали сигарету в руки осторожно, будто боялись, что она взорвется у них в руках. И еще почти все норовили подавиться. Она никогда не думала, что однажды придется учить людей старше себя (в верхний отряд брали с двадцати одного года) затягиваться. Да и вообще, зрелище было уматное. У всех были такие лица, будто они тут, самое меньшее, собираются сварить партию мета. И все чего-то ждали, будто поднесут они сигарету ко рту и тут же выкашляют свои легкие, или апокалипсис начнется.

С огромным трудом Налия дождалась, пока каждый из них затянется, еле-еле сохраняя серьезное лицо. Наконец, с ужасным преступлением было покончено, и она, забрав у Залвина сигарету, затянулась, затем объявила, что остатки достанутся ей, и отошла к стене, давясь смехом. Она пыталась сдерживаться, закусывала щеки и плотнее сжимала губы, но ничего не вышло, и она захохотала так, что даже съехала на пол. Никто ничего не сказал, наверное, они про себя решили, что она совсем плоха, лишь молча смотрели, как она корчится от смеха. Наконец, она успокоилась и посмотрела на свою пятерку, которая так и стояла, то ли переваривая новый для себя опыт, то ли еще чего.

- Первая сигарета - это так волнующе... В любом возрасте! Ну что, теперь круг доверия построен?

- И что теперь с нами будет? – глупым голосом спросил Залвин. Он явно ожидал чего-то большего, чего-то грандиозного и масштабного, что произойдет, прикоснись он к запрещенному табаку...

Налия состроила гримасу работника морга.

- Рак шейки матки, что, – тон ее был совершенно серьезен. – Причем у парней тоже.

На минуту они опешили, а потом внезапно засмеялись. Все, кроме Зи-Эла. Он лишь стоял и смотрел на своих коллег, на Налию, будто увидел какой-то совершенно новый, диковинный вид людей.

Итак, теперь их было шестеро. Поначалу напряжение и недоверие не покидало их компанию, но постепенно все они сдались. В конце концов, им было попросту любопытно. Налия сама по себе была для них чем-то непонятным и странным, а уж то, что она рассказывала... За несколько дней их привычный порядок, все то, во что они верили всю жизнь, их желания, цели - весь их мир полностью пошатнулся. Будто эта ненормальная девушка взяла его, как следует встряхнула, и все перевернулось с ног на голову. Но впервые их жизнь казалось такой интересной, впервые им удалось взглянуть на себя, на свой мир с совершенно другой стороны.

Было интересно слушать о том, как живут люди в других мирах. Это было совсем не то, что торчать на допросе какого-нибудь перепуганного пленника Центра, который от страха не знает, что отвечать. Было интересно, расправившись с работой, с учебой, тайком пробираться в блок пятнадцать. Было интересно и страшно иметь общую тайну, скрываться от всех. Все это было им в новинку. Это щекотало нервы, заставляло бешено колотиться сердце, подозревать всех и вся в том, что они следят за тобой. Но при этом все они не могли не признать, что никогда еще их жизнь не была такой интересной.

Им с рождения твердили, что их мир – рай, что они живут правильно, в отличие от всех других. Для сравнения, их еще в совсем юном возрасте возили посмотреть, как живут Саат-хо, - крошечные дома, в которых грязные неопрятные люди ютились десятками, повсюду витающий запах рыбы... Влажность, испарения, исходящие от болот... Не сравнить с чистыми городами и просторными улицами Сьюма. Только странная Зелвитт, та самая, которая потом умерла, вдруг сказала, что вот эти полудикие Саат-хо, обитающие в таких ужасных условиях, выглядят куда более счастливыми.

Зелвитт постоянно говорила такие странные вещи, такие неправильные. Противоречащие всему, что говорили родители, учителя, Роззен и другие наставники по телевизору. Они не особенно

прислушивались к ее словам. Почему-то все, кроме Зи-Эла, считали ее попросту блаженной дурочкой, а ей было все равно. Она не была бунтаркой, скорее, тихой сумасшедшей - бормотала себе под нос непонятные фразы, постоянно таскалась с огромным блокнотом и рисовала там каких-то нелепых несуществующих животных, попусту тратила время, короче говоря. Поговаривали, будто она была странником, и ее родителям чуть ли не силой пришлось заставить ее пройти процедуру, чтобы избавиться от этих способностей, отчего она тронулась еще больше.

После ее смерти вся их учебная группа подверглась особенно пристальному надзору, все учителя были обеспокоены, не нанесла ли она вреда, не заразила ли своим сумасшествием кого-нибудь? Куда ей там. Она была такая тихая, такая хилая, избегала их всех. Лишь иногда неожиданно откроет рот и ляпнет что-нибудь эдакое, все давай смеяться, а она стоит, хлопает глазами и чуть было не ревет, ну кому она могла что-то там внушить?

А эта девушка была совсем другой. Ее хотелось слушать, ее невозможно было не слушать. И держалась она так, будто была абсолютно уверена в своей правоте, и пусть от ее рассказов, от ее идей попросту закипал мозг, а логика начинала погибать в страшных мучениях, они не могли не чувствовать, как все больше и больше попадают под ее влияние.

- Я думал, они сразу сдадут нас сьюмменсам, - сказал однажды Зи-Эл, когда они оказались вдвоем. – Не Залвин, он-то как раз всегда балансировал на краю, его и самого несколько раз в Центр отправляли... Остальные, Залн, например, я всегда считал, что она - упертая фанатичка. Как тебе удалось их склонить на свою сторону?

Налия и сама не очень понимала. Просто в минуты опасности или злости она постоянно начинала много говорить, сама порой обалдевая от того, куда ее словесный поток заводит. Просто откуда-то она знала, что нужно сказать, на какие рычаги надавить, чтобы люди услышали. Когда можно выплеснуть все свое безумие, не волнуясь о дозировке, а когда нужно включить голову.

Она не заметила, как погрузилась в эту свою новую роль с головой. С одной стороны, ей двигало желание поскорее убраться отсюда вместе с Кимми, с другой – ей все-таки ужасно нравилось, когда ее слушают так внимательно, нравилось ощущать себя частью важного и опасного дела, которое, подумать только, при благоприятном стечении обстоятельств может изменить мир. Всего лишь небольшой мир второго уровня, но тем не менее. И третье, что двигало ей, была злость, злость, подобную которой раньше Налия никогда не испытывала.

Эта система была олицетворением всего, что она так ненавидела – морализм, доведенный до абсурда, ханжество, самое главное - отсутствие выбора. Кроме того, мелочи, как, например, еда – отвратительно пресная, почти несоленая. Никакого кофе, чая, - лишь вода и соки. Она быстро поняла, почему почти у всех тут взгляд, как у убийц, самое меньшее - проведя пару дней, питаясь безвкусным, лишенным всякого жира мясом, похожим по вкусу на вату, и сваренными на пару овощами, Налия тоже сильно ожесточилась и стала смотреть на всех волком. Когда по радио и телевидению можно выбирать только между спортивными передачами и политикой, когда в свободное время и заняться-то нечем – только в секцию пойти потеть на тренажерах или в унылой кафешке пить несладкий сок, в паузах между партиями в хааксферу (тот самый «гольфобильярд», что они видели с Кимми), то кто тут не озвереет?

Ей уже хотелось поскорее покончить со всем этим Сьюмом, только вот как?

Их было всего шестеро, и они толком не знали, с чего начать. Этакий отряд «провал». Она продолжала рассказывать им о других мирах, о свободе выбора, о смысле бессмысленности и других полезных вещах. Она продолжала понемногу собирать информацию о Сьюм-центре и отчаянно ругалась с Зи-Элом, который все отказывался что-то предпринимать, пока их было так мало. Вернее, она ругалась, а он как всегда был мрачен, суров и до отвращения спокоен.

Вообще странные у них складывались отношения. Она где-то даже восхищалась им, она была ему благодарна, но все равно этот человек выводил ее из себя. Своим долбаным равнодушием, непроницаемым лицом, привычкой долго обдумывать и просчитывать каждый шаг. И ведь умом-то она понимала, что в их ситуации так и нужно поступать, шутка ли, целый мир против них, а все равно злилась. Не могла она долго сидеть без действия. И эта броня, которая никогда не отодвигалась...

Разве что изредка, когда ляпнет Налия что-нибудь в своем духе, а он вытаращится на нее, как на больную. И долго-долго смотрит, будто изучая, а затем резко отворачивается.

Тогда она снова вспоминала его историю. То, что он ей рассказал в день их знакомства. Про Зелвитт. Он говорил очень сдержанно и сухо, но она-то знает, что такие истории навсегда меняют людей.

К ее досаде на этого невозможного человека добавлялось сочувствие, и становилось совсем невыносимо.

С остальными ей было куда проще. Залвин, этот неуклюжий нескладный очкарик, после того случая с сигаретами теперь вообще не мог дождаться, когда они сделают «еще что-нибудь плохое». Он ее очень забавлял. Он слушал все, что она говорит, с открытым ртом, горячо поддерживал все ее идеи. У нее еще никогда не было столь преданного поклонника, и это хоть и смущало, но очень льстило.

Золла и Зэлла. Два ужасно серьезных на вид существа с серыми глазами-прожекторами и пепельными волосами, аккуратно стянутыми в хвост. Гибкие, стройные, как осинки. Но если присмотреться внимательнее - столько неуловимого коварства и ехидства скрывается за масками двух образцово-показательных работниц отряда. А еще они обе - ужасные сплетницы и пошлячки. Налии это нравится - напоминает о том, что все бабы одинаковы, в каком бы мире они ни выросли.

Как-то раз, в душевой, они рассказали ей про развлечения санитаров в Сьюм-центре. Оказывается, Золлан когда-то там работала. В этом рве-бассейне - вода с особыми водорослями, и там все работники отдыхают после смены. Водоросли обладали особым абсорбирующим действием, а в центре были некие непонятные испарения, Золлан и сама не знала, в чем дело, но на нижних этажах, работать было невыносимо – становилось ужасно плохо, тошнило, наваливалась ужасная слабость. А доступ в подвальные помещения был только у руководства.

Говорили, что там располагается некая лаборатория, а кто-то считал, что там – огромный портал, он и оказывает такой эффект. Бассейн был необходим, чтобы прийти в себя – купание в воде с этими водорослями приводило в чувство. Вот только эти растения также стимулировали сексуальное влечение, причем неслабо так, новички вообще голову теряли. Чего только Золлан там не видела. В Сьюме так-то разврат не в почете, но раз выхода другого нет, все закрывают на это глаза.

У Налии даже слов никаких не было. Лаборатория с ядовитыми испарениями внутри психбольницы? Медики и санитары, трахающиеся в бассейне?

Золлан все рассказала ей в подробностях. Зэлла демонстративно закрывала уши и просила прекратить, но продолжала слушать.

- Сьюм - здоровье, разум, чистота! - Золлан насмешливо напевает строчку из гимна. - Особенно когда Разтель из психиатрии, с ее обвисшими сиськами, склоняется к тебе и шепчет, как они в Центре рады видеть добровольцев из верхнего, молодых и симпатичных...

- Хватит! - они все корчат рожи и смеются.

Но вот что Налию напрягает, так это эти яды и многочисленные суициды среди пациентов... А что, если...

- А у вас есть Центры? – спросила Золлан.

- Тюрьмы-психбольницы-лаборатории с оргиями в бассейне? - Налия рассеянно помотала головой, все еще пытаясь ухватить мысль, которая все не могла оформиться.

- А парень у тебя есть? – Вдруг поинтересовалась ее сестра, Зэлла.

Бабы везде одинаковы, что ни говори. И что тут ответить, не рассказывать же им всю свою бурную личную жизнь... Ей вспомнился вдруг тот милый басист, из группы «Безумие тьмы» или «Темное безумие», она уже забыла, другие симпатичные музыканты, мелькнула еще пара каких-то блеклых обликов... когда это было? Недели две назад? Меньше? Больше? А кажется, что в другой жизни.

- Ну... - Она закрыла глаза и подставила свое лицо потокам воды. И вспомнила о Человеке в лодке. Вот его образ был самым ярким. Он тогда все-таки посмотрел на нее, так открыто улыбнулся ей, и у нее мелькнула мысль, что может быть, лед и тронулся... А тут – сомы, так некстати. Хотелось бы верить, что они еще встретятся, и тогда она посмотрит на него своими коньячными глазами, и...

- Я вернусь, и будет! – самоуверенно ответила она.

- А как он выглядит? – продолжала расспрашивать Зэлла.

Налия мечтательно зажмурилась. Было так здорово на минуту забыть, в каком аду она очутилась, и просто, как обычные бабы, поболтать о мужиках, о самых обычных мужиках...

- Он такой высокий, широкоплечий, у него потрясающе красивый профиль, как будто вырезанный из камня. Длинные черные волосы. Глубокий голос... и большое такое каноэ.

- Это вы так член называете, что ли? – вмешалась Золлан.

Налия смеется и думает, что да, теперь только так и будет называть.

Нет, все-таки бабы везде одинаковы.

И даже с суровой мужеподобной Залн ей было легко. Налия рассказывала ей о смысле бессмысленности и других занимательных вещах. Залн молча слушала, но в отличие от Зи-Эла не смотрела на нее, как на умалишенную. Налия прямо видела, как потихоньку в ее суровых глазах проступает понимание - «жизнь может выглядеть и вот так». А еще Залн понемногу учила ее стрелять – мало ли что, они тут все-таки революцию замышляют. Для этого приходилось выезжать за пределы города, и в целях безопасности Налия тоже облачалась в бежевый форменный костюм.

Получалось, правда, у нее довольно плохо. Она думала, что в случае чего будет больше толку, если она просто долбанет кого-нибудь винтовкой по голове. Однако пальба по банкам отлично помогала отвести душу. Тут, за городом, и поорать можно было.

Залн, помимо верхнего отряда, также иногда дежурила на границе. В этом мире был еще один народ - Саат-хо. Их было довольно мало, даже государства у них толком не было, жили они в крайней нищете, за пределами Сьюма, и законам его не подчинялись. Налия первоначально не сильно заинтересовалась ими, но однажды Залн заявилась в штаб, швырнула Залвину здоровенного дохлого петуха и сказала:

- Тут поймали пару фермеров с приграничья, они у Саат-хо куриц покупают. Ты осмотри птицу в лаборатории, подозревают, их пичкают чем-то, чтоб вот такие огромные и жирные были...

- Я просто напишу, что ничего не нашел, - бодро отозвался Залвин, разглядывая птицу.

Налия не сдержала победной ухмылки. Как раз не так давно она пыталась донести им очередную мудрость свободного и счастливого человека - забивай болт на бессмысленную работу, и вот, уже один из учеников делает успехи!

Залн еще несколько дней назад бы воспротивилась такой халяве, а тут тоже махнула рукой, мол, делай, как хочешь.

И только Зи-Эл был недоволен.

- Вы слишком разболтались. Хотите, чтобы нас поймали?

- Всего лишь небольшой саботаж, - Золлан пожала плечами.

Зи-Эл втянул воздух. Да что такое происходит с его коллегами? Он уже собирался наорать на них, но почему-то вместо этого сказал:

- Ладно, но не забудьте уничтожить эту птицу!

Налия неожиданно вскочила на ноги, схватила тушку петуха и прижала ее к себе.

- Вы с ума сошли? Уничтожать несколько килограмм мяса! А ну-ка дай сюда свой нож! - она и так тут сходит с ума без нормальной еды, а они тут хотят на ее глазах, можно сказать, просто выбросить отличнейший продукт!

У нее так бешено сверкали глаза, что никто не решился возразить.

Ощипывать птицу ей приходилось впервые, но это занятие отлично снимало стресс. Разделывать ее не предназначенным для этого ножом было тоже довольно тяжело, поэтому в итоге Налия раскромсала несчастного петуха в какое-то месиво. Затем она обернулась к своему маленькому отряду - вся облепленная перьями, с руками по локоть в крови и мясных ошметках.

- Едем за город. Подальше, туда, где точно никого не будет. Нужно взять что-нибудь для разжигания огня.

И снова ей никто не возразил. То-то же, и она может быть злой и опасной.

Свои способности кулинара она сильно переоценила. К тому же готовить пришлось в диких условиях, используя крайне ограниченный набор продуктов – ошметки петуха и заменитель соли, почти несоленый, хоть всю пачку вытряхивай. Никакого масла у них не было, как и специальной посуды, пришлось нарезать зеленых веток и использовать их как шампуры. Мясо сильно обгорело и выглядело довольно неприглядно. Но все, как ни странно, храбро попробовали, и, прожевав, удивленно заявили, что ничего лучше в жизни не ели. Она тоже откусила кусок своего шедевра – ну да, по сравнению со «здоровой» местной пищей – красота! А этот уголь, так приятно хрустящий на зубах!

- Давайте сбежим жить к Саат-хо! – предложил Залвин с набитым ртом. – Хоть жрать нормально будем!

Она им гордится, право. Всего несколько дней, а какой прогресс, вот уже и правильная расстановка приоритетов пошла...

А потом, на обратном пути с их тайной трапезы, после которой все они выглядели, словно обдолбанные, - ну надо же, сколько радости может доставить один дохлый петух - у Налии что-то щелкнуло в мозгу.

- У Саат-хо есть алкоголь?

Их маленький круг доверия был скреплен одной сигаретой и горелой курятиной. Для круга доверия покрупнее нужно было нечто более масштабное. Если они хотят привлечь больше народа на свою сторону, тут мало одних разговоров. Надо, чтобы все поначалу переступили через себя, нарушили один из основных законов Сьюма, чтобы пути назад уже не было.

- Бухло, товарищи! Его нужно много! Как бы вам тут всем ни промывали мозги, вы молоды, и внутри каждого из вас, глубоко-глубоко, дремлет юный бунтарь, мечтающий сделать что-нибудь запретное, что-нибудь глупое и безумное! Я поймаю всех вас на эту удочку!

И ее было не остановить. План был шит белыми нитками, но вдруг все начинало складываться так удачно. Роззен с начальством и большим отрядом сьюмменсов внезапно отправились в другую часть страны - там начинались какие-то беспорядки. Работы у всех стало меньше, свободного времени – больше, а передвигаться по городу и за пределами его можно было свободнее. У Залн как раз началась смена на границе, и они снарядили самый большой грузовик, что имелся в распоряжении отряда. Зи-Эл сидел за рулем, так и не осознав до конца, как он на это подписался. Рядом сидел Залвин с горящими глазами. Ведь было так здорово «делать что-то плохое». Налия пряталась в кузове, на всякий случай.

На границе Залн, сурово сдвинув брови, спросила о цели их поездки, а Зи-Эл ответил, что их послали проверять, правда ли, что у Саат-хо тайком производят и продают запрещенные вещества жителям приграничья. Ее напарник собирался было спросить, почему их отправили только вдвоем, и для чего они взяли такой большой грузовик, но Залн сказала: «да, меня предупреждали» и торопливо махнула им рукой.

За пределами Сьюма дорога стала неровной, но дышалось куда легче. Налия перебралась в кабину и принялась, чтобы убить время, учить Залвина петь, сама этого не умея. И в голову почему-то упорно лезло только одно – «Молли катится к чертям, ко всем чертям». Ох уж эти песни из сериалов. Но они сидели и пели про эту несчастную Молли, чья жизнь скатывалась на самое дно, и им было весело. А Зи-Эл все так же мрачно смотрел вперед, то ли спрашивая себя, как он на это согласился, то ли желая отправить этих двух артистов на дно реки Орвин, что как раз пробегала за окном.

Налия украдкой посмотрела на него, такого сурового, как всегда, и внезапно ей захотелось его придушить. Но не всерьез, а так, слегка. Или волосы ему взъерошить. Но, конечно, она этого не сделала. А тут они как раз добрались до места.

***

Налия еще в штабе сказала, что хороший план должен иметь название, и все с готовностью стали предлагать варианты, но что-то ни один из них не показался им подходящим. А Зи-Эл все смотрел на них и поражался: как они могут относиться ко всему этому, словно к какой-то игре? Ладно Налия, но его коллеги? Сидят, предлагают все более дурацкие названия и смеются.

А сейчас он стоит, прислонившись к кузову грузовика. Довольно жарко, но он так и не снял с себя форменный пиджак. Руки скрещены на груди.

- Хорошее название для этого плана – провал, - наконец говорит он, раздраженно пиная землю носком ботинка.

Худенькая миниатюрная девушка рядом с ним робко улыбается.

- А я вот уверена, что все получится!

Он не отвечает, отворачивается и начинает ходить вокруг машины.

- Ты меня не слышишь или не хочешь слушать?

Он не отвечает.

***

Саат-хо скрывались. Еще бы, ведь от этих визитеров на их больших машинах нельзя было ждать абсолютно ничего хорошего. Они постоянно врывались на их территорию, могли нагрянуть в любой дом, и если хоть что-нибудь казалось им подозрительным, угрожающим какой-то там цивилизации, они забирали это. При обыске они переворачивали все вверх дном, а также могли кого-нибудь забрать с собой, после чего люди редко возвращались назад. Почти никогда. А уж эта молодежь в бежевых костюмах... хуже их никого и быть не могло.

Они долго бродили по лесам, кричали, заглядывали во все дома, но всех Саат-хо и след простыл. Тогда Налия заявила, что нужно продемонстрировать свои добрые намерения, белый флаг, например, показать... Все заверения Зи-Эла, что они не понимают, что это такое, как, кстати, и он, она пропустила мимо ушей. У Залвина как раз под пиджаком была белая футболка, они намотали ее на винтовку, и теперь, размахивая этим сомнительным флагом, шарахались по лесам, крича как идиоты: «ките, ките!». Это означало «выходите» на языке Саат-хо. Наверное, Саат-хо поспешно мигрировали на другой конец страны, завидев все это.

***

- Почему ты не хочешь поговорить со мной? – снова говорит она.

Зи-Эл молчит.

Она просто ненормальная, это же ясно. Почему тогда он помогает ей? Почему соглашается на все эти безумные идеи? Вот по-хорошему, убил бы собственными руками.

А вообще, уже неважно. Пути назад нет. Если они будут продолжать в том же духе, жить им всем осталось недолго. Сьюм беспощаден к тем, кто бросает ему вызов.

Годы, долгие годы он был идеальным учеником, затем – идеальным работником среднего отряда, затем – верхнего. Создавал себе идеальную репутацию, не позволял выйти наружу своим тайным мыслям, чувства тоже были запрятаны глубоко-глубоко. Его целью было подобраться к ядру системы как можно ближе. Ничто не должно было запятнать его репутацию. Маска стала его лицом, броня стала его телом. Иногда он даже начинал путаться – притворяется он или нет? Вот сейчас, наедине с собой, он думает свои мысли или продолжает притворяться? Даже за мыслями он следил, ведь лицо, глаза - такой отличный индикатор мыслей. Нет, никто не должен был заподозрить Зи-Эла ни в чем. Он должен был быть безупречным, идеальным гражданином Сьюма. И ждать, ждать этого шанса нанести удар.

А теперь он прямо чувствует, как его броня распадается на части, как его маска то и дело спадает. Все покатилось к чертям, прямо как та Молли. Он потерял контроль над ситуацией. Он стал соглашаться на заранее провальные идеи.

Злится он больше на Налию? Или на себя?

- Да все будет хорошо, - снова говорит миниатюрная девушка и улыбается своей робкой, застенчивой улыбкой. – Вот увидишь.

И в эту же секунду из леса выскакивает перемазанный в какой-то грязи Залвин, по-прежнему сжимая в руках «послание мира». Флаг уже тоже вовсе не белый. И за ним следует Налия, тоже вся в грязи, в сопровождении шестерых Саат-хо, мужчин и женщин, что-то шумно обсуждая с ними. Откуда она вообще знает их язык? Ах да, она же странник. Нет, неужели ей действительно удалось и с этими дикарями договориться?

- Я же говорила! – радостно произносит Зелвитт, медленно исчезая. – И вообще, она мне нравится. Мы бы, наверное, подружились, будь я жива.

***

Итак, у них есть две здоровенных бочки с чем-то под названием Айч-ара. Из того, с чем Налия сталкивалась, это больше всего похоже на вино. Саат-хо рассказали, что они готовят Айч-ара из перебродивших ягод, что растут на болоте, добавляя сок ашт-ха (что это, она без понятия), прогоняют при помощи какого-то мудреного аппарата и добавляют секретный ингредиент (тут Налия решила не уточнять, ибо меньше знаешь - крепче спишь). Все равно других вариантов у них не было. Взамен на это сокровище они отдали все имеющиеся у них деньги, одну винтовку («Вооружить саат-хо - первый удар по Сьюму!» – радостно заявил Залвин в ответ на уничтожающий взгляд Зи-Эла) и обувь всех троих. На этом сделка была завершена.

Предполагалось, что они вернутся в тот же день, но Залвин слегка перегрелся на солнце во время их многочасовой беготни по лесам в поисках этого неуловимого народа и был не в состоянии сменить Зи-Эла за рулем. К тому же они там еще и в болото угодили, но это-то и помогло им, наконец, обнаружить саат-хо – те, посовещавшись, все-таки решили не дать утонуть этим двум странным хайтиши, - так они называли жителей Сьюма. В общем, они решили заночевать тут, и даже Зи-Эл не стал особо возражать.

А Налии тут вообще понравилось. Природа была красивая, и эти простые люди, которые, несмотря на всю их бедность, на ужасные условия, в которых они жили, были, держались довольно бодро и весело. Они были свободны, вот в чем все дело.

Они немного отъехали, добрались до реки, где Налия и Залвин смогли, наконец, отмыться от болотной жижи. Решили лечь пораньше и завтра пораньше двинуть назад.

Спали в кузове, на матрацах. И только Налия собиралась закрыть глаза, как вдруг она словно увидела со стороны все то, что они сделали сегодня.

Они приехали сюда и купили у этих людей, которые, в общем-то, ненавидят сьюмовцев, две бочки какой-то адской бормотухи, изготовленной неизвестно из чего. И этим они собираются привлечь на свою сторону новых союзников. Это должно стать запретным плодом, от которого все захотят откусить. Еще утром идея казалась Налии просто гениальной, она была в восторге от самой себя, но теперь она засомневалась. Эта Айч-ара наверняка на вкус такая гадость, что и в рот-то взять невозможно. Или вообще там какой-нибудь мазут налит, или отрава...

Она встала и подошла к одной из бочек. Взяла пластиковый стакан, задумчиво наполнила его. В темноте было не различить, какова жидкость на цвет, она казалась черной. Может быть, мазут и есть. Но вроде пахнет ничего... Эх, была не была, кто тут вождь революции, кто должен выпить первую чашу? Надо же знать, что предлагаешь людям, при помощи чего ты собираешься нести в мир свободу и рок н'ролл? Налия глубоко вздохнула и смело сделала большой глоток.

Это была песня. Квинтэссенция свободы, легкости... у нее даже слов не хватало. Меньше всего она ожидала, что эти люди, обитающие в нищете на болотах, способны создать такое! Она опьянела с первого же глотка, и ей тут же захотелось сделать второй. Просто невероятно... Но... Ей вовсе не хочется пить в одиночку, это так прекрасно, что хочется немедленно с кем-нибудь разделить!

Пошатываясь, добрела она до спящих парней. В любой другой день она бы, конечно, выбрала Залвина, ведь они прекрасно ладили, с ним было очень легко, и он с готовностью поддерживал любую ее самую безумную идею. Но тут ее уже заблестевшие от вина глаза (она ведь еще и не ела толком сегодня) остановились на другом ее спутнике. Он лежал на спине, закинув руки за голову.

Она смотрела на него, смотрела, и, словно почувствовав ее взгляд, Зи-Эл вдруг открыл глаза.

Он явно собирался что-то сказать, но она приложила палец к губам и безмятежно улыбнулась, а затем опустилась на пол рядом с ним, надавив ему на грудь коленом, и поднесла стакан к его губам. Черт, она вовсе не собиралась делать это так... двусмысленно, что ли. Она просто хотела, чтобы он, наконец, расслабился ненадолго, пока они на свободной земле. И чтобы выпил с ней.

Вот сейчас он проснется окончательно, скажет ей, что она сошла с ума, оттолкнет ее руку...

Но, к ее удивлению, он молча взял у нее стакан и выпил. До дна.

Ночь встретила их ободряющей прохладой. Где-то очень далеко кто-то, вероятнее всего, один из Саат-хо, наигрывал мелодию на неизвестном инструменте, повсюду отчаянно стрекотали кузнечики. Неестественно огромный диск луны, похожий на головку сыра, казалось, был так близко, что можно было забраться на дерево и достать его, и он был бы на ощупь, как только что зажженный светильник – еще холодный, но таящий в себе неуловимый отпечаток тепла. Они сидели на поваленном дереве, чуть соприкоснувшись локтями. Налия не очень понимала, грустно ли ей, хорошо ли, говорить совершенно не хотелось. Просто нужно было, чтобы кто-то сейчас был рядом, чтобы понимать, что не только ты сейчас видишь все это, чувствуешь все это. Кому можно передавать стакан с этим божественным напитком.

Хоть она и была пьяна, никогда еще она не видела мир в такой четкости, в таких ярких красках. Ей казалось, она способна увидеть сову на дереве на той стороне реки, разглядеть кузнечика в траве за сотню шагов. Этот волшебный напиток как будто бы позволял ей видеть больше, дальше, глубже, ей хотелось наклониться к воде, взглянуть на свое отражение, - не появились ли у нее вертикальные зрачки? Она поднялась на ноги, раскинула руки, потягиваясь. Хотелось делать одновременно тысячу вещей: пробежаться по влажной траве, упасть на землю, почувствовать щекой росу. Она тайком посматривала на Зи-Эла, пытаясь представить, каким бы он был, вырасти он в каком-нибудь другом мире? И какой бы была она сама, если бы прожила всю жизнь где-нибудь еще?

Они вернулись в машину лишь к рассвету, когда ночь и Айч-ара опьянили их настолько, что они еле-еле держались на ногах. С большим трудом они забрались в кузов, упали на матрас, почему-то на один. Пьяная неловкость. Она собиралась чуть отодвинуться, как вдруг ее резко притянули к себе. Зи-Эл был как отлитая из металла скульптура – высвободиться нереально.

Ей почему-то стало очень смешно.

- Не надо, - прошептала она. – Иначе мы совсем расслабимся, а нам нужно быть злыми... Чертовски злыми, да...

Но тут она поняла, что он уже спит. Пьяным крепким сном очень усталого человека, сжимая ее, словно в тисках, так что ей почти не пошевелиться. Она с большим трудом устроилась поудобнее. Голова ее уткнулась ему прямо в грудь, тоже как будто стальную, они тут все, что ли, такие? С таким-то культом силы, с их обязательными тренировками, как тут приобретешь хоть немного мягкости?

Она снова смеется.

- Я буду звать тебя стальным палачом. У нас статуя такая есть в краеведческом музее... Он огромный, злой, и глаза у него из зеленого стекла... Вот-вот снесет чью-то башку! Я с ним болтать по душам любила, когда мелкая была.

***

А потом все завертелось, как бетономешалка, события замелькали одно за другим. Но кто-то словно помогал им, направлял их. Словно Кто-то могущественный поддерживал их в их борьбе. Иначе как можно было объяснить, что, когда они ехали назад, вдруг пошел сильный ливень, и на границе (Залн, конечно же, уже сменилась) никто не стал останавливать их, расспрашивать, с какой это они целью ездили к Саат-хо, и что это у них в кузове, лишь махнули руками, мол, проезжайте!

Иначе как объяснить, что в назначенный день собралось столько народа? Как объяснить, что Зи-Элу удалось найти нужные слова, чтобы они все пришли? Как объяснить, что Налия, которая так плохо спала накануне – ее доставали страшные океанские мальчики - которая так нервничала, вдруг почувствовала в себе небывалую силу и уверенность, выходя к этим людям. Это она-то, всегда ненавидевшая публичные выступления!

- Меня зовут Налия, - бодро говорит она. – И я – странник... Ну что такое, - она смеется, - вступление прям как в клубе анонимных алкоголиков... Впрочем, а как нас еще назвать?

В зале раздаются ответные смешки. Что такое клуб анонимных алкоголиков, они не знают, но интуитивно догадываются. Чтобы попасть сюда, они все должны были выпить на входе по стакану Айч-ара.

- Вы все сегодня совершили смелый поступок. Вы пришли послушать, что я скажу вам, вы попробовали этот чудесный напиток, вы сумели переступить через то, что вам внушали с самого детства, и подумать своей головой. Я предлагаю сейчас же поднять бокал за то, что среди нас тут ни одного зомби! За то, что мы - не зомби!

- Мы - не зомби! – воодушевленно кричат люди, поднимая стаканы.

Нет, все-таки это была хорошая идея. Она находит в толпе свою пятерку - они настороженно следят, чтобы все было в порядке, и победно улыбается им. У нее прямо чутье, что все пройдет как надо сегодня, а оно ее еще никогда не подводило. Роскошная была идея, роскошная.

- Если мы не зомби, то, что у нас есть? – спрашивает она.

- Свобода!! - Впрочем, ее даже радует, что кто-то прокричал какие-то свои варианты, особенно ее, повеселило «Айч-ара». Ей же не стадо нужно, наоборот, индивидуалисты.

«Держись, мой Рыжий Варвар», - думает она. – «Скоро я приду и спасу тебя. И ты держись, несчастный Сьюм, и ты, старушка Роззен, и все, кто там с тобой. Вам недолго осталось. Мы идем».