Глава 15. Нежный дождь
Рамсес полулежал со мной в обнимку на диване и глубоко дышал. Мы накрылись пледом, чтобы в холодном доме нам было немного теплее.
— Знаешь, а мне понравилось, что произошло между нами. Ты стала смелее. Жалко, что первый раз получился неудачным.
— Как говорится, первый блин комом, — хихикнула я. — Тогда ты делал всё вопреки моему желанию, а сейчас мне самой хотелось с тобой лечь в постель, поэтому нам обоим приятно.
Принц продолжал поглаживать мои длинные волосы, запуская в них пальцы, а я проводила по его обнажённому торсу рукой. Странно ощущать такое умиротворение. Как-то непривычно... Словно я в первый раз испытывала это прекрасное чувство — единение с близким человеком. Вот он, Рамсес, здесь, и с ним так уютно и спокойно на душе... Однако я не могу залезть в его голову, как это делает Василиса, и узнать, что он чувствует по отношению ко мне. Возможно, он продолжает вести себя как типичный богатый египтянин того времени — пользуется наложницами, не испытывая к ним ничего. Да, видимо, болезненный опыт прошлых отношений даёт о себе знать. Я стала очень подозрительной и мнительной. Господи, о чём я вообще думаю? Влюбился в меня Рамсес или нет — значения иметь не должно! Почему? Да потому что он буквально в ночь на следующее полнолуние он должен исчезнуть из нашей реальности. От этой любви мы оба обожжёмся. И он, живя в двенадцатом веке до нашей эры, и я, живущая здесь и сейчас.
Рамсес прервал мой поток сознания.
— Скажи, можно ли здесь помыться? — спросил он. — Я не принимал ванну как будто целую вечность!
— Да, можно. Пойдём, — я накинула свитер Миши, в который до этого был одет Рамсес (надо ведь мне хоть чем-то прикрыться!) и мы вошли в слабо освещённую одной только лампочкой Ильича ванную. Рамсес скептически осмотрелся.
— Я не знаю, как тут можно мыться. Просто не понимаю, — сказал он.
— Я научу тебя, — я улыбнулась и покрутила красный вентиль. В ванну потекла горячая вода. Покрутив синий вентиль, я сделала воду чуть прохладнее. — Ты хочешь лечь в ванну или принять душ?
— В ванну я не помещусь — ноги торчать будут. Я не знаю, что такое «принимать душ», поэтому попробую.
Я переключила режим, и теперь вода потекла не из крана, а из душевой лейки.
— Залезай, будешь душ принимать, — Рамсес встал на холодный кафель ванны. Сначала он неуверенно подошёл поближе к закреплённой почти у потолка лейке, но потом с наслаждением стоял прямо под струями воды. Он блаженно улыбался, прикрыв от удовольствия глаза.
— Меня словно омывает нежным дождём. В Египте дождь — редкость. Это так расслабляет... А есть какое-нибудь эфирное масло?
— Много хочешь, Рамсес. Есть только мыло, — я передала ему кусок мыла, лежавший на раковине. Надеюсь, побочных эффектов от него не будет.
Принц быстро разобрался с тем, как нужно делать пену, и тщательно намыливал всё тело.
Меня смущал вид его обнажённого тела — такого крепкого, мускулистого. Чёрт! Я старалась не смотреть на Рамсеса, такого высокого, широкоплечего... и совершенно не стеснённого моим присутствием.
— Может, присоединишься? — вдруг спросил он. — Тебе, наверное, тоже хочется помыться?
— Да, но...
— Не стесняйся, я же вижу, что ты хочешь. Давай, не бойся!
Я отвернулась от Рамсеса, сняла свитер и завязала волосы в пучок. Прикрываясь руками, я забралась в ванную. Со стороны, наверное, я на фоне Рамсеса кажусь маленьким гномиком, который с благоговением смотрит на человека высокого роста и мечтает когда-нибудь вырасти.
Принц положил ладони на мои плечи.
— Ты по-прежнему боишься меня? Странно, ведь какие-то полчаса назад ты была гораздо раскрепощённее.
— Знаешь, ты прав. Я действительно боюсь, но не знаю, чего именно. Возможно, своего желания, которое рвётся наружу, а я из-за своей пугливости его не выпускаю.
— Оно того не стоит, — сказал Рамсес, приподняв моё лицо, взяв его ладонями. Он улыбнулся, глядя мне в глаза.
— Ты не дотягиваешься рукой до спины, — сказала я в попытках сменить тему, — давай я тебе спину потру?
— Ну давай, — мочалкой я намыливала широкую спину египетского принца. Я не видела его лица, но по одобрительному «как же хорошо...» было понятно, что Рамсес кайфует от процесса.
— Что ж, теперь моя очередь, — не успела я и слова сказать, как он начал тереть мою спину. Делал он это старательно (даже слишком). От слишком сильного трения я вскрикнула.
— Прости, видит Ра, я хотел сделать нежнее. — принц продолжил тереть спину, но с меньшим усилием. Постепенно он намыливал всё моё тело, но я не сопротивлялась.
Расслабившись от тёплого душа и прикосновений Рамсеса, я прислонилась к нему спиной.
— Ой, теперь ты весь в пене! — сказала я, смеясь.
— Ты тоже. Давай смоем её. — он снял душевую лейку и поднял её над нами. Я прикрыла глаза, чувствуя, как тёплые струи воды стекают по моему телу. Стало неважно, что намокли волосы, да и то, что Рамсес стоит передо мной совершенно обнажённый, меня уже не волновало. Кажется, я познала дзен.
В голове слышался какая-то старая песня на неизвестном мне языке. В детстве я не знала, что это иврит, да и не придавала этому особого значения. Мне почему-то всегда казалось, что в этой песне есть вода. Нет, не словесная, а настоящая. Я и сейчас не знаю перевода этой песни. Может, нет там никакой воды?.. Воспоминания воскресили нежный женский голос той самой Офры Яффе, ласкавший мои уши:
Az rachash Yarden saviv od nishma
Al yam had'ma'ot shekar'u lo bishma...
Kineret, Kineret, Kineret
Haru'ach lach shar
Haru'ach lach shar
V'shemesh Yarden lach zoheret
Shoka'at bahar, bahar
Kineret, Kineret, Kineret
Haru'ach lach shar
Haru'ach lach shar
V'shemesh Yarden lach zoheret
Shoka'at bahar, bahar.¹
— А как заставить искусственный дождь перестать идти? — спросил Рамсес, вырвав меня из мира грёз.
Я покрутила вентили, и вода перестала течь.
— Знаешь, в твоём времени жить очень интересно. Не будь я принцем Египта, я бы остался здесь с тобой, Антонина.
Я почувствовала, как мои щёки заалели.
— Да, было бы неплохо, но без тебя история может поменяться в худшую сторону, Рамсес. Хорошо, что ты это понимаешь. Чувствуешь тяжесть короны и ответственность перед своим народом.
***
— И сколько нам до деревни переть? — спросил Миша, выходя из автобуса.
— Отсюда до Тониного дома километра три, а что? — спросила Василиса.
— Идти пешком долго, на Форде мы давно бы приехали! — пожаловался Миша.
— Да ладно тебе! Вообще, для здоровья ходить пешком полезно и вампирам, и людям, и оборотням. Так что пошли, ноги не сотрутся, если ты минут сорок на них походишь, — ответила Василиса.
— Да уж, учитывая, какой мы квест прошли, грех жаловаться на три километра дороги, — сказал Андрей.
Ребята шли по долгой, казавшейся бесконечной дороге вдоль кукурузного поля, уходя всё дальше от трассы. Вдалеке была видна лесополоса.
«По-моему, у меня дежавю», — подумал Миша.
Вдруг вампир почувствовал, что ему на нос что-то капнуло. Он посмотрел на небо.
— Кажется, дождь собирается, — сказал Андрей, протянув руку и ловя на ладони дождевые капли.
— Дорогу там развезёт, наверное. Зима какая-то очень тёплая: дождь вместо снега! — произнесла Василиса. — Не повезло же нам!
— Успокойтесь, вы ж не сахарные, не растаете, — сказал Миша, сняв шапку. Капли дождя мочили его торчащие, чуть отросшие волосы. Он внезапно запел:
Умолк полный ярости голос твой,
Могучий Эливагар,
Наброшена цепь на тебя рукой
Невидимого врага,
Потоки твоих непокорных вод
Прервали извечный бег,
Бесплодной равниной простерся лёд
На месте великих рек.
— Миша, ты чего орёшь? Ты своим пением, по-моему, только людей пугать можешь! — попыталась перекричать брата Василиса, но безуспешно — Миша продолжал петь скандинавскую балладу про застывший ныне мир Альвхейма.
И Мидгард восстанет среди дождей,
И будет прекрасен он,
И слава отважных его детей
Не сгинет во тьме времён,
И Альвхейм огнем золотых палат
Украсит небес простор,
И молоты карликов застучат
В глубоких пещерах гор,
И ясень, омытый росою Урд,\
Укроет листвой миры,
На троны двенадцать владык взойдут...
Но север до той поры
Забылся во льдах одиноким сном,
Столетьям неведом счёт,
И только метель знает песнь о том,
Что было и что грядет.²
— Неплохо, Миш, — сказал Андрей. — Я и не думал, что ты настолько звучно петь умеешь!
— Видишь, сестра, не пугаю я людей своим пением! Вот, Андрюха подтвердит.
Ребята засмеялись, а в деревне ещё долго вспоминали трёх подростков, горланящих странные песни.
______________________________________
¹ Офра Хаза — Na'Ara Ushma Kineret
Перевод:
Так, шёпот Иордана звучит до сих пор
В такт плачу девчонки, которую звали...
Кинерет, Кинерет, Кинерет,
Поёт тебе ветер, поёт тебе ветер,
И свет Иордана засветит
Яркий, преяркий свет.
² Woodscream — Исток девяти миров