Глава 12. В последний раз
Болезнь не стала ждать. Она ударила внезапно и беспощадно. Мали больше не могла вставать, еда казалась ей безвкусной, а каждый вдох напоминал попытку поднять гору. Родители, обезумев от страха и горя, вопреки её просьбам, отвезли её в центральную больницу.
И снова — белый потолок. Снова запах лекарств и монотонный писк мониторов. Мали лежала, опутанная трубками, и в её глазах, ставших совсем прозрачными, застыла невыносимая тоска. Она смотрела в окно палаты, где клочок неба задыхался в раме, и молчала. Она знала — это конец. Но этот конец не должен был быть таким.
— Али… — прошептала она, когда он в очередной раз прорвался к ней в палату, обманув медсестер. — Пляж… Пожалуйста. Третье желание.
Али смотрел на неё, и его сердце, здоровое и сильное, разрывалось на части. Он понимал, что забрать её сейчас — значит пойти против всех правил, против воли врачей, возможно, против здравого смысла. Но глядя в её угасающие глаза, он понял, что не может предать её последнюю мечту.
Ночью, когда коридоры больницы погрузились в полумрак, Али при поддержке Юсуфа и Ислама совершил безумство. Он осторожно отсоединил капельницы, завернул Мали в теплые пледы и, прижимая к груди её невесомое тело, вынес через черный ход.
Машина летела к побережью. Мали почти не открывала глаз, лишь иногда её пальцы слабо сжимали рукав его куртки.
Они приехали на дикий пляж. Али вынес её из машины и сел на холодный песок у самой кромки воды. Каспий сегодня был спокойным, словно затаил дыхание.
Али смотрел на почти безжизненное лицо Мали. Ему хотелось орать, кричать на это море, на это небо, на несправедливую судьбу, но он молчал. Он лишь крепче обнимал её, стараясь согреть своим дыханием.
— Знаешь, Мали, — начал он тихим, надтреснутым голосом, — когда тебе станет лучше, мы поедем в горы. Я покажу тебе такие места, где облака можно потрогать рукой. Мы построим дом с большими окнами, чтобы ты всегда видела небо. Я буду играть за сборную, а ты будешь сидеть на трибуне в самом красивом платке…
Мали медленно опустила голову ему на плечо. Али замолчал, любуясь её профилем на фоне заходящего солнца. Ветер нежно касался её лица, и казалось, что она просто внимательно слушает.
Так они просидели полчаса. Солнце медленно тонуло в море, окрашивая воду в цвет граната. Это был самый красивый закат в их жизни.
— Ладно, Мали, — Али осторожно поцеловал её в висок, — нам пора возвращаться в больницу, пока ещё не сильно стемнело. Мама и папа, наверное, с ума сходят.
Мали не ответила. Она не пошевелилась.
— Мали, любимая, вставай, нам пора, — Али чуть встряхнул её за плечо.
Тишина. Только мерный рокот волн.
— Мали, просыпайся, — его голос задрожал. — Нам пора. Если хочешь спать — поспишь в машине, я донесу тебя аккуратно.
Но от неё не было никаких жизненных признаков. Холод начал закрадываться в его душу, обжигая сильнее мороза. Али начал понимать, хотя всё его существо кричало: «Нет!».
— Мали, открой глаза! — он развернул её к себе, взял её лицо в свои ладони. — Мали, нет! Не сейчас… пожалуйста, только не сейчас!
Слезы хлынули из его глаз, капая на её неподвижные веки. Он умолял, он звал её, он обещал ей весь мир, если она просто взглянет на него ещё раз. Али дрожащей рукой коснулся её груди, там, где под тонкой тканью должно было биться сердце.
Но там была тишина. Ритм, который он так отчаянно пытался поддержать своей любовью, оборвался.
— Мали… — вырвался из его груди хриплый, страшный стон.
Пока уходило солнце, забирая с собой последние лучи света, уходила и она. Великая душа маленькой девочки возвращалась к Всевышнему, оставляя после себя лишь пустой пляж и вечный, незаживающий след на сердце Али.
В этот вечер Каспий принял её последнюю тайну, а небо стало на одну звезду ярче. Мали исполнила своё последнее желание: она ушла, глядя на закат, в руках того, кого любила больше жизни.