танцы под луной
С тех пор как Мэй увидел кита море перестало быть просто целью. Оно стало домом. Его рыжие волосы выгорели до цвета песка на тропическом пляже, а веснушки на носу умножились от бесчисленных часов, проведённых под солнцем. Он уже не был учеником на "Морской пене" — он был частью команды, настоящим морским волчонком с компасом в сердце и солью в крови.
Но океан, как он узнал, полон не только великаньих улыбок, но и тихих, загадочных шепотов. Однажды их судно проходило мимо архипелага, где вода была настолько прозрачной, что видно было до самого дна, усыпанного белым песком и причудливыми кораллами. Старый Олаф, прищурившись, сказал:
—Здесь водятся лунные танцовщицы. Редко кто их видит. Они не любят шума.
"Лунные танцовщицы" — так старые моряки называли огромных, сияющих скатов манта. Мэй тут же забыл обо всём на свете. Если кит был великаньей улыбкой, то, по его мнению, скат должен быть тенью луны, упавшей в океан. И он захотел увидеть и её.
На этот раз его мечта была тише. Она не горела побегом, а тлела терпеливым, настойчивым огнём. Каждый вечер он выходил на нос корабля и смотрел, как лунная дорожка ложится на воду. Он шептал приглашение в ночь, веря, что океан его услышит.
И океан услышал.
Они встали на якорь в тихой лагуне. Ночь была безветренной, полная луна висела в небе огромным серебряным диском. Мэй не мог уснуть. Спустив на воду маленькую шлюпку, он отплыл немного от судна и замер, глядя в воду, подсвеченную лунным светом.
Сначала из темноты возникло лишь движение — плавное, бесшумное и огромное. Потом он разглядел форму: тёмный с верхней стороны и ослепительно белый снизу, гигантский скат плыл прямо под его лодкой. Его грудные плавники были похожи на изящные крылья, а длинный хвост тянулся, как шлейф призрачной кометы.
Это была не просто рыба. Это было видение.
Манта медленно описала круг, а затем, словно поддавшись любопытству, стала подниматься. Она не выпрыгивала из воды, как кит, а приблизилась к самой поверхности, так что Мэй мог разглядеть каждую деталь её бархатистой кожи, каждый луч лунного света, преломляющийся в кристально чистой воде. Она парила в толще океана с такой грацией, что это заставляло забыть о дыхании. Это был танец. Медленный, величественный и бесконечно красивый.
И тогда Мэй понял. Кит был мощью, гимном свободы. А этот скат — был тишиной, воплощённой нежной гармонии. Он был лунным сном самого океана.
Скат проплыл ещё один круг, его " крыло" почти коснулось дна лодки, оставив на воде легкую рябь. И так же бесшумно, как и появился, он растворился в тёмной синеве, унося с собой частицу лунного света.
Мэй долго сидел в полной тишине, слушая, как бьётся его сердце — теперь в унисон с другим, более спокойным ритмом океана. Он не гнался за этой встречей, он ждал её. И она пришла.
Вернувшись на борт "Морской пены",он посмотрел на бескрайний, тёмный океан. Он знал теперь, что у моря много голосов. Один ревёт песню Левиафана, другой шепчет тайну Лунной Танцовщицы. И он, рыжий мальчик по имени Мэй, дал себе слово услышать их все.