«Холодная зима.» ЗАБРОШЕН.

Я прыгнула в самую чащу леса. Будто-бы в бездну, поглощающую всесильно моё тело, от кончиков волос, до самых внутренних капилляров.
Рухнув в снег на ноги, мгновенно в голову врезалась атмосфера этого леса. Воздух был куда тяжелее ,а туман, окутывающий всю округу стал гуще. Что это ещё за Лес Зеркальных Иллюзий? Странное местечко.
Но не думаю что это какое-то волшебство или мистика. Скорее всего просто чья-то глобальная причуда, которая нужна для того, что бы проверить учащихся. Наверняка где-то сидит какой-нибудь учитель, который к нам знакомится не объявился, дабы всех нас тут проштурмовать. Но мне стоит быть куда осторожнее, ведь причуды у меня у самой то нет. Спасибо Господь за силу, дарованную мне ,что бы жить без причуды, обходясь лишь одним своим телом.
Хорошо, что я не жалела себя на тренировках. Хотя бы сейчас моё физическое состояние не подводит, я хоть и беспричудна, но телом сильна как никогда.

Округа была заполнена снегом. Высокие ели были словно белые пирамидки, вразброс возведённые на земле. Я ступала по указанному направлению, не сворачивая ни в какую другую сторону, что бы не потеряться. Стояла мёртвая тишь. Такая тишь была лишь два года назад, когда пала Германия.
От этой обстановки мне стало совсем не по себе. Не было ни звука. Лишь хруст снега под ногами, и такой хруст, словно чьи-то кости. Не было видно ни единого облачка или лучика солнца – туман полностью поглатил всё. Случилось самое страшное для меня в моей жизни.

Я осталась одна.

Шла в бесконечность, с в тревоге бьющимся сердцем, и с полными страха глазами. Я охватила свои плечи руками, в надежде как-то успокоиться, но всё тщетно. Мне стало настолько страшно, что я перестала слышать даже хруст снега под ногами.
Хотелось взвыть, выбежать из этого леса к чёртовой матушке!

Вдруг, быстрым шагом я вышла прямиком на огромный дуб – он располагался прямо посреди дороги и что меня ещё больше удивило, даже скорее кинуло в ещё огромнейший страх и беспокойство – он был зелен, как самой тёплой летней порою. Ни одной снежинки ,ни на одной веточке...
Что за чертовщина?! Где я, чёрт возьми?!
Вокруг даже ели перестали виднеться – стоял перед носом только этот дуб!

В миг мне стало чертовски страшно, куда страшнее чем секунду назад. Я перестала осязать реальность ,ощущать где я, кто я, и зачем сюда пришла.
Только было я хотела броситься по дороге ,обойдя этот дуб, но вдруг что-то позади него зашевелилось. Хотела я было сразу же убежать подальше от этого дуба, но вдруг...

—«Агнет...»—

Этот голос пронзил мне сердце. Я перестала видеть что-либо кроме этого дуба, застыв на месте. Лёд и холод окутал мои ноги, и я не могла сдвинуться с места. Не в силах оторваться глазами от ствола дуба, позади которого точно кто-то стоял ,я искренне не понимала, что сейчас происходит. Не верила в настоящее сегодняшнего дня.
Этот голос я определённо узнаю из тысячи, миллиардов, триллионов, да даже с конца другой вселенной услышу и расплачусь!

Вдруг, медленно, тихо, из-за ствола, неторопливыми шагами вышел размытый, высокий силуэт. Эти чёрные, волнистые, смолистые волосы..Эта массивная комплектация тела...и эти глаза, опущенные в усталости вниз, прикрытые густыми прядями.
—«Винсент...»— еле слышно, будто бы даже про себя и порывисто, промолвила я.

Есть в воспоминаниях всякого человека такие вещи, которые он открывает не всем, а разве только друзьям. Есть и такие, которые он и друзьям не откроет, а разве только себе самому, да и то под секретом. Но есть, наконец, и такие, которые даже и себе человек открывать боится, как у меня. Но сейчас, в этот момент, я забыла своё обещание ,данное мной несколько лет назад : не вспоминать своего прошлого и жить как ни в чём ни бывало новой жизнью совершенно другого человека.

Два года назад, Германия настолько погрязла в войне, что попросту её не выдержала и была стёрта с лица земли. Сейчас нет такого государства на карте, как Германия. Иностранные войска окружили все границы страны, не давая возможности уехать или заехать внутрь.
Расстреливали абсолютно всех кого видели на улицах. Стоило немцу просто показаться в витрине магазина солдату – его тут же убивали. Семьи Генералов казнили в ночь с 16 на 17 сентября, в том числе и моих родителей с братом. Я смогла выжить из-за того, что жила в другом особняке ,а военные не были осведомлены тем, что у Аделарда помимо сына есть и дочь.
Винсент отчаянно прятал меня, пока Берлин шёл ко дну. После казни Генералов защиты не осталось никакой.
Наш дом пока что ещё никто не трогал.

Мы смогли дотянуть до октября. Но в один момент, я бросилась в истерике к Винсенту в объятия ,с надеждой в глазах моля выйти отсюда и достучаться до тех людей с автоматами, хотя бы спасти оставшихся от ядерной бомбы, которая должна сокрушить тут всё в пыль со дня на день. Он противился мне. Но в конце концов, видя меня всю в слезах и в страхе, Винсент решил исполнить моё желание.
Рано утром, он приготовил меня к выходу. Достал моё любимое, спрятанное вдали ,парадное платье тёмно алого цвета, из мягкого бархата. В войне я перестала наряжаться, забыв обо всём.
Помню будто вчера – как он бережно прикоснувшись к моему корсету, затянул его не сильно, как надел на голову капор, украшенный атласными лентами и кружевами в цвет платья. Я поникше смотрела ему в глаза, не в силах спросить, зачем же он меня так наряжал, в такое-то время. Перед выходом Винсент накинул на мои плечи меховую накидку в пол, надел кожаные перчатки и заплёл волосы в длинную косу.

Сам себя он привёл в порядок скромно – причесался ,повязал тёмные кудри бантом, подправил фрак, и даже ничего не надев сверху, вывел меня из особняка.
Вышли мы на центральную площадь Берлина – Александерплац. Картина была в округе ужаснейшая. Валил снег, и не был он белым. Залит кровью. Почти все дороги и улицы превратились в кровавое болото – во многих валялись, будь то мусор, человечьи органы и трупы животных. Головы младенцев и детей лежали словно камни, а не разорванные в клочья трупы людей и офицеров были собраны в небрежную кучу.
В самом деле, вместо разрушенных зданий уж были возведены новые, из трупов.
Собирали убитых в кучу за тем, что бы попросту когда уже никого в живых не останется в городе ,подорвать всё разом ядерной бомбой.
Никто уже не имел дипломатическую силу, ведь все, кто мог сделать хотя бы что-то, уже трагично погибли. Я, как самая последняя во всей Германии из значимого рода, желала спасти хоть кого-нибудь. Хоть маленького котёнка или козлёнка – но вывести отсюда живым.

Смотря на эти искажённые в страхе гримасы когда то знакомых мне людей, на глаза наворачивалсь слёзы.
На улицах стояла мёртвая тишина и отвратительный трупный запах, воздух был настолько тяжёлым ,что хотелось потерять сознание. Не было видно ни малейшего лучика света или облака – всё затянул кровавый туман.
Мы вышли к центру площади. В самой середине, в пяти десятках метров от нас, стояли военные. Лица и головы хоть и были скрыты их масками и шлемами, но я чувствовала, как они смотрели прямо на нас. Мы не смогли что- то изменить. Один из них поднял автомат, направив его прямо на стоящего передо мной Винсента. Он закрывал меня своим телом, и был так равнодушен, что скорее всего он знал и смирился с тем, что сейчас произойдёт.
В ту секунду я поняла зачем он так меня наряжал. Это были его последние сборы ,ведь он уже знал. Последними его словами мне стали —«Беги, Нетти. Беги назад в особняк и спрячься в подвале. Потом выберись к речке, что у нашего сада, и найди там тоннель ,который я видел недавно. Его вырыли военные. Через него выберись отсюда.»—

После его слов я рванула с места, сжимая в руках подол своего платья, что рвалось у меня под ногами. Бежала и не смела оглядываться. Раздались звуки выстрелов. Но ни один из них в меня не попал. По сей день я верю, что это Винсент закрывал меня своим телом, даже будучи в десятках метров от меня.
Я вернулась вся в слезах в особняк. Сделала всё так, как им было велено. Тогда я даже не осознавала, что его больше нет. Моего любимого, заботливого и мудрого Винсента. Но зачем же он повёл меня на площадь, повёл себя на верную смерть?...Он мог сбежать со мной...

И да, именно любимого. Будучи совсем маленькой девочкой, только начавшей постигать людские чувства, я сама того не замечая всем сердцем полюбила его. Своего первого учителя, воспитателя, друга, собеседника, и в конце концов ,композитора моей души.
Он был единственным мужчиной которого я видела во всей красе за всю свою на тот момент, маленькую и чувственную жизнь. Он был мне фактически как отец, но полюбила я его как мужчину. Искренне, по-детски, и небрежно.

Когда всё наверху стихло, я выбралась из подвала через погреб. Вышла к мосту у речки, недалеко от нашего сада, и обнаружила там вырытый тоннель. Как оказалось позже, это был в спешке вырытый выезд из города для чешских войск. Он никак не охранялся, разве что в нём были лужи крови и тела, через которые я переступала в своих кожаных сапогах. Лежащие там трупы были изуродованы страшнее обычного, с их лиц была срезана кожа, а глаза вытекли и расплылась в тех самых лужах крови, в которых плавали и другие органы. За что они так с людьми поступали? За что так обошлись с Германией?...
Я не могла мыслить рационально. Когда я выбралась из Берлина, то вышла к военной базе, которая уже во всю готовилась поднять всю страну на воздух. Сразу несколько стран, граничащих с Германией, объединились и приготовили сильнейшие ядерные бомбы, а я за этими приготовлениями в страхе наблюдала, забравшись под доски.

Что бы выехать из города и не быть расстрелянной, я забралась в мешок с рыбой, который был отправлен в качестве провизии на другую военную базу. Так я очутилась у границ Франции. Далее мне пришлось скитаться по улицам, в поисках найти выход, спасение, и всё ради всего того, чему научил меня Винсент. Бороться за жизнь, даже когда она перестала чего-либо стоить. Я боролась ради него, будто он ждёт меня где-то в нетерпении.
Но к сожалению или к счастию, не знаю даже, меня заметили у границ города Мец. Так называемые «герои», в перемешку с солдатами, взяли меня за шкирку и бросили в клетку на своей военной базе, начавши заниматься вычислением моей личности. Когда они узнали, кто я, то хотели было расстрелять сию же минуту, но один из Польских главнокомандующих, сжалился и сказал что лучше будет дождаться приезда других чинов, дабы решить что со мной делать.
Я молила о пощаде, вцепившись своими испачканными во всей грязи мира руками в холодное решето, вся в слезах и в ранах. Мои белоснежные волосы испачкалась и пропитались чужой кровью до такой степени, что стали тёмно алыми, в них запутался мусор и рыбьи плавники. От платья не осталось и следа – лишь пару лоскутов свисало поверх внутренней сорочки, что служила как нижнее бельё у нас. Испачканы были и любимые сапожки, но никак не повреждены.

Эти чудовища смотрели на меня сверху вниз, не тронутые и чистые, в поглаженных костюмах ,без всякого вида эмоций на лице.
Один лишь польский чиновник, выдвинул предложение о том, что бы просто депортировать меня либо в Великобританию, либо в Японию.
Первым не нужны были проблемы со мной, поэтому они сразу отказались. А вот Япония попросту проигнорировала их сообщение и политику, по сему, меня решили просто тихо ,безо всякого шума депортировать туда.
Окатив меня ведром холодной воды, меня засунули в другую клетку куда меньше ,в которой дальше французы погрузили меня в самолёт и вывезли из Франции. Без каких либо документов, вещей и прочего, просто выкинули на мусорку.
Я помню всю свою боль и страдания. Как я не могла пошевелиться от голода и холода, даже не осознавая где я, лежала на холодном снегу среди мусорных пакетов, пока меня погребал словно в могилу ,снег.

В итоге Германия перестала числиться в списках государств на земле. Запрещено о ней упоминать, разговаривать, вспоминать.

И после всех этих бед, после всех этих слёз, после всего того, что я видела, сейчас стоит передо мной тот, ради которого я сражалась. Сон ли это?... Не могу поверить.
Нет, нет...Это не может быть Винсент. Он умер два года назад, в свой же день рождения, восьмого ноября ,и там же остался. Его тело было разорвано адерной бомбой, и я даже не успела с ним попрощаться, в последний раз обнять.

После всего того, что я вспомнила, вокруг начали вырисовываться алые пятна. Дуб, возле которого стоял Винсент – искажаться. Я начала тяжело дышать, еле держась на ногах.

—«Почему ты выжила?»—

Он вновь со мной заговорил. Строгим тоном, как будто я перепутала ноты во время игры на скрипке...
—«Винсент, ты..ты ли это?»— теряла я самообладание.
—«Что ты сделала с собой?»—
Я молчала.
—«Кем ты стала? Почему ты выжила?»—
—«Ты хотел...что бы я жила..Зачем ты такое сейчас говоришь?..«—
—«Тебе нет смысла жить в чужой стране. Ты предала свой народ. Предала меня. Не смогла спасти.»—
—«Нет...нет...»—

С трудом пошевелив ногами, я начала пятиться назад. Силуэт Винсента зашагал в мою сторону.

Нет.
Нет.
Нет.

Это не может быть Винсент! Это всё иллюзия..! Не может..не может..! Он не такой!

Его тело нависло надо мной, и приговаривая мне —«Агнет. Ты предатель. Трус, который решил сбежать ото всех. В зайце смелости больше, чем в тебе, эгоистка.»— он замахнулся.
По лицу прилетел сильнейший удар. Вдруг, из  снега начали вырастать чудовища. Мёртвые люди ,офицеры, Генералы восстали против меня. Их хриплые голоса вгоняли в ужас и горячку – я почувствовала рядом с собой смерть. Упав на колени, я бросилась в рыдания перед Винсентом, в надежде что он образумится и поможет. Но нет.

В моё тело начали прилетать сильные удары. Они вцепились мне в ноги зубами и начали их раздирать, вскрывая кожу наизнанку. Я закричала от боли. Смерть.
Но мои глаза по прежнему были прикованы к Винсенту – он был моей слабостью, из-за которой я бездействовала.
Гул, варкование неизвестных людей...
В глазах моих лишь начало светать, будто бы в белой заточённой палате. Из носа вытекла тонкая струйка крови, а в груди пропитавшись чувством тоски, вырос тяжелейший камень.

Я будто бы провалилась в другое пространство.

Но в миг, пришла в себя. Чувствую...чувствую как по телу циркулирует кровь.
Это всё иллюзии. Успокойся, Рихтер. Это. Всё. Иллюзии. Я должна их победить и идти дальше. Винсент...он тоже иллюзия.

Мои израненные в кровь руки со всей дури вцепились в головы тех, кто обвил моё тело, и я начала пытаться освободиться.
Всё было тщетно. Иллюзии поглощали меня всё с большей силой.

Но вдруг, из кончиков моих пальцев, начали вытягиваться тонкие, алые нити. Что это ,чёрт возьми?!
Из иллюзий и трупов тоже начали тянуться эти нити. Неужели...это кровь?
Да..Да! Ничто иное, как самая настоящая кровь! Но что происходит?..
Нити начали переплетаться с моими, образовывая ещё более крепкие нити. И когда наконец они полностью связались, то резко все иллюзии замерли.
В непонимании я шикоро раскрыла глаза, а после, начала двигать пальцами. Их тела начали двигаться, сжиматься!..Это всё тоже иллюзия?.. что происходит?..Не знаю, что нужно выбраться, пока есть момент!

Я ловким движением руки освободила себя от мёртвой хватки, после чего снова начала пристально смотреть на стоящего у дуба Винсента. Он не двигался, тоже смотря прямо на меня.
Эти нити до сих пор были привязаны к моим рукам. И по-немногу я начала понимать, что в данный момент могу управлять этими иллюзиями. Без понятия ,как так вышло, но сейчас это точно на руку!
Я попыталась сжать их, и когда это вышло, то резко несколько тел сжалось и сдавилось до такой степени, что они попросту лопнули, распластав все свои не настоящие органы наружу. И каково было моё удивление, когда эти самые органы были без единой капли крови! В их телах её попросту не было! Что за чёртовщина...

—«Агнет, срази меня.»—

Голос Винсента вновь перевёл на себя внимание. Я сжала и другие тела, после чего эти иллюзии растворились, а мои кровавые нити – нет. Они свисали из моих ран, ожидая следующих действий. Боль по телу растеклась такая, что я попросту перестала чувствовать своё тело. Разорванное пальто свалилось на снег, оставив меня в одних лишь порванных лохмотьях, ставшими такими после мертвецов.
Его силуэт ожидающе стоял впереди, и будто испытывал меня на храбрость – осмелюсь ли я на него напасть, или нет.
Но я не могла пошевелиться. Пыталась думать, но в итоге металась из стороны в сторону, внутри погибая как ведьма на раскалённом костре.

Вдруг, он сделал ещё два шага ко мне. Я отступила назад, и чудом заметила одну странность. Снег под моими ногами не хрустел. Но как так? Или...нет. Это точно иллюзия, глупая Агнет!
Я конечно догадывалась и чувствовала ,что всё это иллюзии о которых нас предупреждали учителя, ровно до того момента, как те мертвецы не впились и не разорвали мне кожу и одежду. Что это за иллюзия, если раны – реальные, а те, кто наносят ранения – нет? Трупы точно были иллюзиями, ведь когда их тела сморщились ,они испарились. А вот Винсент... Это тоже иллюзия, ведь он мёртв. И никогда бы мне не сказал таких слов. Он тоже испарится, если его сразить, как он говорит мне? Видимо, в лесу появляются такие миражи, которые давят морально на человека. Нужно сразиться со своими душевными травмами, встретившись с ними в лицом к лицу спустя много времени...

—«Как же жестоко..»— с печалью в голосе прошептала я, последний раз взглянув на него, прежде чем набрать воздуха в свои лёгкие, и сломать одну из свисающих веток дуба, дабы использовать её как оружие.
Она была сухой и длиной – будто меч. Винсент не шевелился. Смотрел прямо на меня, пока я со всей дури воткнула ему прямо в грудь эту ветку.

С глаз сразу же покатились одинокие слёзы. Чего мне стоило сделать это – никто даже представить не может. Мне не хватало смелости отойти от него, а он, медленно начал белеть в воздухе, становится прозрачным. Руки мои ,полные собственной крови, обвили его ,смирно стоящего.
Алые нити начали втягиваться внутрь моих рук и ног, и мне даже не хотелось думать, что это за нити.

Я не смогла его обнять перед смертью в тот день. В его собственный день рождения, он даже не ощутил тепла и не успел услышать благодарности – молча умер.
И сейчас, спустя столько времени, даже если это иллюзия, даже если это всё выдумка ,сон, чудеса, всё равно...Я вижу его перед собой, чувствую его.
—«Винсент, прости меня...»— промолвила я ему. Иллюзия двинулась. Вдруг, моя спина чётко почувствовала, как на неё упала тяжёлая ,мужская рука.

—«Прощайте, моя Нетти.»—

В этот момент я чётко знала, что это не была иллюзия. Словно реальный Винсент сказал мне те слова, которые не успел перед смертью.
Я хотела было поднять на него удивлённый взгляд ,но не успела. Его тело растворилось, и передо мною витали лишь белые, холодные снежинки...
Пропал и дуб. Сразу же почувствовалось бессилие. Я рухнула на снег, смотря заплаканными глазами прямо на белое небо. На моё лицо падали кристаллиньки, рисуя инеем на щеках картины.

Всё закончилось быстро.

Но страх и тьма рассеялись. На душе стало легче обычного, хоть и было больно. Я упала на спину, чувствуя как холод пробивается до костей. Он будто меня убаюкивал и успокаивал. Я закрыла медлено глаза, прерывисто дыша, и в конце концов, мой разум от через чур даваящей нагрузки неспешно погас...

****