Кошкин хвост

Граве только что закончил свой новый эксперимент и в попытке проверить его на ком-либо, по своей же неосторожности путает колбы новой субстанции с лекарственным отваром Кавеха. В результате этого инцидента у Граве прибавилось работы, а у Кавеха — пушистые ушки на голове и непослушный атрибут в виде кошачьего хвоста.

Небо. Прекрасное, манящее, загадочное. Усеянное в эту ночь миллиардами звезд. Кавех зажмурился, когда волна мурашек неприятной негой прошлась по его телу. Жар распространяется с головы до пят и его снова затрясло. Головная боль все больше давит, а дышать было совсем нечем. Обещания больше никогда не слушать Сайно о его дурных экспериментах срывались с чуть приоткрытых губ. Было невыносимо жарко.

Последняя миссия была успешно завершена два часа назад и именно в то же время у него начала кружиться голова. Он не подал этому значения, через какое-то время просто попросив Граве — выпускника-целителя и просто хорошего друга — о лечебном отваре. Парень вместе с путешественницей в это время прогуливались около алхимического верстака и, к счастью, он всегда носил с собой несколько отваров наверняка, поэтому Кавех быстро забрал его, пообещав погулять с путешественницей на следующий день, и направился в их с Хайтамом общий дом. Благо, тот сейчас находился в Академии, поэтому они не встретятся сегодня более.

Кавех глубоко вздохнул, на дрожащих руках поднимаясь с кровати. Взгляд был направлен на небольшой стол у окна, на котором, как он понимал, лежало противоядие от яда. Уже у себя в комнате он заметил, что небольшая рана от стрелы хиличурла была покрасневшей и гниющей. Оказывается, наконечник был отравлен, но что это был за яд, парень так и не понял. Планируя выяснить это позже у помешанном на деньгах парне, Кавех опрокинул в себя жидкость из тюбика и завалился обратно на кровать. Сонливость, не смотря на всю боль, пришла почти мгновенно и он с удовольствием позволил Морфею втянуть себя в свой сон.

Проснулся он на следующий день только к обеду из-за небольшого дискомфорта в районе спины. Солнце из окон слепило глаза, поэтому разлепить их было крайне сложно. Голова все еще кружилась после вчерашнего, а в горле будто кошки скребли. Он осторожно встал с твердой кровати, но тут же чуть не упал обратно, смотря на себя в зеркало в полный рост.

Дома сейчас не было ни души, — Аль-Хайтам все еще работал секретарем и был крайне занят — поэтому он тут же взялся за голову, пытаясь понят, как это произошло. На его голове ели заметно были видны пушистые темные кошачьи ушки, на ощуп совсем не походящие на настоящие. Они были словно бархатные. К своему же ужасу он заметил позади себя хвост и совсем упал на пол на колени. В голове бардак, на — хаос, а из его филейной части торчит хвост, который, он пообещал себе, засунет этому мерзавцу по самую глотку.

Осторожно притронувшись к своему хвосту, Кавех вздрогнул, покрываясь мурашками. Хвост настоящий! Он так же притронулся к кончикам ушек и в шоке раскрывал и закрывал рот, пока взгляд не зацепился за оголённое плечо, на котором не осталось ни царапины от вчерашней раны.

Последней каплей стало внезапное урчанье, которое он издал, когда по неосторожности вновь прикоснулся к пушистым ушкам. Он быстро надел на себя первую попавшуюся рубашку, натянул белые джинсы и с удивительной скоростью побежал к рынку, надеясь найти там сумасшедшего алхимика. По крайней мере, они договорились в прошлую встречу встретиться именно там.

Повороты за поворотами, бесчисленное количество солдат, которые даже не заметили, что это только что было. Хоть один плюс от этой формы был, и то, к большому счастью.

— Граве-е! — этот крик, скорее, был слышен во всей округе. На его голос сбежалось несколько человек, но он тут же спрятался за деревянной колонной, мигом прошмыгнув мимо нескольких учёных за шторку.

Голова закружилась как только все стихло и Кавех с тяжким стоном схватился за нее, не желая слышать, что сейчас происходит за пределами тонких простыней палатки.

Послышался приглушенный писк и он наконец-то обратил внимания на тех, кто был в помещении. Какая-то учёная стояла буквально в нескольких метров от него и по ее выражению лица и приоткрытому рту можно было понять, что именно она издала тот звук. Он мысленно ударил себя по лбу, когда понял, как долго будет от нее убегать, если она любитель или у нее фетиш. Ужасающая любовь к кошачьим у людей пугала его до ужаса в нынешнем состоянии.

В нескольких шагах от девушки стояли — он еле сдержал истерический смех — Аль-Хайтам и кудрявый Граве. Кавех потер свои глаза, чтобы точно быть уверенным в том, что они его не обманывают. Граве стоял в самом углу палатки, бледный, с потряхивающимися руками и в замешательстве смотрел на него с Хайтамом. В глазах его плескался страх и в тоже время восторг, и Кавех уже начал сомневаться, что видит перед собой.

На голове Аль-Хайтама были серый круглые кошачьи ушки, а за его спиной нервно, из стороны в сторону, вертелся пушистый кругловатый хвост. И, если Кавеху не показалось, Хайтам сейчас был по-настоящему зол.

— Что за...

На его незаконченную мысль тут же обратили внимания пара поразительно изумрудных глаз в переливе желтого яркого света. Он внезапно споткнулся, будто на инстинктах пытаясь сбежать от взглядов и с удивлением заметил, как лицо парня исказилось в еще большем гневе.

— Граве... — его хвост обвил его ногу, уши будто истерично дергались. Кавеху даже показалось, что именно в этот момент в его голосе был слышен животный рык. — Как же это произошло, позволь спросить...

— Г-Господин Аль-Хайтам! Я-я могу всё объяснить!

— И мне, пожалуй, тоже, — подав, наконец, голос, Кавех внезапно для себя обнаружил приток головной боли и, возможно, небольшой температуры, будто только что вернулся домой с холодного моря. Он неосознанно для себя же обвил хвостом свою ногу и взялся за голову, что-то разыскивая на ближайшем столе Граве.

— К-Кавех! — слезно умолять мужчин на коленях учёный не осмелился, но он всё же пустил пару слезинок, когда снова чуть не упал в обморок от чувств тревоги и страха. — Конечно! Вы ведь знаете, я многое время проводил в лаборатории в последнее время, путешественница приносила мне много ингредиентов...

— Ближе к делу.

— Госп-подин Аль-Хайтам! — чуть подпрыгнув на месте, молодой ученный продолжил. — Совсем недавно, три месяца назад, мне пришли последние ингредиенты из Фонтейна, поэтому я закончил работу несколько дней назад. Как вы видите, вполне удачно! Конечно, я еще не осмеливался проверят ее на людях, но только посмотрите...

Неожиданный громкий звук отвлек сумасшедший поток слов учёного и он с опаской посмотрел на его источник. Будто совсем не человек сейчас смотрел на него алыми, звериными глазами, темной аурой заполняя всё и так небольшое пространство.

— То есть, мы сейчас, как подопытные кролики, да? — и столько приторно-сладкого интереса в этом вопросе, что Граве затрясся с новой силой. — Чудо элексир, да? Как исправлять это будешь, Д-Р-У-Г?

Все это время стоя рядом с учёными, Аль-Хайтам напряжённо думал о ситуации и способах ее решения. Несколько кровавых он предпочел отложить на время, а пока придерживаться обычному и вполне разумному из всех — ждать обратное зелье.

— К-Конечно, это исправимо!..

— Ооо? И как же ты это сделаешь, позволь мне спросить? Снова напишешь отчёт в пять страниц или сейчас ты внезапно достанешь из своей задницы что-то, что сможет вернуть нам всё, как было? — Аль-Хайтам посмотрел на Кавеха и в удивлении приподнял бровь, внимательно наблюдая за его действиями. Блондин наконец-то нашел что-то на столе учёного и готов был уже это выпить, как остановился и внезапно отложил пробирку подальше. — Что за? Голова как будто и не болела. Что за дела, барашек?

Этот самый «барашек» внезапно засветился, вознеся указательным пальцем вверх, и проскочил мимо Аль-Хайтама, скрываясь за небольшой ширмой в метре от них, оставляя мужчин наедине друг с другом. Молчание затянулось, но каждому не было до этого дела, потому что оба сейчас летали где-то в своих мыслях. Вторая же учёная быстро поняла, что ей здесь не место и как можно скорее ретировалась к своему коллеге.

Через несколько минут тишины Кавех все же не выдержал и с силой ударил рукой о стол. Тот, неожиданно для обоих, развалился, будто кукольный домик, что привело к крику учёного и вскоре появления последнего.

— О, Архонты! Эт-та сила! Мне надо будет записать это в последний отчёт, но чтобы точно можно было определить силу скорости и притяжения... Может, все-таки тот пункт о генах и...? — совсем не обращая внимания на мужчин, Граве обошёл обломки стола, что-то помечая у себя на руке чернилами. Кавех уже было хотел его остановить, как его опередил вопрос Аль-Хайтама.

— Что ты делаешь?

Холодный пот, капельки которого скатились по лицу учёного, можно было увидеть невооружённым взглядом. Кавех же мог увидеть его с такой точностью, что захотелось выть. Некоторые вещи он предпочел бы не знать и не видеть, чтобы быть в них уверенным.

— А-Аль-Хайтам, сер! Конечно, я только что из лаборатории. М-моя ассистентка сейчас принесет противоядие, п-погодите минуту, пожалуйста. — и только он закончил говорить, как из-за ширмы послышался женский крик и звон разбитого стекла.

Троя тут же хотели броситься к девушке, но из-за этой самой ширмы, как колобок, выкатился пиро слайм, а за ним до смерти перепуганная девушка. Пришлось отложить прием зелья на несколько месяцев.

Кавеху начинает казаться, что он сошёл с ума. Уснул, пока был в душе или немного переборщил с выпивкой? Ущипнув себя пару (десятков) раз, он понял, что это точно не сон и не действие алкоголя. Аль-Хайтам начал вести себя странно. Кажется, только неделю назад они снова поругались и Кавех напивался с Сайно в баре, а сейчас сидит на диване рядом с непривычно тихим соседом, нервно перебирая свои незаконченные чертежи.

Кот-Хайтам однажды вечером просто пристроился рядом, укладывая голову Кавеху на колени и прикрывая глаза. Всё было ясно без слов и Кавех, с лёгкой улыбкой удивления, начал поглаживать его по голове, попутно робко исследуя его кошачьи уши, оглаживая кончиками пальцев мягкую шёрстку и основание отростков, которых быть на человеческой голове не должно. Хайтам на это никак не реагировал, лишь вначале напрягся немного, а после провалился в дрёму. Что-то Кавеху не давало покоя при взгляде на спящего парня и лишь после до уставшего мозга дошло.

Он мурчал.

Сумасшедшие мысли и сны начали преследовать его постоянно. Казалось, Аль-Хайтам начал ходить за ним хвостом, не смотря на всю курьёзность ситуации. Парень начал буквально преследовать его по всему дому, а после и додумался бегать за ним по всему городу, совсем не обращая внимания на удивленные взгляды. Солнце же жгло плечи сильнее обычного, поэтому вскоре мужчины прошли дальше к палаткам, где совсем недавно остановилась маленькая Дори.

— Да вы просто милашки, — говорит она с улыбкой на лице. — Что же вас сюда принесло, кото-мальчики?

— Дор-ри, — уже совсем нервный рык вырвался у Кавеха, пока Хайтам обходил стойки с ингредиентами. Его уши, как и уши Кавеха, были прижаты к голове из-за шума улиц, а хвост болтался из стороны в сторону.

Кавех нахмурился, наблюдая за Хайтамом. Он все больше и больше сомневался в том, что тот был в своем уме, потому что просто так ходить с ним по лавкам он никогда раньше не соглашался. У него всегда были отговорки, смены тем на академические вопросы или, что было самым частым явлением, — игнорирование.

Сейчас же все было наоборот. Аль-Хайтам сам начал привлекать его внимание к себе, все чаще стал уделять внимание к самому Кавеху, на его проекты. Большим удивлением для Кавеха стало то, что младший парень был немного, но осведомлен его работой. Даже начал спрашивать и интересоваться теми моментами, которые не знал или не до конца понимал.

— Я немного удивлён, что Аль-Хайтам так себя ведет в последнее время. Он стал более. Активным, — выделяя последнее слово, Кавех перешёл на шепот. Сейчас его с Хайтамом уши были более чувствительны, чем у обычных людей, поэтому услышать их разговора в данный он мог без особых усилий. Но сейчас все склонялось к праздникам и Кавех был уверен, что услышать что-то в таком гуле было просто невозможно. — Не знаешь, когда Граве закончит?

— Прости, котик, — Дори хищно улыбнулась, обнажая свои белоснежные зубы. — Но что дается нам просто так? Ему было нужно время и ты его дал. В чем проблема сейчас?

— Слишком долго, — и бросил тяжелый взгляд на Хайтама, который почему-то совсем не хотел отводить он него свой задумчивый взгляд.

— Понятия не имею, что с ним сейчас, Кавех. Просто жди. Плыви по течению. Ты ведь всегда находил выход из любых ситуаций, какой бы сложной она не была.

И на данный момент этого было достаточно, чтобы опустить ее. Все вновь продолжало идти своим чередом, день за днем. Дома его от странного поведения соседа отвлекала работа, на улице — часто проходящие мимо клиенты, которые были не прочь поболтать о незаконченных или новых проектах. И он почти смог забыть, пока в один прекрасный день Хайтам не подошел к нему и не попросил поговорить. И знал бы Кавех, чем это все закончится, никогда бы не соглашался на эти явные признаки привлечения внимания вилянием хвостом, когда он несмело кивнул.

Это было странно.

— Я купил торт, — вымолвил Аль-Хайтам через пару секунд после того, как они прошли в гостиную. На небольшом деревянном столике около дивана стоял торт, диаметром не меньше двадцати сантиметров. На его верхушке были вихрем завиты взбитые сливки, украшенные какими-то круглыми красными ягодами. Кавех почему-то был уверен, что это была вишня.

— Ты купил торт... — как болванчик повторил его слова Кавех, выгибая бровь. — Отлично, — ситуация принимала еще более странный оборот.

— Да, я подумал, что мы можем нормально, как друзья, поговорить и... — младший нахмурился, смотря куда угодно, но не на Кавеха. Казалось, еще совсем немного и парень как обычно начнет молча игнорировать его присутствие. Как и всегда это бывало, когда тема заходила в тупик или обоим было до невозможности неловко.

— Хорошо, — кивнул Кавех, чтобы хоть как-то поддержать разговор. Было из края в край неловко, но тишину хотелось еще меньше. Поэтому он сел на диван, похлопал ладонью рядом с собой и с каким-то особым интересом наблюдал, как напряжение потихоньку уходит с плеч Хайтама и тот садится рядом. — Что ты думаешь по этому поводу?

— ... — молчание затянулось, пока Аль-Хайтам разрезал торт на восемь одинаковых ломтиков, немного пачкаясь в креме. Он нервничает, дергает пушистыми ушами, вертя хвостом в разные стороны и тихо подергивая испачканными пальцами. — Думаю, следует завтра узнать, как дела у Граве. У него было достаточно времени, чтобы сделать лекарство от этого.

— Согласен. Правда, я не уверен в том, что он будет нас об этот оповещать. Надо подойти к нему завтра и напрямую спросить. Этот ученный... — Кавех замолчал, наблюдая за тем, как Аль-Хайтам медленно слизывает с пальцев крем и довольно жмурится. В животе что-то скрутилось в комок и он быстро отвернулся, ощущая горячий прилив крови к лицу. — Гм...

Аль-Хайтам сегодня был еще более странным, чем обычно. Сейчас, сидя рядом с ним, Кавех ощущал себя не в своей тарелке. И если бы не их странная ситуация с кото-перевертами, он бы списал все свои эмоции и чувства на какую-нибудь болезнь. Но в таком состоянии, как им потом рассказал Граве, у них не могут быть какие-либо отклонения. Только приливы сил и небольшая сонливость, что присуще всем котам.

Он снова посмотрел на Хайтама, испытывая смущение. Парень снова и снова дергал своими пушистыми ушами, хвост его обвил бедро хозяина тела, а руки продолжали немного дрожать, показывая, что не только Кавех сейчас чувствует себя неловко.

Кавех почувствовал, как напряжение медленно переполняет его тело, когда Хайтам взял его за руку.

— Не волнуйся, — тихо сказал Хайтам, его голос был успокаивающим. — Ты.. Выглядишь сегодня очень нервным.

Кавех поднял взгляд и их глаза встретились. В этот момент время, казалось, замедлилось, и весь мир сузился до пространства между ними. Хайтам неуверенно улыбнулся и его хвост ласково обвился вокруг Кавеха, словно приглашая его ближе и Кавех почувствовал, как его сердце бьется быстрее.

Кавех кивнул, не в силах отвести взгляд. Он всегда знал, что Хайтам был особенным, но только сейчас осознал, насколько глубоки его чувства.

— Да, это... — едва слышно прошептал он. Нервозность внезапно спала, когда он осознал, что Аль-Хайтам сейчас был непозволительно близко. Тепло, исходящее от его тела было настолько приятным, что он готов был расплавиться прямо здесь и сейсач. — Я не в себе в последнее время.

Молчание окутало их и Хайтам, чувствуя колебания Кавеха, крепче сжал его руку.

— Можно потрогать твои уши? — и замолчал, вглядываясь в такие же шокированные глаза Хайтама. — О, извини? Я просто всегда хотел пощупать шерсть твоих ушей и вот...

Но внезапно Хайтам кивнул, разрешая ему делать это. Кавех заткнулся, дергая рукой. Он быстро проморгал, хвостом обвивая свои бедра, чтобы те не дергались в предвкушении, чтобы не спугнуть. Кавех приблизился к нему и начал аккуратно гладить его голову, а затем перешёл к ушам. Аль-Хайтам закрыл глаза и наслаждался этим, хвост продолжал вертеться. Кавех был очень доволен получившейся реакцией на его ласки. Он продолжил гладить уши Хайтама, замечая, как тот расслабляется под его прикосновением. Они сидели в тишине, наслаждаясь близостью друг друга, пока Хайтам не открыл глаза и Кавех внезапно не почувствовал волну возбуждения.

Кавех улыбнулся и продолжил ласкать уши Хайтама, радуясь тому, что может приносить ему удовольствие. Они сидели так ещё некоторое время, пока чужой хвост ласково не прошелся по его промежности, а горячая рука не легла на плечо, сжимая.

Его передернуло он нахлынувших внезапно ощущений. Голова закружилась и руки, будто в судорогах, сжали волосы парня в кулак. Послышался приглушенный стон и Кавех в шоке посмотрел на закрывшего от наслаждения глаза Хайтама.

Кавеху всегда нравился Аль-Хайтам. Он был похож на философа, погружённого в поиски истины. Иногда он так сильно погружался в свои исследования, сидя прям тут, на этом диване, читая книги, что совсем не замечал, как Кавех не него смотрит. Он всегда был красив, спокоен и умиротворен в такие моменты. Сейчас же он выглядел так, словно знал, каким Кавех хочет его видеть. Каким хочет его чувствовать.

— Стой... — только и успевает услышать он шипение, когда опускается перед ним на колени и рывком поднимая парня на руки, сдирает с него узкие штаны. Перед его лицом тут же оказывается большая головка члена и он с предвкушением облизывает свои губы.

Кавех резко встал на ноги, крепко держа дезориентированного парня за плечи. Он одной рукой стянул с себя штаны, беря возбужденную плоть в руки и с наслаждением прикрывая глаза, тихо постанывая. Хайтам дернулся под тяжестью его руки и он тут же приблизился к его лицу своим членом, выдыхая сквозь плотно сжатые зубы.

Аль-Хайтам встревоженно ахнул, когда Кавех легонько ударил его головкой члена по лицу и приставил к опухшим губам. Из-за этого на щеках остались капельки прозрачной и липкой смазки. Он хотел было задохнуться в возмещении, но вскоре его заткнул чужой член, медленно входящий ему в рот. Было до одури хорошо. Просто чертовски.

Аль-Хайтам уже не шипит, не фыркает, как сначала. Он умело отсасывает, помогает себе рукой. С его подбородка капает слюна, щёки раскраснелись, сам он в нетерпеливом предвкушении переставляет согнутые в коленях ноги. С его торчащего члена капает смазка, пока бока возбуждённо вздымаются, а хвост в нетерпении дергается где-то позади.

Чувствуя скорую разрядку, Кавех воет, снимает Хайтама со своей плоти и кладёт на диван, раздвигая непослушные ноги парня. Он рвано дышит, облизывается. И смотрит так, что у парня коленки сами по себе разводятся еще шире, притягивая ближе.

Кавех с урчанием дорвавшегося до добычи хищника покрывает поцелуями трепещущее тело парня, гладит его крепкие плечи, гибкую спину. От этого тихого постанывания он сходит с ума и чуть сильнее прикусывает розовые соски.

Хайтам выгибается, лишь бы прижаться к великолепному телу Кавеха; лишь бы снова горячие губы коснулись шеи, широкий язык — впалого живота; лишь бы сильные руки опять прошлись по дрожащим от желания бёдрам.

Когда Кавех подхватывает Хайтама под ягодицы и заглатывает его член вместе с яичками, младший парень скулит, запрокинув голову, наслаждается этим крышесносным минетом, подмахивая снизу. Казалось, еще совсем немного, и его разорвет на маленькие частички; еще немного и он растворится в капкане своих чувств.

Голова кружилась только от одного голоса парня и Кавех с наслаждением упивался им, когда громкий стон вырвался из чужих уст.

Кавех переворачивает Аль-Хайтама на живот, вздёргивает вверх упругую задницу, разводит половинки в стороны и сам стонет от прекрасного вида. Он вылизывая сомкнутую дырку, которая, словно цветок под ласками солнечных лучей, раскрывается под упругим настойчивым языком. Мягкий длинный хвост Хайтама обхватывает его руки и он с наслаждением стонет снова, вызывая вибрацию в горле, и через секунду его рука наполнилась семенем Аль-Хайтама.

— О, Архонты...

Кавех тяжело дышит, не слыша слов парня и наклоняется ниже, чтобы поцеловать его в ключицы. Пот стекает по его шее и торсу, проходя по рельефу напряжённых мышц. Грудная клетка под его рукой с тяжестью поднимается и также опускается, когда немного шершавый язык проходит по шее парня к ушной раковине.

Кавех утопает в похотливой бирюзе взгляда парня. Он знает, что сквозь стоны и поскуливание Аль-Хайтам снова произносит что-то себе под нос, скулит. Отвечает жаркими поцелуями, если удаётся дотянуться до искусанных губ.

Дрожащие руки упали на кровать и он до белизны костяшек сжал ими одеяло, когда новая волна удовольствия прошла по его телу. Иногда наклоняясь к груди партнёра, Кавех оставлял красные отметены, изредка прикусывая и оттягивая кожу, из-за чего стоны вырывались всё чаще и Хайтам буквально молил не останавливаться.

— Быстрее... — шептал Аль-Хайтам неразборчиво, коснувшись дрожащей рукой волос Кавеха, которая была перехвачена и с силой прижата над его головой.

Член Кавеха был большим, идеально толстый и длинный, и так хорошо заполнял нутро Хайтама внутри, с каждым движением раздражая все его самые чувствительные точки. Невероятный жар расползается по его телу и глаза заполняет дымка возбуждения. Горячие губы прижались к жилке вен на его шее и он протянуто простонал имя парня.

Волны удовольствия вновь накрыли Хайтама, когда он выгнулся в спине. Он зарывается лицом в подушку; ему некомфортно, жарко и мокро от пота в своеобразном коконе из чужих рук и хвостов, которые обвились друг с другом так крепко, что было почти больно. Он насаживается на толстый член и Кавех, отзываясь, удваивает усилия. Хайтам что-то бормочет, умоляет и царапается, ухватив Кавеха за пояс, чтобы не сорваться. Потом у него подгибаются колени и он, дрожащий, хныкающий, обмякает у того в руках.

Всё заканчивается так же, как началось, — неожиданно. Кавех падает на расплывшегося по кровати Хайтама и тяжело дышит, пока парень под ним вяло постанывает, все еще ощущая горячий член глубоко внутри себя. Кавех снова начинает двигаться, выбивая из младшего громкий скулеж. Он медленно входит и выходит, прикрыв глаза и снова кусается, тут же изливаясь глубоко внутрь, не выходя из парня.

— Аль-Хайтам? Ты как? — хрипит он, поднимаясь на руки и видит уже уснувшего Хайтама. На лице заиграла маленькая улыбка и он прикрывает глаза в предвкушении завтрашнего дня.

Следующее утро Кавех встречает в руках Аль-Хайтама, и тот, не просыпаясь, притягивает его ближе. Кавеху тепло и спокойно, и он готов поклясться, что чувствует, как в его животе что-то светлое делает счастливый кульбит. Кажется, ему придется еще немного подержать Хайтама дома, пока Граве, наконец-то, не закончит с противоядием.