Террариум 2

Повозка с клеткой выехала из тьмы. Стало лишь чуть теплее: осеннее солнце устало и не желало прогревать землю.

Сразу за повозкой из темноты вышли люди в чёрных комбинезонах и штанхельмами на головах.

На довольно большой поляне не было живой травы. Стараниями людей, это место превратили в пустырь.

В центре пустыря находился большой и старый военный лагерь с бревенчатой стеной вокруг него и пулемётными позициями на вышках.

Лагерь действительно выглядел очень старым. Его защитная стена была покрыта мхом почти до самого верха. Сами же брёвна выглядели довольно-таки гнилыми.

Чуть западней лагеря вся земля была изрыта. Там копошилось много людей. С них свисала однообразная серая одежда, которая была слишком уж крупная для исхудалых тел этих людей.

Люди ходили с лопатами, кувалдами и кирками, крошили каменную породу и на тачках увозили в лагерь.

Лесогон проснулся от света солнца. Стёкла его противогаза совсем запотели. С них, на веки мальчика редко капала влага. Одна капелька капнула Лесогону прямо в глаз, из-за чего он вскочил, насколько ему позволяли веревки, и прикрикнул, от неприятного чувства.

Бойцы, управлявшие повозкой, перепугались и выругались.

Бояться было чего: за последние два дня были убиты десять человек из тридцати. Зверьё как ошалевшее нападало на бойцов в чёрных комбинезонах. Твари словно потеряли какой-либо инстинкт самосохранения. Везло ещё, что нападали небольшие и не очень опасные звери. Но при этом к несчастью они нападали в больших количествах.

Бойцов только и спасали их умения и вооружения.

Лесогон взглянул на исследователя. Он лежал в позе эмбриона и похрапывал. Два дня пути его сильно измотали. За всё время пути пленников кормили раза три.

В животе Лесогона заурчало: голод опять о себе напомнил. Он ещё та тварь - всегда любит напомнить о себе.

Повозка остановилась.

- Открывайте скорее....Тьфу....То есть...Эволюция! - Крикнул один из бойцов, сидящих на повозке.

- Сейчас! Чего вы там нервничаете?! Спешите что ли куда?! - Прокричал боец на вышке стоящей возле ворот.

- Да, спешим! К командующему надо! У нас тут груз!

Ворота открыли, и повозка въехала на дружескую территорию.

Почти всё свободное пространство лагеря занимали бараки и казармы. Всё оставшееся пространство было занято - столовой, медпунктом, складом, конюшней, пыточной, газовой камерой, крематорием, туалетом и дорожками. Дорожки почти на всю свою ширину были заняты палатками разных размеров. В них жили солдаты, которым не хватило места в бараках.

На солдатах была форма «чистых». Хотя она кое-чем отличалась. У этой формы не было нашивок. Ни у одного солдата не было нашивок, свастик или расистских реплик и высказываний.

Повозка проехала мимо танка увешанного постиранным бельём. Рядом с танком солдаты мыли форму в тазах и корытах. Через пару метров стоял противень, над которым медленно жарился шашлык.

Слева пять солдат сидели на ящиках и чистили картошку, а рядом с ними толстый боец с расстёгнутой курткой рубил топором большие куски мясо. Ещё один солдат, прямо напротив толстяка срезал синюю кожу с весящей на крюке туши свиньи.

Три солдата в карты играют на маленьком раскладном столике. За игрой наблюдает здоровяк чистящий дуло ручного пулемёта.

Это всё явно было иллюзией. Повозка словно заехала не в лагерь смерти, где ежеминутно гибнут люди из-за сверхтяжёлой работы, и где людей заталкивают голых в газовые камеры из-за не правильных пропорций черепа, а в обычный военный лагерь, в который съехалось слишком много солдат.

Повозка остановилась на узком перекрёстке. Мимо прошли пятьдесят заключённых в рваной серой одежде, слишком большой для них. Из-за худобы, голода и изнурительной работы люди шли медленно, смотря в землю.

Старик, наконец, очнулся и сразу снял противогаз. Лесогону он тоже снял противогаз. Незачем было мучать мальчика духотой.

Через пару минут повозку оставили возле конюшни.

Лесогона и исследователя вытолкнули из повозки, и повели к центру лагеря. За мальчиком шли пятнадцать солдат, держащих его на мушке.

Бойцы в палатках и на краях дорожки смотрели на это зрелище и недоумевали, что здесь собственно происходит. Зачем связали обычного мальчишку? И зачем охранять его эскортом из пятнадцати человек?

Солдаты стали шептаться, рассказывать слушок, выросший из истории, поведанной возле северных ворот. У кого-то промелькнул страх в глазах, и пробежали мурашки по коже.

- Не бывает такого. - Сказал кто-то в толпе. - Не может человек вытворять такое.

Старик осёкся и упал. Его рывком подняли и пнули в поясницу.

В центре лагеря стоял двухэтажный деревянный дом, словно перенесённый сюда на машине времени из средневековой Руси. Дом окружал деревянная ограда, за которой был совсем небольшой участок земли.

Из дома вышел мужчина в офицерской форме без фуражки и чёрного кожаного пальто.

Мужчина был молод. Ему было примерно двадцать пять, возможно, что чуть поменьше. Он отличался худой и натренированностью. Чёрные волосы на голове были побриты. На лице же кололась двухдневная щетина.

Лицо у мужчины было красивое. Гитлер и его приспешники гордились бы человеком с таким лицом. У лица не было резких контуров или уголков, нос прямой, глаза не большие, голубые. Брови не большие и не маленькие. Губы же не большие. Шрамы и ожоги отсутствуют.

Солдаты встали по стойке смирно.

- Господин офицер, вот пленники, о которых было написано в телеграмме. - Сказал один из солдат.

Слишком молодой офицер посмотрел на старика, а потом на мальчика. На последнего он смотрел дольше.

Вдруг офицер усмехнулся.

- Вы решили пошутить надомной штурм-фюрер? - С улыбкой на лице спросил офицер.

- Никак нет. Во время обратного пути мы потеряли много людей. Зверьё никогда не проявляло такой активности в этих местах. Поверьте мне сэр. Я знаю, о чём говорю. Я служу здесь уже восемь лет.

Офицер вздохнул.

- Ну, что же заведите их в мой кабинет. - Приказал он.

- Будет выполнено.

В доме оказалось не дурно. Всё было выполнено здесь в обыкновенном деревенском стиле с небольшой примесью дорогих вещей.

Если не знать, что этот дом находится в центре лагеря смерти, можно подумать, что это чей-то обычный домик, в котором где-то обязательно что-нибудь делает хрупкая старушка.

Старушка здесь и вправду оказалась. Она стояло согнуто: возраст не позволял ей стоять прямо. Жилы из худых рук старушки так и выпирали.

- Бабушка, поставь пожалуйста чайник. Очень хочется чаю. - Попросил офицер.

- Сейчас внучок. - Сказала старушка.

Пленников завели в уютный и комфортабельный кабинет. В таком было работать одно удовольствие.

Возле левой стены стоял деревянный стул и стол. Справа от стола, комнату освещало окно, под которым находилась тумбочка с сейфом внутри. Справа от окна весела небольшая картина, написанная масленой краской.

Левее стола находился шкаф, сделанный из массивных кусков дерева.

Прямо напротив стола стояло два стула. На них то и посадили пленников.

Хозяин кабинета сел за стол и облокотился на спинку стула. На его лице появилась улыбка.

- Я Вадим Шуппе. Думаю, вам известна моя фамилия, если конечно вы не в пещере жили последние... лет сто. - Сказал офицер. Конечно, его фамилия была у всех на слуху. Ведь это была фамилия Гитлера нового времени и по совместительству фюрера Нации Чистых. Фюрера как было уже сказано, убили, а вот сынок его остался, потому что сбежал вовремя с большим количеством войск. Значит перед Лесогоном сидит именно он - наследник кровавого престола.

- Я Денис Субботин, исследователь. А это Лесогон. Просто Лесогон.

- Необыкновенное имя у необыкновенного мальчика. Как интересно.

- Простите, но на каких основаниях вы нас сюда привезли? Вы же должны знать, что вы не имеете право нападать на исследователей?

- Должен и знаю. Вы... - В кабинет зашла старушка с кружкой чая в руках.

- Всё как ты любишь мой дорогой. - Сказала старушка.

- Спасибо бабушка. Иди, отдохни. Мои люди доделают домашние дела за тебя.

- Хорошо дорогой мой. - Старушка ушла.

- Так вот... Я знаю, что я могу, а что не могу. Вы господин исследователь не сообщили никому, что движетесь по этой дороге. И даже не повесили опознавательный знак на свой транспорт! А знаете почему? Потому что вам было, что скрывать. И как оказывается это, что-то, пацан с необыкновенными способностями. Мутант, а значит урод. А это значит, что вы укрывали у себя урода и вас нужно вздёрнуть!

- Да, какой же он урод. Посмотрите. У него все руки ноги на месте. Лишних нет. Отростков нет. Коры на коже нет. Он обычный мальчик. Мой ученик. - Объяснился Субботин.

- Обычный. - Шуппе ухмыльнулся. - Настолько обычный, что даже дрессированные животные рядом с ним глотки рвут своим хозяевам? Не несите чушь господин исследователь, а лучше расскажите правду. Пока, я из вас её не вытряс. - Шуппе отпил из кружки чаю.

- Да обыкновенный он господин офицер. У той собаки наверняка было бешенство, вот и всё.

- Даю вам ещё один шанс.

Лесогону стало страшно за старого исследователя.

- Нечего мне вам сказать. Всё случившееся было недоразумением и совпадением. Отпустите нас и...

- Заткнись старый дурак! - Сказал резко Шуппе.- Тебе, что сука жить не охота?! Сдохнуть хочешь?! Ну, если это так, то пойдём, я помогу тебе, окочурится чуть раньше намеченного срока! Бойцы ведите их в пыточную!

Два солдата схватили Лесогона и Субботина и увели их прочь из дома. На улице их пинками и матом погнали в землянку с каменными стенами. В след за ними шёл Шуппе.

В пыточной было темно и жутко. Она освещалась слабенькой спиртовой лампой стоящей на столике с длинными ножками. В её свете был виден труп мужчины с изодранной кожей.

Шуппе подошёл к трупу и скинул его на пол.

- Посадите господина исследователя на стул «переговоров». - Шуппе вновь улыбнулся.

Субботин сопротивлялся, хотя был беспомощен словно цыплёнок.

Шуппе в этот момент снял с себя куртку. Под ней была серая майка со странным изображением на груди: жёлтым кругом с улыбающимся лицом, нарисованным очень примитивно.

- Так уж и быть господин исследователь, я дам вам ещё один шанс. Обещаю, если вы всё мне расскажите, я тут же вас отпущу. - Сказал Шуппе, подойдя к столику.

Лесогона поставили на колени, рядом со стулом.

- Прошу вас не... - Лесогон не успел ничего сказать. Субботин его перебил:

- Молчи Лесогон!

Старик тут же получил мощный удар кастетом в живот, а потом сразу в левую щеку.

Шуппе бить умел.

- Ну.... Давай старик! Говори! Мне самому не нужны проблемы с исследователями, но из-за твоего мальчишки погибли мои люди, и я хочу знать почему!

Старик не отвечал. Изо рта у него текло крошево из зубов и крови.

- Кто бы мог подумать, что какой-то там исследователь может быть настолько упёртым и крепким. - С лица Шуппе не слезала улыбка.

Исследователь принял ещё один удар в живот. Говорить он не стал. За место этого он как в книжках плюнул в Шуппе кровью, испачкав тому майку.

Сын фюрера обозлился и сделал три удара в разные участки организма. При последнем ударе у старика, что-то хрустнуло в боку.

Лесогон заплакал. Он не хотел смерти исследователя.

В пыточную забежал солдат.

- Господин Шуппе! У нас собаки в загонах взбесились! И на каменоломне тоже. Ранены двое бойцов.

- Интересно. - Шуппе посмотрел в глаза старику. - Так значит он обыкновенный, да? Хе-хе-хе-хе.

Старик молчал.

- Ладно, хорошо, можешь не отвечать. Я и так уже во всём убедился.

- Он обыкновенный мальчик.... В нём нет ничего... не... обычного. - С трудом сказал старик.

- Вот упрямый осёл. - Шуппе резко взял со столика нож и перерезал горло старику.

Субботин упал со стула и стал кататься по полу, туда-сюда. Он хватался за горло, но кровь у него была слишком жидкой, чтобы пальцы могли её остановить.

Лесогон кричал и плакал, и проклинал поганого офицера.

Шуппе было на это наплевать: ему сейчас был интересен лишь процесс смерти старика.

Пол вокруг исследователя был залит и измазан кровью. Кровь у старика телка из горла, рта и носа. Через секунду она стала течь медленнее и не в таком количестве, а ещё через секунды четыре, перестала идти вовсе. Старик скончался.

Лесогон подполз к телу на четвереньках и закрыл старику глаза.

- Зря он был таким упёртым. Мог бы ещё пожить. - Улыбка с лица Шуппе всё не слезала и не слезала. Лесогон решил содрать её с лица ублюдка сам.

Он вскочил на ноги и набросился на Шуппе. Тому ничего не стоило схватить его и ударить хорошенько по лицу, при этом смеясь.

Лесогон упал на пол, в лужу крови. Больше он не лез на рожон.

- Теперь ты мой пацан.

- Нет...

- Мой. Ещё как мой. Ты будешь мне служить, как верная псина. Даже вернее. А если не будешь, то...

- Никогда!!! - Закричал мальчик.

- Ты, что бляха сын этого старлея?! Тоже будешь упрямиться?! Видимо, тебе не хватило страданий на сегодня?! Ну, раз так, то пойдём за мной! Я дам тебе ещё один урок! Бойцы ведите его к газовой камере!

Лесогона вывели из пыточной и повели по дорожке в южную часть лагеря.

Возле самой стены там стояло не большое и жуткое строение. Это был металлический с прочной дверью с засовом. От куба шла труба к печи.

- Привести сюда заключённых из второго барака. - Приказал Шуппе.

Двадцать солдат побежали на восток, к ряду бараков.

- Сейчас мальчик ты увидишь всю силу моего убеждения. - Сказал Шуппе Лесогону на ушко, - улыбаясь.

Из барака привели примерно шестьдесят человек.

- Каждого пятого раздеть и завести в камеру. - Приказал Шуппе.

Заключённые стали сопротивляться. Их усмиряли деревянными дубинками и прикладами автоматов. С людей срывали одежду и кидали их в камеру. Один из заключённых крикнул:

- Ублюдок евгенивый! Чтоб ты сдох страшной смертью! - Заключённого ударили в висок прикладом.

- Не надо! Прошу не надо! Я согласен! - Закричал Лесогон.

- Поздно мальчик. Я хочу научить тебя отвечать за свои поступки. Хочу, чтобы ты увидел, каким я бываю жестоким.

Заключённые с трудом вместились в камеру. Они там были почти как сельди в банке.

- Начинайте! - Отдал ужасный приказ Шуппе.

Здоровенный солдат наложил сушёных ядовитых растений в печку и поджог.

Минуты три ничего не происходило, но потом начался ад. Раздались приглушённые металлом крики. Людей в камере словно резали, рубили и жгли одновременно. Стали слышны сильные удары по металлу.

Лесогон упал на колени. У него почти не осталось слёз, но он всё равно рыдал.

Как? Почему он оказался здесь? Неужели он плохо молился богам? Или может он не соблюдал посты, или подумал однажды, о чём-то очень нехорошем? А может быть боги просто давно бросили жестокое людское племя?

Крики прекратили, как и удары. Наступила долгожданная тишина.

- Проветрить! - Приказал Шуппе.

Здоровый солдат подошёл к двери камеры и открыл у неё оконце. Из оконца повалил чёрно-зелёный дым.

Живых в камере не было: от смертоносной смеси сто процентная смертность.

- Вытащить тела, господин офицер? - Спросил палач.

-Нет. Открыть дверь.

Здоровяк повиновался. Он отпер массивную дверь. Из-за неё вышли остатки смертельного дыма.

Шуппе схватил мальчика за руку и поднял с колен.

- У меня для тебя плохие новости мальчик: это был ещё не урок. - Шуппе потащил Лесогона к камере.

Парень всё понял. Он стал вырываться, но Шуппе ударил его и повёл дальше.

Подведя Лесогона к дверному проёму, Шуппе бросил его внутрь куба.

Лесогон приземлился на чёрные, иссохшие тела, лежащие на полу в самых ужасных позах.

- Посидишь здесь ночку. Ну, до завтра. - Дверь хлопнула, и Лесогон остался один в темноте.

Стало невыносимо вонять чем-то. Мальчика вырвало. В штанах стало мокро от страха.

Под небольшой тяжестью Лесогона хрустели чёрные тела. Дым сжёг их, иссушил, сделал их бесполыми и одинаковыми, безглазыми и худыми.

Пол был покрыт их запёкшейся кровью и кожей.

Лесогон стал молиться. Больше ему было нечего делать. В такой ситуации человек может лишь молится. Выбраться из этого гроба всё равно нельзя.

***

На рассвете дверь открыли.

Сонный Лесогон молился всю ночь. Его колени болели и онемели.

- Ну, что ты не передумал ещё мне служить? - Спросил Шуппе, неизменно улыбаясь.

- Не передумал. Я согласен служить вам, делать все, что вы попросите, только не убивайте больше никого.

- Прекрасно. Ребята отведите его ко мне в дом. Пускай его бабушка помоет и переоденет.

Было приятно почувствовать свет и тепло, вдохнуть свежий, влажный воздух.

Шуппе ушёл по своим делам, а Лесогона отправили в его дом, который теперь не выглядел столь милым и уютным. Теперь он казался зловещим, покрытым кровью и гнилой плотью.

На пороге дома Лесогона ждала старушка. Она выгнала солдата, а потом повела мальчика в ванну.

Старушка была доброй и совсем не похожа на «чистую».

Лесогон снял грязный и провонявший трупами ОЗК и потихонечку залез в ванну. Вода была горяченькая, но приятная. Мыло тоже было приятным и душистым. Оно отлично отмыло грязь и избавилось от запаха пота.

- Ты мойся, а я тут пока постираю твою одёжку, а то от неё мочой попахивает.

Старушка набрала воды в таз и стала стирать рядом с ванной.

- Почему вы не такая? - Спроси Лесогон.

- Какая не такая?

- Не такая, как другие «чистые».

- Потому что я не одна из них. Я родом с земель НРИ. Очень давно, меня взяли в плен. Хотели меня в лагерь послать или на фронт в качестве пушечного мяса, но потом один чиновник узнал, что я работала в детском саду, и послал меня в семью фюрера, где нужно было ухаживать за маленьким мальчиком, который теперь вырос монстром. Ну, всё хватит болтать. Мойся.

Лесогон тёр себя мылом и мочалкой докрасна. Он не хотел, чтобы на его теле остался хотя бы один запах прошлого дня, или осталась мельчайшая грязинка прилипшая к телу Лесогона сегодня.

После мытья, старушка дала Лесогону чистую одежду, после накормила и уложила спать.

Сны были страшными, грязными и жестокими. Но был один не похожий на остальные сны. В нём пожилой мужчина с длинной бородой сказал Лесогону: «Я скоро за тобой приду».